Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 57)

– Сергей Викторович, что вы себе поз…

– Я чего-то не догоняю, – выдержав некоторое расстояние от снующих туда-сюда студентов, он выпустил мою руку и слегка понизил голос. – Расскажи-ка мне, что вообще происходит?

– Сессия, – ответила первое, что пришло в голову, надеясь, что он не видит моего волнения.

– Алла передает тебе привет, – в своем духе метко отбил Кайдалов.

Краткое упоминание ставшего ненавистным имени заставило меня нахмуриться.

– А еще просит передать, что явно тогда чего-то напутала в вашем разговоре, наверное, магнитные бури друг за друга зашли, и у нее случилось легкое помутнение рассудка, – как ни в чем не бывало продолжил Сергей, не дав мне ответить.

– Какая трагедия, – пробормотала я, знать не зная, что вообще нужно ему говорить.

– Но неприятность эту мы пережили. Ведь так?

Кайдалов вел себя как ни в чем не бывало, словно не он умеючи игрался со мной, привязывал к себе, водил за нос, как доверчивого слепого котенка, только затем, чтобы побольнее насолить своему влиятельному родственнику. Будто он вообще ни при чем, весь такой белый и пушистый, а я взяла и заартачилась на пустом месте. Это было обидно… Но вместе с тем неожиданно придало сил для отпора.

– Нет, – отрезала я, и он прищурился:

– В каком смысле – нет?

– Сергей Викторович, – я высоко вскинула голову, о чем тут же пожалела – смотреть на него снизу вверх было неудобно. – Мне не понятны ваши странные намеки и ваше поведение. Позвольте напомнить, что мы в университете, вы мой преподаватель, а я ваша студентка. Подумайте о том, как все это выглядит со стороны.

И словно не было этих бесконечно тянущихся серых дней, на протяжении которых я тосковала без него, задыхаясь от одной только мысли о невозможности наших отношений и его гнусном поступке. Не знаю, как у меня получалось сейчас разговаривать с ним, не скатываясь к унизительным истерикам, слезам и попыткам броситься ему на шею. Как бы ни хотелось пусть мимоходом коснуться его…

– Мне все равно, как это выглядит, – вкрадчиво заговорил Сергей, не отрывая от меня пронзительных глаз. – Я уже говорил, что твоя позиция не верна. Не думай о том, что кто-то может о тебе сказать, будь независимой от чужого мнения, делай лишь то, что тебе самой хочется. Не смотри на других. А я… – подавшись чуть ближе, он совсем понизил голос, – я тебе помогу…

– Мне кажется, вы путаетесь в понятиях. По-моему, независимость от чужого мнения и средство достижения цели очень сложно связать друг с другом в одно целое, – с трудом выдавила я из себя, а он усмехнулся краями губ:

– Если хочешь знать, та цель, о которой ты все время болтаешь, уже давным-давно потеряла для меня актуальность.

– Неужели? А что насчет той девушки, о которой говорила Алла?

Задавая этот вопрос, я ожидала услышать что-то типа: «нет никакой девушки», «Алла – тупая идиотка», ну и все прочее в этом духе… Но Кайдалов лишь хмуро окинул меня взглядом с ног до головы и хмыкнул себе под нос.

– Ну, раз тебе так хочется… – он покачал головой и протянул с наигранной озабоченностью. – Да, Мартина, ваши провалы в знаниях по моему предмету заставляют меня испытывать вполне обоснованное волнение за вашу успеваемость в целом. Скоро сессия, поэтому старайтесь больше, иначе мы с вами еще долго будем любоваться друг другом на пересдачах. И еще… – он сузил глаза. – Надеюсь, вы помните о курсовой работе, которую я по-прежнему от вас жду?

При этих его словах я до неприличия широко раскрыла рот и, кажется, покраснела от злости, с трудом удерживаясь от того, чтобы не выругаться вслух. Бросив на меня прощальный взгляд, подлец Кайдалов принялся неторопливо удаляться в сторону лестницы. Я вздрогнула, когда Дашка неслышно подошла сзади и взяла меня за локоть, обернулась к ней и прошипела, безуспешно скрывая ярость:

– Сукин сын... Я попала, Дашкааа. Ты не представляешь, как я с ним попала…

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

В том, что слишком переоценила собственные возможности, я убедилась вечером того же дня, спустя всего несколько часов после нелепой стычки с Кайдаловым. И куда только делась моя непоколебимая решимость обломать ему развлечение своим категорическим отказом участвовать в его грязных забавах? Сделала хуже лишь себе, никак не ему. Но если б я поступила по-другому, если бы вновь бросилась на шею лектору, выбросив из головы разговор с Аллой и притворившись, что у меня есть на это право, то попросту перестала бы себя уважать.

Что лучше – пошатнувшаяся гордость или болезненная тяга к запретному, противостоять которой так нестерпимо сложно?

Последние дни я еще как-то держалась, убеждала себя, что все скоро закончится и меня отпустит, посещала все пары без исключений, даже умудрялась что-то записывать, не особенно надеясь на то, что вспомню хоть малую толику из этого на экзаменах или зачетах. В голове ничего не откладывалось, хотя вечерами я перечитывала конспекты и пыталась заучивать наиболее важные части. Оставалось надеяться только на внезапное чудо, лояльность преподавателей или ловкость собственных рук в совокупности с подготовленными шпорами.

Кайдалов не звонил и не появлялся.

Мы очень редко виделись в стенах университета благодаря тому, что я каждый день мониторила расписание его занятий на сайте и тщательно выверяла свой путь от аудитории до аудитории так, чтобы траектории наших с Сергеем дорожек ни в коем случае не пересеклись, хотя самым большим моим желанием было как раз-таки допустить эту заветную общую точку. Пусть даже издали увидеть его. Почувствовать его присутствие. Я скучала по нему, и если б не Дашка, то, наверное, не смогла бы выдержать так долго, но подруга постоянно была начеку и удерживала меня от опрометчивого шага.

– Тебе что, мало было его показательных выступлений? – неизменно шипела она мне на ухо, едва только замечала осторожные взгляды, которые я бросала вокруг себя в надежде увидеть лектора. – Нет, конечно, если тебе так хочется, можешь посмотреть еще парочку концертов в его исполнении, Кайдалов у нас мастер по демонстративным шоу с выкрутасами. Но тогда не жалуйся и не рыдай, слышишь, подруга? Если это именно то, что тебе нужно – валяй, вперед, путь до кафедры тебе отлично известен!

Конечно, я знала, что она абсолютно права, но все равно не переставала лелеять смутную надежду на нашу случайную встречу с лектором. Может, он просто будет проходить мимо… или полистает на досуге расписание моей группы, поймет, что соскучился и словно невзначай окажется неподалеку от аудитории, в которой у меня будет занятие. Но нет, ничего подобного не происходило, и я все больше убеждалась в том, что была для него всего лишь средством, сработавшим так, как он планировал изначально. Я отыграла свою неблаговидную роль. Дужки розовых очков держались совсем непрочно и уже готовы были, слетев, разбиться на тысячу поблескивающих стекляшек, а я с упорством, раздражающим меня саму, все натягивала их обратно, безуспешно надеясь сохранить хоть маленький кусочек завершившейся сказки.

И все же изредка мы встречались в коридорах университета, и каждый раз, стоило нам пересечься взглядами, Сергей улыбался и загадочно мне подмигивал, словно давая понять, что совсем скоро наша история совершит очередной зигзагообразный поворот. Я хмурилась и находила в себе силы отвернуться, ровной походкой проходила мимо, но что-то глубоко внутри меня черствело и роговело, он сворачивал, и я останавливалась, чтобы просто посмотреть ему вслед.

***

– Ну-ка, постой, – Кайдалов не прикоснулся ко мне, но повелительные нотки в его голосе вынудили меня подчиниться и замереть на месте в одном из многочисленных коридоров учебного заведения. Ощущая, как от его близости разом перехватило дыхание, я сделала глубокий вдох и медленно развернулась.

«Не теряй самообладания, помни, он просто козел, и тебе лучше вспоминать об этом всякий раз, когда он возникает где-то в пределах твоей видимости», всплыли в голове монотонные слова Саши, такие верные в теории и совершенно провальные на практике, и все же я попробовала внять ее совету.

Улыбнулась краями губ, вздернула подбородок.

– Сергей Викторович, я где-то слышала, что умные люди стараются не наступать два раза на одни и те же грабли. Если вам вновь захотелось помотать нервы вашему любимому родственнику, придумайте что-нибудь новенькое, не ограничивайте свою фантазию, – выпалила, не давая ему вовлечь себя в разговор.

Кайдалов вскинул бровь, демонстрируя легкое удивление моими словами.

– Неплохо. Кто это тебя научил? – поинтересовался с легким налетом пренебрежения, а я пожала плечами:

– Не все ваши уроки прошли даром.

– Стало быть, я? – лектор усмехнулся, и я задержала взгляд на его губах чуть дольше положенного, с трудом сбросив с себя навязчивое желание коснуться их. – Мартина, я тут поразмыслил и пришел к выводу, что в процессе изучения материала по моему предмету мы с вами не достигли даже середины. Что вы на это скажете?

– Скажу, Сергей Викторович, что ваши уроки бьют слишком больно, – вырвалось само собой, уже спустя мгновение я жалела об этих словах, но забирать их назад было поздно.

Кайдалов нахмурился и, быстро осмотревшись по сторонам – шла пара, поэтому коридор оказался пуст – сделал короткий шаг, придвигаясь еще ближе ко мне. Отступать было некуда, позади меня находилась стена, а чуть дальше дверь в одну из заполненных лекционных аудиторий. Я с трудом подавила в себе глупое стремление закрыть глаза и, прижавшись к его груди, вдохнуть терпкий мужской запах, его запах, способный в считанные секунды взбудоражить кровь и лишить меня шаткой уверенности в собственных силах перед его влиянием.