Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 77)

– А я уже уезжаю, – Кайдалов, к моему удивлению, не стал заострять внимания на моем промахе. – Нам с тобой все еще нужно поговорить, но позже. Я заеду к тебе вечером и…

– Нет, – слишком резко бросила я.

Казалось, в его взгляде мелькнуло удивление:

– Не хочешь, чтобы я приезжал?

– Это ни к чему.

…хорошему не приведет, тут же добавила про себя.

Я ожидала чего угодно, но только не следующей фразы:

– Может, так даже лучше, – загадочно произнес Сергей и покосился в сторону торгового центра. – А вот и Макс. Не смею задерживать, Мартина.

С непонятной тоской я молча наблюдала за тем, как он разворачивается и открывает переднюю дверь Лансера, небрежно сметая ладонью свежевыпавший снег.

– Сергей! – окликнула неожиданно для себя, тут же смутившись, когда он взглянул на меня. – А... что ты хотел?

– Да так... – мне показалось, он специально выдержал продолжительную паузу. – Увидимся, – и, захлопнув дверь, принялся заводить двигатель. Я так и смотрела на него, не двигаясь, пока серебристый Лансер не исчез из поля моего зрения.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Весь вечер я не могла найти себе места – вскакивала, едва мне казалось, что я слышу шум въезжающей во двор машины. Не было смысла лгать самой себе – я ждала его внезапного приезда. Мне казалось, за все время нашего знакомства я хорошо его изучила, и мои отказы для него только лишний повод к активным наступательным действиям. Я бродила по пустым комнатам своей квартиры, останавливаясь, чтобы в очередной раз прислушаться, все чаще подходила к двери и смотрела в глазок на лестничную площадку, зная, что там никого нет. Я ждала его сегодня, понимая, что это самое ожидание подобно моей капитуляции. Если бы он действительно пришел, я… более чем уверена, что впустила бы его.

Но Сергея все не было. Медленно текли минуты, я маялась, пыталась чем-то заняться, злилась на Кайдалова, мерила комнату длинными шагами, замирала у двери и окна. Он не приехал.

Это конец, это и правда конец.

«Ты не хочешь, чтобы все закончилось»

Я не хочу. Я хочу к нему.

Я не сильная и не самоуверенная, я просто слабачка, зависимая от собственных запретных чувств. Кого я пыталась провести? Мне никогда не хватит смелости, а главное, решимости избавиться от моего пленительного наваждения. Больше нет четкого понимания, что хорошо, а что плохо, понятие гордости очень размыто, чувства стремительно берут верх над здравыми мыслями, и теперь все, что еще совсем недавно казалось логичным и правильным, теперь норовит утащить в бездонную пучину ненависти к себе самой.

***

Всю следующую неделю мы с Сергеем не виделись, что само по себе было странно. Я не искала с ним встреч, хотя, конечно, втайне надеялась, что он сам меня отыщет, но этого не происходило, что лишний раз подтверждало мои опасения – на сей раз конец действительно наступил. Я чувствовала себя ужасно, совершенно запуталась и уже не знала, чего в действительности хочу – забыть его или послать к черту все доводы разума и снова броситься ему на шею.

Вычеркнуть из нашей сложной общей истории его недовольных и малоприятных родственников… Но в них ли кроется корень проблемы? Если б я чувствовала, что действительно нужна Сергею, стала бы обращать внимание на то, что они не хотят принимать меня в свой круг? Я бы смогла абстрагироваться от их мнения. Но все дело в том, что для Кайдалова я никогда не была любимой девушкой, просто игрушкой, забавой, временным развлечением в наши мимолетные встречи. Вот с чем в действительности я не смогла примириться – с его равнодушием.

***

День рождения Саши мы отмечали все на той же даче. Невзирая на усилившийся холод, Макс затеял жарить шашлыки, остальные парни его с готовностью поддержали. Как и в прошлый раз, Дима радовал мой неискушенный взор своим необычным нарядом: облачившись в теплые ватные штаны и куртку, он стал визуально шире раза в три и лично у меня вызывал стойкие ассоциации с колобком. Шапка-ушанка какого-то дичайшего вида только усиливала общий эффект. Впрочем, Дашке нравилось; весь вечер она таскала Димку за «уши», на что он весело фыркал и в целом выглядел на редкость довольным.

Без согласования с именинницей деятельный Малыш позвал на праздник весь состав «Бомжей». Когда ребята появились у ворот, я ощутила смутное беспокойство, которое, впрочем, быстро улетучилось. Рома с порога принялся горланить свои песни, сгреб Сашку в охапку и провальсировал с ней до самой гостиной, пока на это не обратил внимание Макс и не положил конец их импровизированному танцу. Женька и остальные ребята как-то незаметно рассыпались по комнате.

Уже позже я, прислушиваясь к громким веселым крикам с заднего двора, где заводил переворачивающий шампуры Максим Палыч, переместилась из гостиной в небольшую комнатку и на всякий случай проверила свой телефон. Никаких звонков, смс и сообщений в мессенджерах. Тут-то меня и застал Женька.

Он вошел и остановился в паре шагов от меня. Не торопясь начинать разговор, молча уставился за окно. До нас долетали смутные выкрики – неугомонный Роман тонким фальцетом радовал Сашиных соседей очередной песней из своего богатого репертуара.

Поначалу я насторожилась, однако слово за слово мы с Женькой разговорились. Он сообщил, что начал встречаться с девушкой, которая ему нравится, а я вдруг поняла, как на самом деле эти слова важны для меня. Мне хотелось, чтобы он побыстрее забыл о нашей провальной попытке отношений и нашел себе достойную девушку. Чтобы у него все было хорошо.

– Ты правильно тогда сказала, – протянул Женька, вертя в ладонях мобильный телефон. – У нас бы ничего не получилось. Ни ты, ни я не испытывали друг к другу глубоких чувств. Это было просто ребячеством…

– Почему ты не взял с собой свою девушку?

Женька немного помолчал, но все же ответил:

– Незачем. Здесь мои друзья, а она – просто способ провести свободное время. Тоже в каком-то смысле ребячество.

– Постой… но ты же сказал, она тебе нравится?

– Нравится, – кивнул Женька. – Ты мне тоже очень нравилась. И что? Это не значит, что я должен быть прикованным к ней, как и не значит, что мы обязаны серьезно относиться друг к другу.

Слушая его рассуждения, я ощутила смутное беспокойство; мне вдруг почудилось, что прямо сейчас на моих глазах молодая копия Сергея Кайдалова вслух размышляет о том, что впоследствии способно испортить жизнь не одной влюбленной девушке.

– Знаешь, у меня словно наступила белая полоса, – продолжил говорить Женька, мечтательно глядя куда-то вдаль. – Больше ничто меня не тревожит, все складывается отлично, и в личной жизни, и в учебе, и в группе. И с Кайдаловым удачно подфартило; прикинь, он ведь с этого семестра должен был вести лекции в нашей группе.

Я с недоумением и легкой тревогой посмотрела на Женьку.

– Что ты имеешь в виду?

– Его увольнение, разумеется, – как ни в чем не бывало пожал плечами Греднев.

– Увольнение?..

Теперь пришла Женькина очередь демонстрировать удивление:

– А ты не в курсе? Странно, я думал, ты должна была узнать об этом одной из первых…

Я пропустила намек мимо ушей.

– Почему он ушел? Его уволили? Или он сам написал заявление?

– Марта, я без понятия, честное слово, – начал раздражаться Женька. – И мне все равно. Я просто сказал, что мне повезло… Если б Кайдалов стал моим преподом на постоянной основе, я б вздернулся, – он криво ухмыльнулся. – Так почему ты ничего не знала о его уходе? Он что, не делится с тобой такими новостями?

– С чего бы вдруг?

– Да брось, все вокруг давно знают, что у вас с ним мутки. Это я, дурак, ничего не замечал у себя под носом… Но проехали, я не собирался с тобой об этом говорить. Так, пришлось к слову.

Пару-тройку минут я просто смотрела на вид за стеклом, ничего толком не видя. Громкий голос Романа становился отчетливее; похоже, парни возвращаются в дом. Я постаралась сбросить с себя наваждение, резко развернулась спиной к окну и посмотрела на Женьку:

– Идем, по-моему, там уже все готово.

***

Можно было бесконечно гадать, по каким причинам Сергей Кайдалов больше не будет преподавать в нашем университете и прикидывать, какую роль в его уходе сыграла я. Конечно, трудно всерьез поверить, что он сделал это из-за меня, однако могло быть и так. Допустим, дяде надоело то и дело закрывать глаза на проделки неразумного племянника, порочащие его репутацию, и Кайдалов вылетел с работы, либо… либо он сам написал заявление по неизвестным мне причинам.

Впрочем, мои скудные предположения таковыми и оставались, подтвердить или опровергнуть их мог только Сергей Викторович. А спустя несколько дней мне случайно стало известно о том, что его вообще нет в городе. Как долго он пробудет за пределами, когда вернется и вернется ли вообще? Я не знала. Понимала, что отсутствие Кайдалова пойдет на пользу нам обоим, но ничего не могла поделать с одолевшей меня хандрой. Ложась спать, представляла его, пыталась отгадать, что он делает; просыпалась – и вновь думала исключительно о нем. В университете стало пусто и скучно. Я знала, что его здесь нет, остро ощущала его отсутствие в этих стенах, каждый день ходила на пары, буквально заставляя себя встать с постели и собираться в универ. Да, теперь можно было не надеяться на нашу случайную встречу, но я по-прежнему, проходя мимо заветной кафедры, испытывала знакомый трепет.