Юлия Амусина – Наедине (страница 67)

— Так, может, это не он?

— Он, — убежденно кивает сестрица. — У меня хорошая память на лица. А у этого типа физиономия очень запоминающаяся, так что это точно был именно он. Тогда я просто удивилась, не сообразив сразу, почему он кажется мне таким знакомым, но после того, как мы столкнулись с ним в Клубе почитателей тлена, все стало на свои места. Это он бежал тогда из подъезда, Мих. И потом зачем-то вернулся, скорее всего, наблюдал за твоей квартирой.

— Но зачем? — Катька пожимает плечами. — Ты абсолютно уверена, что видела его пролетом выше?

Катька кивает.

— И это было… когда?

— Может, через пару-тройку дней после того, как он напал на тебя.

— Фимы еще не было в моей квартире, но разговор с ее родителями уже состоялся, следовательно, следить им за мной было ни к чему… — принимаюсь рассуждать вслух, совсем позабыв о том, что сестрица вообще не в теме и теперь таращится на меня так, точно я на ее глазах превратился в безрассудное инопланетное существо. — Следовательно, это была его инициатива, продолжить негласное наблюдение? Или ты все-таки что-то напутала?

— Я ничего не напутала! — сурово отрезает Катерина, приподнимаясь в отцовском кресле. — Вчера, когда я к нему подошла и спросила, не могли ли мы видеться раньше, он сказал нет, но было видно, что мое появление сбило его с толку.

— А Фима на него как-нибудь отреагировала?

Если Катька не ошиблась, и в Клубе действительно был именно Юра, то как Серафима могла его не узнать? Или он работает у ее родителей сравнительно недавно, и попросту не успел примелькаться?..

— Она на него посматривала, но этот хитрец все время находился в тени, не давая ей как следует себя рассмотреть. Я сразу заметила, что он ведет себя странно и очень старается не привлекать внимания, поэтому и пошла к нему, чтобы на месте все для себя разъяснить. А Фима твоя осталась разговаривать со Стевичем, к сожалению… — Катька отталкивается ногой от пола, вновь подъезжая к столу, и складывает локти на столешнице. — Миш, а что вообще все это значит?

Я хорошо знаю свою сестрицу и то, что если не удовлетворить вовремя ее любопытство, она начнет искать истину самостоятельно и в конце концов может вляпаться во что-то совсем паршивое. Поколебавшись, наскоро обрисовываю ей все, что мне самому известно об этой темной истории, опустив некоторые подробности, но не забыв упомянуть Лицедея и то, что Клуб почитателей тлена — на самом деле очень масштабная фикция для одного человека.

Когда рассказ мой подходит к концу, Катька обескуражена настолько, что не сразу находится с ответом.

— Миш, ты все это… серьезно? Есть некий человек, который настолько помешан на этой девушке, что готов из-за нее на любые страшные вещи? — я молча пожимаю плечами, так как с мотивами Лицедея сам до конца не определился. — У меня в голове не укладывается, если честно… Не знала бы тебя так хорошо, то точно подумала б, что ты меня разыгрываешь.

— Ее шрам не похож на розыгрыш, Кать.

— Вот именно, — она смотрит со значением. — Если все так, и эта история тянется уже несколько лет, получается, что твоя Фима для этого Лицедея вроде как любовь всей жизни? И ты пытаешься… забрать у него эту любовь.

— Я не пытаюсь, — поправляю, испытывая огромное неудовольствие от ее слов. — Я забираю.

— А не боишься, что он разозлится и тоже захочет что-нибудь у тебя… забрать?

— Что, например? — я усмехаюсь, запустив в стену напротив мячик, который, отпружинив, быстро катится по полу к ногам Катерины. — Все, что у меня было ценного, я в свое время забрал у себя сам. Спорт был моей жизнью, а когда он превратился в ежедневную рутину, больше у меня ничего не осталось.

— А я? — совсем тихо спрашивает Катя, чем стихийно выбивает воздух из моей груди.

— Ты? — хрипло переспрашиваю, уставившись на притихшую сестрицу.

— Да ладно, — она силится улыбнуться. — Это уже слишком, конечно. Меня этот тип точно не станет трогать, на кой я ему черт?

Но я, уловив в ее словах определенный резон, в волнении обхватываю голову ладонями и убеждаю больше самого себя:

— Нет, этого не произойдет. Я увезу Серафиму подальше отсюда, и у этого психа попросту отпадет необходимость к нам цепляться.

— Ты правда хочешь уехать? — Катя подается ко мне.

— Не знаю. Но она не может тут оставаться, — поднимаю глаза на сестру. — А я не могу находится в постоянном напряжении из-за того, что какой-то неизвестный псих отирается где-то рядом. Все, чего я хочу, это чтобы ее просто оставили в покое, понимаешь? Все эти озабоченные мамы, папы, бывшие друзья, чокнутые поклонники…

Загруженный под завязку новой занимательной информацией, я оставляю Катьку предаваться раздумьям в кабинете, а сам спускаюсь в тренерскую, сверить действующее расписание и убедиться, что ничего не пропускаю. Появление Юры возле моей квартиры после того, как мы с Анатолием Степановичем худо-бедно нашли общий язык, сойдясь на том, что у меня нет никаких крамольных мыслей на Фимин счет, само по себе настораживает. Было ли это по указке отца Серафимы, решившего перестраховаться лишний раз, или Юра действовал уже от своего лица, не ставя в известность высшую инстанцию? И если последнее, значит ли это, что у Юры имеется во всем этом какой-то свой тайный интерес?..

— Мишань, там твои ребята ждут, — окликает меня Вера, когда я пересекаю холл, намереваясь свернуть к залам. Машинально посматриваю на часы, смутно припоминая, что нам с группой нужно выбрать кого-то взамен выбывшего Пашки. Мы все были уверены, что он успеет восстановиться к началу соревнований, и теперь, когда ожидания не оправдались, должны провести стратегическую рокировку. Дело это неотложное, медлить больше нельзя, так что я возвращаю вытащенный было телефон обратно в карман и иду к ребятам, на ходу пытаясь переключиться с насущного на рабочие моменты.

Все мои на месте, переговариваются между собой, кто стоя, кто сидя на длинных лавочках у стены. Но как только я подхожу к ним, ребята тотчас окружают меня дружным гвалтом, наперебой втолковывая что-то о своих наблюдениях внутри группы. Я поднимаю руку, замедляя их. Общими усилиями нам удается вывести вперед еще одну кандидатуру, парня, более чем достойного представлять нас на соревнованиях. И вроде бы все приходит в норму, но ощущение неправильности где-то глубоко внутри только разрастается. С некоторым сожалением вспоминаю, сколько усилий грохнул, чтобы как следует подготовить своего самого перспективного ученика, умудрившегося спикировать с мотоцикла в столь неподходящий момент. Погрузившись в невеселые раздумья, не сразу обращаю внимание на легкий шум, прокатившийся по моей группе, и, проследив за их взглядами, замечаю приближающегося к нам Павла.

— Здорово, братишка.

— Эй, Павлух, как ты?

— Выглядишь бодрячком.

Последнее замечание более чем далеко от правды. Невооруженным глазом заметна бледность моего ученика, неестественно глубокие круги под его глазами, вытянутый свитер в пятнах и руки, которые он прижимает к бокам, чтобы скрыть подозрительную дрожь. Сейчас он должен находиться где угодно, но только не в этом зале. Я поднимаюсь ему навстречу, но не успеваю задать ни единого вопроса.

— Вы меня заменяете? — хрипло спрашивает Павел, не спуская с меня сосредоточенных глаз.

— У нас нет выбора, ты сам все понимаешь, — я киваю.

— На кого?

— Вместо тебя едет Валера, — видя, как стремительно меняется выражение его осунувшегося лица, кладу ладонь ему на плечо. — Послушай, это всего-навсего соревнования, а не конец жизни…

— Нет! — он дергает плечом. — Вы не понимаете! Я отправлюсь туда сам. Я должен выиграть!..

— Павлух, да брось ты… — пытаются вразумить его друзья.

— Непременно, но не в этот раз, — засовываю руки в карманы, останавливаясь напротив Павла. — Я говорил с твоим врачом. В таком состоянии ты продержишься ровно до того момента, как соперник начнет наносить первые удары. Или на полминуты дольше, что, как ты понимаешь, все равно обернется провалом.

— Я готовился!

— Знаю.

— Вы говорили…

— Я не врач, — перебиваю, покачав головой. — Все, что я могу, это прислушаться к его заключению и снять твою кандидатуру с этих соревнований. Но будут другие, и тогда…

— Нет, я готовился именно к этим! — намертво стоит на своем Пашка, чем одновременно изумляет и раздражает, раз уж не в моей власти повлиять на ситуацию в лучшую сторону. — Вы же знаете, как много это для меня значит! Вы не можете просто взять и заменить меня на этого, — он кивает в сторону опешившего Валеры, явно не ожидавшего подобных наездов от того, кого считал хорошим другом.

— Хватит, — я пресекаю его дальнейшие выпады. — Здесь нечего обсуждать. Ты вернешься в форму и обязательно будешь участвовать в других поединках, но сейчас лучшее, что ты можешь сделать, это заняться здоровьем и пожелать удачи своему товарищу.

— Вот этому? — Павел презрительно кривится и тут же возвращается ко мне, выпятив подбородок. — Знаете, а я, как последний кретин, все пытался убедить того парня в том, что он ошибается.

Заметив, как он покачивается с одной ноги на другую, я хмурюсь, заподозрив здесь что-то неладное.

— Идем, я отправлю тебя домой, — разворачиваюсь к выходу, но в этот момент Павел, вместо того, чтобы следовать за мной, мертвой хваткой цепляется за мою руку.