Юлия Амусина – Наедине (страница 31)

Никите совершенно не свойственны подобные демонстрации, обычно он довольно скуп на проявление эмоций, из-за чего мне бывает трудно разгадать его настроение. Мой друг способен вечер напролет выносить глупые заигрывания наших посетительниц или мелкие подначки их знакомых относительно своего внешнего вида, ничуть не меняясь при этом в лице. Он виртуозно умеет скрывать все то, что творится в его душе, всегда собран, холоден и невозмутим. Остается лишь гадать, какая муха его теперь укусила.

Бросив на прощание пару слов, Никита молча разворачивается и исчезает за поворотом, всем своим видом демонстрируя, что не одобряет моего общения с человеком не нашего круга.

— Он что, ревнует? — удивленно спрашивает Мишка, проводив взглядом быстро удаляющуюся фигуру Ника.

— Нет, конечно. Он просто беспокоится, — разъясняю, пряча ладони в карманы. — Мы с Ником хорошие друзья.

Помешкав, добавляю:

— И у него есть девушка.

— Чудная нимфа с фиолетовыми волосами?

— Кто? А, нет, другая. Света не из наших, — задумчиво отвечаю я, припомнив красавицу-блондинку с цифровых фотографий, которые показывал мне Никита. Беспечная непринужденность, ангельский взгляд и милое личико, светящееся от неподдельного, ничем не прикрытого счастья. Она тоже не из наших, вот только ей, в отличие от Мишки, вряд ли вообще известно о существовании нашего Клуба для отверженных и той роли, которая отведена в нем самому Нику.

Но даже ключевая фраза «Света не из наших» не слишком мешает Никите общаться с ней, сходить по ней с ума. И что бы он ни говорил, как бы ни подчеркивал нашу обособленность от всех остальных, но сквозь напускной пессимизм его рассуждений мне видится скрытая надежда на то, что люди из разных миров все-таки имеют шансы на совместное будущее, пусть далеко не безоблачное.

Я искоса посматриваю на своего неожиданного спутника и прикидываю, стоит ли попробовать взять его под руку, и какой может быть его реакция, если моей смелости все же на это хватит.

Поколебавшись, храбро просовываю ладонь под Михин локоть и не слишком удачно меняю тему:

— А у тебя есть девушка?

С внутренним напряжением жду, что он мягко, но решительно отстранит меня от себя, но Миха лишь усмехается краями губ, позволяя мне беззастенчиво виснуть на своем локте.

— Знаешь, моя младшая сестрица любит повторять, что если бы у нее был такой парень, как я, то она б точно утопилась в ближайшем водоеме, — охотно делится он со мной, вроде как не находя ничего странного в моих действиях. — Наверное, она не так уж далека от истины, у меня куча вредных привычек, дурацкое чувство юмора и целый комплект отмороженных приятелей в придачу. Мало кто способен это выдержать.

— Значит, нет? — помедлив, уточняю я, чем привожу его в состояние легкого веселья.

— Значит, нет, — охотно повторяет он следом за мной, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Хитро посматривает в мою сторону и подмигивает. — А что, хочешь предложить свою кандидатуру?

Все же ему здорово удается меня смутить, хотя я сама подняла эту тему, и по идее должна была быть готовой к любому повороту в этом занимательном разговоре.

— Нет, — бормочу глухо, опуская взгляд себе под ноги, на серый промокший асфальт. — Мне просто интересно. И даже если бы я хотела…

— Ну-ну? — заинтересованным тоном подгоняет Миха, когда я резко замолкаю.

— Я просто подумала, что мы можем об этом поговорить. А почему бы и нет? В смысле, после всего, что…

— Что между нами было? — подсказывает он, уже не сдерживая веселого смеха. Заподозрив в его словах явную издевку, я хмурюсь, он это замечает и легонько толкает меня в плечо. — Ладно, я слушаю, слушаю.

— Как-то так выходит, — даю себе слово не обращать на него внимания, усиленно пытаюсь схватиться за обрывок ускользающей мысли. — Мы общаемся почти каждый день, а я не знаю о тебе ничего, кроме имени и места работы.

— Я о тебе тоже. Один — один.

Я подавляю раздраженный вздох и все-таки улыбаюсь, хотя и понимаю, что он намеренно сбивает меня с толку.

— Ты знаешь обо мне куда больше, — возражаю.

— Имеешь в виду свою легкую интрижку с барменом?

Он смеется, по-видимому, находя наш путаный разговор чрезвычайно забавным. А я все еще не могу понять, чего мне хочется больше — махнуть рукой на бесплодные попытки договориться и рассмеяться за ним следом, или стукнуть его посильнее, призывая к серьезности, к которой он в принципе не склонен.

— Ты к нему как-то подозрительно неравнодушен, — сдаюсь, перенимаю себе его тон.

— К бармену? Не мой стиль. Даже если он сменит пол и нарастит волосы до плеч, тебя ему все равно не затмить, — Мишка ерничает, но мне все равно становится несколько не по себе от его слов. Особенно когда он меняет интонацию и интересуется ненавязчиво: — Мне кажется, или ты меня дразнишь?

Если уж быть совсем честной, я сама не разобралась.

— Кажется, — отвечаю уклончиво.

Увлекшись нашим странным разговором, который больше походит на своеобразную игру в кошки-мышки двух чем-то связанных незнакомцев, я даже не замечаю, как мы оказываемся возле моего подъезда.

— Я обещал твоему приятелю проводить тебя до квартиры, — напоминает Мишка, когда я разворачиваюсь к нему лицом, намереваясь распрощаться у подъездной двери.

Представив, как мы поднимаемся по узкой лестнице бок о бок, я чувствую сильную потребность схватиться за что-то устойчивое.

— У меня пятый этаж. Без лифта…

— Да ну? В самом деле без лифта?

Я пожимаю плечами, безмолвно досадуя на отсутствие удобств в этой дыре, которую сама выбрала своим новым постоянным жилищем.

Мишка смеется и переходит на снисходительный тон.

— Сим, я спортсмен. Конечно, пятый этаж без лифта — серьезное испытание для человека моей подготовки, но я все же рискну. Вдруг повезет, и тебе даже не придется меня откачивать?

Мне ничего не остается, кроме как приложить ключ к домофону и распахнуть подъездную дверь. Внутри, как водится, довольно темно, свет горит не на всех этажах, и до лестницы приходится перемещаться почти наощупь. Обычно я двигаюсь здесь со скоростью стрелы, стремясь поскорее оказаться на своем этаже, в квартире, за крепко запертой дверью, сейчас же мне приходится контролировать едва ли не каждый свой шаг. Все мои ощущения обостряются в несколько раз присутствием Михи за моей спиной. Стоит мне хоть немного замешкать, и он почти наверняка налетит на меня в этой темноте, конечно, если только он не обладает кошачьим зрением или отменной быстротой реакции.

Нет, он точно на меня налетит.

Эти мысли крутятся в моей голове даже когда мы поднимаемся вверх по лестнице, едва ли не соприкасаясь плечами в тесно ограниченном пространстве. Зато у самой двери в мою квартиру я вдруг отчетливо понимаю, что за все это время, проведенное в его компании, мне ни секунды не было страшно.

Более того, я не хочу, чтобы он уходил. Но и приблизить его к себе я тоже не хочу.

Что-то идет не так.

Сжимаю ключи в ладони, собираюсь с духом перед тем, как повернуться к нему и теперь уже точно распрощаться, но когда разворачиваюсь лицом к Мишке, то растерянно понимаю, что он на меня даже не смотрит. С живейшим любопытством он разглядывает мою дверь и даже негромко присвистывает, давая понять, что оценил несокрушимую крепость моего убежища.

— Впечатляет…

А до меня постепенно доходит, какого результата я могла добиться своей глупой болтовней по дороге к моему дому.

Я ни за что не приглашу его заглянуть, о чем и пытаюсь намекнуть сжатой в кулаке связкой ключей и отсутствием самого приглашения. Дело вовсе не в том, что я боюсь его или его возможных действий, или Мишка не заслуживает моего доверия… Черт, в его присутствии я просто перестаю быть самой собой, теряюсь, машинально хватаюсь за неподходящие предметы, все, что только попадется мне под горячую руку; начинаю нести полную чушь…

Словом, обращаюсь в незнакомое мне существо, обладающее всем, что совершенно несвойственно той части меня, которую я привыкла считать настоящей.

Не знаю, как ему это удается, но одним своим присутствием Миха ломает мой уютный мрачный кокон, в котором так привычно и уже совсем не холодно. Пробивает брешь в тесном пространстве моего добровольного плена.

В этом смысле он более чем опасен.

А я не хочу перемен.

— Сим, я все еще жду, когда ты откроешь дверь, а потом хорошенько запрешь ее с той стороны, — мягко подталкивает меня Мишка, по-своему истолковав замешательство в моем взгляде.

Киваю, наощупь определяю нужный ключ из связки, кое-как просовываю его в замочную скважину, спиной чувствуя обращенный на меня взгляд.

Что-то происходит вне зависимости от моего желания. Мои руки заметно подрагивают, когда я дважды поворачиваю ключ. Мишка терпеливо ждет, ни единым словом или движением не выдавая своего присутствия за моей спиной, но мне кажется, что я могу уловить его дыхание на расстоянии вытянутой руки.

Дверь открыта.

— До встречи, — говорит он в мою спину.

Замираю на долю секунды, затем резко оборачиваюсь к нему, гоню подальше здравый смысл и задаю давно мучащий меня вопрос:

— Ты пришел к самому закрытию Клуба, просто чтобы проводить меня до квартиры и убедиться, что по пути со мной ничего не произойдет?

Он молча улыбается и пожимает плечами, предлагая самой поискать верный ответ.

— Ты правда считаешь, что должен это делать? Что мне может что-то угрожать?