Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 56)

– Чего ты боишься – сплетен о вас с ним? Я тебя умоляю! Посмотри на меня, рекордсменку по количеству перемытых недоброжелателями костей. А у тебя не все так критично, о ваших с Кайдаловым отношениях мало кому известно, так что вряд ли об этом будут болтать.

– Сплетни меня не волнуют...

– А что тогда? – Саша всплеснула руками. – Только не говори, что жить без него не можешь, это просто чушь.

– Почему? – тихо спросила я.

– Потому что… – тут она замолчала и пристально посмотрела в мои увлажнившиеся глаза. – По ходу, не такая уж чушь… Да… тут будет что-то посерьезнее. Но все равно! И думать забудь о том, что я оставлю тебя валяться на этом диване. В конце концов, это прямая деградация, Марта! Ну, попался тебе козел, так что теперь – ставить крест на своей жизни?

– Не драматизируй, мне просто нужно как следует все осмыслить…

– Учти, Марта, будешь продолжать в том же духе, вынудишь меня прибегнуть к грубой силе, – пригрозила Саша, и я против воли заинтересовалась ее словами – неужели сможет вкатить мне пару затрещин? Глупости какие-то…

– Позову Малыша, – конкретизировала Саша.

– А-а…

Нет, Максим Палыч мне ничем не поможет, не стоит даже пытаться.

***

На следующий день, благодаря мощному стимулу в виде пинков от Саши, я все же выбралась в университет, правда, ко второй паре, безбожно проспав первую. Тяга к знаниям во мне попросту отсутствовала, я бессовестно клевала носом и бесцельно прожигала время от звонка до звонка, сидя рядом с Дашкой на очередном скучном занятии. Подруга вяло пыталась меня растормошить, а я так же вяло делала вид, что это ей удается. Преподаватели сменяли друг друга, вычерчивали что-то на доске, пытались вбить в наши головы что-то безусловно важное, но я почти не слушала их, не в силах избавиться от мыслей о Кайдалове, о том, что он где-то здесь, в одном здании со мной, в какой-либо из аудиторий или на кафедре, и при желании я вполне могу его увидеть.

И пропасть безвозвратно.

Сколько так могло продолжаться? Между тем сессия становилась все ближе, и нужно было думать об успешной сдаче всех предметов, а вовсе не собственной дурости и непозволительных чувствах к одному из будущих экзаменаторов. Но как ни старалась выбросить его из головы, ничего у меня не получалось. Всюду он, только он, как заговоренный… И пусть я перестала днями торчать в квартире, не показываясь даже на занятиях, внутри меня по-прежнему было невыносимо пусто.

Первая лекция математического анализа после того памятного разговора в его машине… Я вошла в аудиторию только за полминуты до звонка – до этого маялась неподалеку, безостановочно кусая губы и старательно отгоняя паническую мысль о побеге – на ватных ногах прошла к своему месту, бросила сумку на сиденье рядом, села ближе к Дашке и замерла без движения. Все во мне оборвалось, дыхание сбилось, ладони мелко подрагивали, сама я заметно напряглась в ожидании знакомой фигуры на пороге лекционной. Вот сейчас… нет, сейчас он войдет.

Моя глупая любовь ведет меня в никуда, неумолимо влечет на самое дно устрашающей бездны, грозит однажды накрыть огромной волной, так, чтобы отрезать любую возможность противостоять ей, выстоять под ее гнетом. И я в самом деле не могу сопротивляться. Мне страшно даже вообразить, куда она меня выведет, чем закончится и как отразится на моем дальнейшем жизненном пути. Мне страшно представить свое будущее без Кайдалова.

Он вошел в аудиторию так же, как заходил всегда, уверенно, с легкой соблазнительной улыбкой на чувственных губах. Как обычно, сногсшибательно красивый и до невозможности привлекательный; мой личный пагубный яд, текущий по моим застоявшимся венам. С гулко бьющимся сердцем я смотрю на него, глазами отслеживаю каждый его шаг к преподавательскому столу и чувствую острую потребность сбежать отсюда, вскочить с места и выскользнуть за дверь, чтобы не видеть его, не слышать, не ощущать так близко. Мне становится все хуже, здесь нет воздуха, даже стены вдруг начинают давить; еще немного, и я, кажется, просто лишусь сознания. Так бывает? Бывает ли… А Кайдалов, как всегда, внешне спокоен и невозмутим.

Я почти не слышала того, о чем он, улыбаясь, рассказывал заинтересованным студентам, поочередно ведя глазами по заполненным учащимися рядам. Когда его взгляд ненавязчиво и очень естественно столкнулся с моим, я машинально опустила глаза в тетрадь, тщетно питая надежду избежать этой нестерпимой пытки. Когда же вновь несмело подняла взгляд, то увидела, что он по-прежнему смотрит в мою сторону, что-то говорит, его губы двигаются…

Я не могу. Нет. Не стоило приходить сюда.

– …Экзамен будет уже после каникул, точное число я вам пока не назову, но приблизительно пятнадцатого – шестнадцатого, так что времени на раскачку у вас совсем немного, ребят.

– А вы продолжите вести у нас занятия во втором полугодии? – сладеньким голосом поинтересовалась смазливая девчонка рядом ниже. Я знала ее в лицо, но не лично.

– Нет, – Кайдалов пожал плечами, адресуя студентке чуть ироничную улыбку. – Но специально для тех, кто будет по мне скучать, я могу принять экзамен несколько раз. Смотрите только, чтоб вас не отчислили от чрезмерного усердия.

– Сергей Викторович, а вот нам говорили, что на экзамен придет наш декан, – это уже парнишка откуда-то сверху. – Так Павел Михайлович правда, что ли, будет присутствовать?

– Ну… – Кайдалов задумчиво провел ладонью вдоль шеи; это движение заставило меня сильнее напрячься и непроизвольно сглотнуть слюну. – Каждый из вас может самостоятельно ответить на этот вопрос. Либо будет, либо не будет, третьего не дано.

Вопросы пока иссякли; Кайдалов зашел за кафедру и раскрыл перед собой тонкую профильную книжку. Почитал с полминуты, затем медленно поднял взгляд на притихшую аудиторию.

– Да, и еще одно. Я лояльно отношусь к студентам, и в общем-то понимаю, что в день икс все вы будете списывать, от этого никуда не деться. Ладно, может, хоть на экзамене вы, наконец, прочтете немного теоретического материала, в идеале даже что-то поймете. Но огромная к вам просьба – списывайте нормально, ребят, а не через слово! Не заставляйте меня ненавидеть собственные методички.

***

Едва прозвенел звонок, как я вскочила со своего места и принялась активно пихать в спину Дашку, которая все еще копалась в своей сумке и тем самым тратила драгоценные секунды на наш побег из аудитории.

– Да иду я, иду, – проворчала подруга, забрасывая ремешок сумки на плечо, и я немедленно потянула ее к выходу.

Мы без проблем слились с потоком выходящих из аудитории студентов, Кайдалов же остался в кабинете. Не скажу, что мне стало легче, но сейчас он хотя бы не мозолил глаза, и в его отсутствие я могла сбросить с себя долю напряжения. Оглядев заполнившийся холл, я вдохнула глубже и даже сделала слабую попытку улыбнуться.

– И что? – воинственно поинтересовалась Дашка, едва мы отошли чуть дальше от аудитории. – Теперь так всегда будет? Станем каждый раз убегать еще до того, как он поднимется со своего места?

– Не знаю, – отмахнулась я. – Пока что да, а потом… Потом матанализ закончится, и все будет, как раньше.

– Мне нравится твой позитивный настрой. А знаешь, о чем я подумала? Нам с тобой обязательно нужно… – не договорив, Дашка вдруг осеклась и с глупым видом уставилась куда-то за мою спину.

Такие перемены в ее поведении мне совсем не понравились, поэтому я не спешила смотреть туда же.

– Даш, – позвала настороженно.

– Как идет подготовка к моему экзамену, девушки? – бодро поинтересовался знакомый голос позади меня. Секунда, и вот уже многоуважаемый Сергей Викторович стоит между мной и Дашкой. Я интуитивно дернулась в сторону, стараясь держать эмоции под контролем, а он улыбнулся шире.

– Нормально идет, – без особого энтузиазма откликнулась подруга, за что я была ей очень благодарна.

– Вот и замечательно, – вроде бы остался доволен Сергей. – А то я на днях полистал журнал вашей группы и посмотрел оценки, которые вам ставят на практических занятиях. Прогноз неутешительный, девушки. Похоже, в последнее время у вас появились другие увлечения помимо матанализа, не так ли?

Даже не поворачивая головы, чтобы убедиться в своей догадке, я доподлинно знала, на кого он сейчас смотрит, как и понимала, для кого был задан этот идиотский вопрос.

– Сергей Викторович, мне кажется, вы напрасно проявляете столько беспокойства, – неожиданно даже для себя заговорила я, чувствуя, как нарастающий внутри гнев становится все сильнее. – И у меня, и у Даши с оценками по матанализу все в порядке. Может, вы с кем-то нас спутали?

Он разулыбался, с видимым удовольствием складывая руки у груди; теперь вид у него был пренебрежительный.

– Может быть… Слушайте, Даша, а это разве не ваш телефон разрывается в сумке? – он перевел взгляд на мою подругу и легким кивком головы указал на торбу в ее руках.

– Никакого звонка не было, – вмешалась я, машинально хватая Дашку за руку.

Подруга переводила растерянный взгляд с меня на преподавателя и явно не знала, что ей нужно делать.

– Был, – не сдавался Сергей, по-прежнему глядя только на меня. – Дарья, проверьте свой телефон. Вдруг там что-то важное.

И когда Дашка, не решившись спорить, неловко полезла в недра сумки за мобильным, он проворно стиснул мое запястье и потащил меня за собой, совершенно не заботясь о свидетелях.