Юлия Амусина – Наедине (страница 57)

Неотрывно глядя в мои глаза, она едва заметно улыбается, нежными касаниями ерошит мои волосы, подается вперед и примыкает губами к моим губам, не сопротивляясь, когда я дорываюсь до серебристой «змейки» и принимаюсь стаскивать с нее совершенно ненужную кофту.

Начиная совмещать недавние слова Анатолия Степановича и заявление Фимы воедино, я сам вызываюсь отвезти ее в отчий дом, предварительно урвав с нее обещание не пороть горячку и не принимать скоропостижных решений. Для этого мне приходится несколько раз громко и отчетливо повторить ей то, что плевать я хотел на всевозможных двинутых психов, предположительно жаждущих поквитаться со мной за то, что я позволяю себе находиться рядом с Серафимой. И все же она не спешит верить в мою неуязвимость, но сумку со своими вещами оставляет в квартире, вскользь упомянув о том, что в родительском доме полным-полно ее шмоток. Стоя у зеркала, она старательно полирует свое лицо всевозможной косметической дрянью, не желая пугать родителей истинным видом воспроизведенного заново шрама, который, вопреки ее манипуляциям, все еще достаточно четкий. Родителям она успела сообщить о том, что подверглась нападению неизвестного человека, так что присутствие раны, по ее мнению, не должно их шокировать, и все же… Видя, какими глазами она смотрит на свое бледное отражение, в любую секунду готовая разрыдаться от отчаяния, я в который раз проклинаю неизвестного психа, мысленно обещая себе разобраться со всем этим как можно быстрее и по-своему.

Вскоре мне приходится изображать безмолвного кретина, делая вид, что я впервые вижу ее родителей, выплывших нам навстречу подобно величавой королевской чете, снизошедшей до простых смертных. Алина Семеновна таинственно улыбается, не слишком стараясь замаскировать смутную неприязнь во взгляде, в то время как ее муж играет так, что в иных условиях мог бы побороться за Оскар наравне с признанными профессионалами актерского мастерства. Во всяком случае, Серафима верит в его искреннее желание «получше узнать этого молодого человека», и когда я охотно принимаю предложение ее отца пройти в большую комнату выпить чего-нибудь покрепче, скрывается со своей матерью в одном из бесчисленных дверных проемов. Проводив ее взглядом, иду следом за утратившим дружелюбный вид Анатолием Степановичем, пока мы не оказываемся в конечном пункте, и за моей спиной не раздается легкий хлопок. Обернувшись, вижу уже знакомого мне Юру, прикрывшего за нами дверь, и мгновенно понимаю все то, что так тщательно скрывал от меня его хитрый хозяин.

— Вы что, собираетесь вызвать у меня аллергию на этого парня? — интересуюсь у Фиминого отца, но тот в ответ лишь слабо морщится.

— Как думаете, почему все это время я не звонил? — спрашивает он.

— Мою версию о проблемах с речью вы только что успешно опровергли. Ну, скажем… пытались разобраться с тем, кто пробрался в квартиру к вашей дочери?

— Верно, — мужчина вцепляется в меня пронизывающим насквозь взглядом, не говоря больше ни слова, так что мне приходится уточнить:

— Вы ждете еще какой-то ответ?

Анатолий Степанович пожимает плечами и дает какой-то знак своему бесячему прихвостню. В руках безмолвного Юры появляется заметно потрепанная мягкая игрушка в виде клоуна. Ничего необычного — красно-синий костюм и такого же цвета колпак, бледное кукольное лицо, огромные глаза-пуговицы, яркий нос… Озадачившись, я перевожу вопросительный взгляд с одного на другого, но облегчать мне задачу они явно не собираются.

— Вы узнаете эту игрушку? — задает вопрос отец Фимы.

— Нет, но мне заранее не нравится ход ваших мыслей.

— Этого клоуна обнаружили мои люди спустя минуту после того, как Сима выскочила из подъезда с залитым кровью лицом. Он просто сидел на скамейке рядом с подъездной дверью, одинокая, никем не востребованная игрушка. Я не удивлен, что дочь его не заметила, ей было не до созерцания окрестностей. Но мои люди увидели его сразу же, как только заподозрили неладное в той части зоны наблюдения. Вы спросите, почему они обратили внимание на такой пустяк?.. — мужчина изучает меня взглядом. — Этот клоун — почти точная копия любимой Фиминой игрушки, которая уже много лет находится в этом доме, в комнате, которая раньше принадлежала моей дочери. Там до сих пор все так же, как было при ней. Первым делом я заглянул туда и обнаружил клоуна на его законном месте. А этот, — Анатолий Степанович брезгливо вытаскивает игрушку из Юриных рук, чтобы поближе продемонстрировать ее мне. — Этот клоун мог появиться на свет только с помощью человека, хотя бы раз бывавшего в нашем доме. Поверьте, это обстоятельство значительно сужает нам зону поиска.

— То есть, с моей? — ответом мне служит леденящее душу молчание. — Нет, это, конечно, очень логично, особенно учитывая то, что я был здесь всего-ничего, а главное, ни на секунду не оставался без присмотра.

— Это ни о чем не говорит.

— Хм… — чужая логика потрясает меня настолько, что я даже не могу придумать достойный ответ. — А что насчет вашего хваленого круглосуточного наблюдения?

— Проникновение было совершено посредством балкона. Охранник, ответственный за ту часть территории, исправно выходил на связь, когда ребята его вызывали.

— Но есть что-то еще?

— Да. Теперь он мертв. По нашим приблизительным расчетам, умер он за считанные минуты до того, как его убийца пробрался в квартиру Серафимы. Иными словами, когда он отвечал на вызовы ребят, убийца должен был сидеть с ним рядом, в машине, что опять-таки свидетельствует не в вашу пользу, так как мои люди прекрасно знают вас в лицо, знают, кто вы такой, и если бы вы — теоретически — появились возле машины после того, как на их глазах проводили Симу до квартиры, они бы ничего не заподозрили. Раз уж по моему указанию вы были… в команде наших.

Я молчу, как следует обдумывая все то, что можно сейчас сказать без риска вылететь в команду «свихнувшийся маньяк».

— Я здесь как бы… случайный человек, — пытаюсь донести, но у Анатолия Степановича, конечно же, имеется своя версия на этот счет.

— История вашего появления рядом с Серафимой для всех нас выглядит очень странно. Вы знакомитесь с моей дочерью, и почти сразу же в клубе начинают происходить странные вещи. Следом погибает девочка, приставленная к Симе для того, чтобы помочь с реабилитацией, зато на ее месте опять-таки очень удачно появляетесь вы. Что же дальше? В квартиру Серафимы проникает… некто, бесшумно уродует ей лицо и так же незаметно исчезает, не оставив после себя никаких следов кроме тех, которые оставил намеренно. А наутро… Вот ведь совпадение, правда? Вы снова становитесь главным героем этой душераздирающей пьесы, под занавес которой Фима оказывается в вашей квартире. Наедине с вами, — он многозначительно поднимает брови.

— Забавно… — вынужден согласиться я, машинально запуская ладонь в волосы на затылке. — Но у меня остается вопрос. А зачем мне все это?

Но Анатолия Степановича не так-то просто сбить с толку:

— А зачем это тому человеку? Я проверял, кроме Симы ни с кем в нашем городе не происходило ничего подобного. Так что версия о появлении маньяка не выдерживает никакой критики. Кем бы ни был наш… неизвестный, можно с уверенностью утверждать, что его внимание сосредоточено именно на Серафиме.

— Что же, по-вашему, им движет?

— То, что я неизменно вижу в вашем взгляде, едва в поле вашего зрения появляется моя дочь. Страсть. Мотив, древний, как сам мир. Не случись в жизни моей дочери этой кошмарной истории, все у нее сложилось бы совершенно по-другому, а главное… Моя девочка из другого круга. Она никогда, ни при каких обстоятельствах не обратила бы внимания на человека вроде вас, — подчеркивает Анатолий Степанович, и я замечаю, как Юра при этих словах удовлетворенно скалится.

— По-вашему, я из тех психов, которым легче довести девушку до сумасшествия, чтобы получить ее?

— Для вас, — снова подчеркивает мужчина, — это, пожалуй, едва ли не единственный способ добиться желаемого. Нам хорошо известна ваша история. После того, как ваша мать погибла у вас на глазах, все ваши мечты о спортивной карьере обратились прахом. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на своей желанной цели обрести успех на спортивном поприще, вы пустились во все тяжкие, наверняка пытаясь вытравить из своей головы образ умирающей матери, — его слова бьют точно в намеченную цель, но я не поддаюсь, делая вид, что меня все это никак не касается, слушаю дальше. — Что мы наблюдаем в печальной веренице событий вашей жизни на тот момент? Приводы в полицию, пьяные драки, конфликты с семьей и друзьями, бесконечный поток жалоб от посторонних людей, участие в подпольных боях без правил… И это тот самый подающий надежды спортсмен, сын самого Алексея Вершинина? — я усмехаюсь краем губ, никак это не комментируя. — Что, пар некуда было выпустить?

— Ну, почему же? — неторопливо складываю пальцы в замок перед собой и широко улыбаюсь. — Устав от бесконечных метаний и того, что у меня никак не получается схватить смысл жизни за пестрый хвост, я решил выйти на новый уровень и для начала похитил вашу дочь, чья небесная красота заставила меня позабыть о том, что существуют куда более подходящие методы знакомства с красивыми девушками. Пусть даже они из… другого круга и при обычных обстоятельствах вряд ли снизойдут до простого обмена приветствиями с кем-то вроде меня.