Юлия Амусина – Наедине (страница 14)
Наши шустрые подопечные не просто так называют Сашку Медведем.
Я давлю смешок и протягиваю ему ладонь для рукопожатия. Богатырь Саня трясет так, что у меня почти немеет конечность.
— Миха, ты что это в запасниках филонишь? — притворно изумляется он, глядя на меня сверху вниз. — Говорят, хворь какая-то тебя скосила, старичок?
— Так зараза к заразе вроде не липнет?
— Вот то-то и оно, — согласно вздыхает Сашка, досадуя, что я первым озвучил его любимую фразу, по совместительству стандартный ответ редким любителям щеголять с медицинскими справками накануне соревнований. — Но ты ж борец с правилами, вечное наше досадное исключение.
— Только если с дурацкими или твоими. Хотя это одно и то же.
Сашка придирчиво меня осматривает:
— А может, мне и тебя заодно потренировать, чтоб меньше сил на споры с более умными товарищами оставалось? А что, я могу. Хоть ты у нас и… Эй! — вдруг громко орет он, бросив взгляд на наших расслабившихся подопечных, у которых по плану как раз шла разминка перед силовой тренировкой. — Я тут, бойцы! Продолжаем разминаться, парни!
Я негромко смеюсь себе под нос.
— Так ты чего сидишь тут, как девица на выданье? — интересуется Сашка, вновь возвращаясь к нашему разговору, но вместе с тем зорко поглядывает в зал, где спортсмены прыгают для разогрева на одной ноге.
Я адресую своим щеглам одобрительный жест ладонью.
— Ты на меня свои фантазии не проецируй, Сашок, не стоит.
Сашка ржет.
Когда начинаются толчковые прыжки в высоту, некоторые из ребят не выдерживают нагрузки и на пару секунд выходят из общего круга, чтобы восстановить дыхание.
Сашка демонстративно трясет квадратным кулаком, безмолвно обещая халявщикам все мыслимые и немыслимые кары. Выглядит чертовски убедительно. Даже меня смутно тянет влиться в команду и впрягаться наравне с его молодчиками.
В зале Сашка строгий, как сотня сорвавшихся с цепей дьяволов. Свято блюдет дисциплину и тщательно следит за тем, чтобы ее не нарушали. Учитывая масштабы зала и количество тренируемых групп, задача почти провальная, но Саня неплохо справляется. Он крутой парень. Я все еще не уверен, что тут играет бОльшую роль — его врожденный дар убеждения, позволяющий лить людям в уши любую связную чушь так, чтобы они непременно прониклись, или все-таки грозный внешний вид, за который наши подопечные его особенно уважают.
Думаю, мало кому захочется спорить с горой первоклассно отлитых мускулов, если только он не Магомед. На самом деле, таких придурков еще нужно поискать. Но в нашем случае за примером далеко ходить не нужно — вот он я, собственной персоной, когда-то усиленно лез на рожон и плевать хотел на то, что Сашка вдвое крупнее меня, и что находимся мы в разных весовых категориях. В нашей басне слон не собирался игнорировать надоедливую моську. В итоге огребли оба — просто кто-то в меньшей степени.
Мы давно с ним знакомы, и за это время всякое случалось… Сейчас, конечно, все изменилось, морды друг другу мы уже не бьем, но иногда конфликтуем по основным рабочим моментам, когда не можем сойтись во мнениях, и вместо того, чтобы искать компромисс, беремся выяснять, кто из нас более прошарен в теме спора.
Саня возвращает меня к настоящему:
— Так че там с тобой, Михал Алексеич?
— Руку порезал. Боюсь, разойдется от нагрузки, — не слишком внятно объясняю я.
— Это как же резать надо? — ожидаемо изумляется Сашка и тотчас хватает мою травмированную конечность, которая и без того жутко болит.
— Эту, эту, — подтверждаю, резко дернув плечом.
Врезать бы ему, наплевав на давнюю дружбу.
— К медикам ходил?
— Не… Сам иглой орудовал. Швейной.
— Дурацкая какая-то история… — сомневается Сашка, и я мысленно с ним соглашаюсь.
Еще какая дурацкая… Хорошо, что приятелю не известны все подробности моих недавних приключений, которые, вполне возможно, только набирают обороты. После короткого разговора с Алексеем Петровичем я вновь и вновь прокручиваю в голове все свои действия за последнее время, и не нахожу в них никакого криминала. Пытаюсь связать воедино «Клуб…», странное поведение Серафимы, появление «Приоры» и якобы интерес к моей персоне неизвестных людей уже здесь, в «Олимпе». Выходит черт-те что. Все это плохо стыкуется между собой, а возможная точка соприкосновения обнаруживается только одна.
Ее патлатые дружки из «Клуба Почитателей Тлена» вряд ли бы стали тихо наводить обо мне справки. В этом нет никакого смысла, да и методы скрытого шпионажа им как-то не к лицу. Скорее, эти неформальные симпатяги пытаются защитить девчонку, вот только от кого?
От того, кто тайком наводит обо мне справки, будто я не какой-то там заурядный тренер спортивного клуба, а по меньшей мере шифрующийся агент ФСБ под прикрытием.
— Иди домой, старик, — Сашок придирчиво оглядывает мою физиономию, и в последнюю секунду передумывает напутственно хлопать меня по плечу. Очень разумно.
— Так и хочешь меня куда-нибудь сплавить? Хрен тебе, я еще тут поболтаюсь, — машу рукой своим спортсменам и жестом показываю им, что сейчас подойду.
— Ну смотри сам… Если что, я и за твоими без напряг присмотрю.
Вряд ли мне за это скажут спасибо. Однажды Сашке уже доводилось меня подменять — на следующий день моя голова шла кругом от бесконечного потока жалоб на варварские методы временного тренера. Зато я освоил новый, почти безотказный способ влияния на злостных халявщиков. Это не сложнее, чем напугать ребенка в детском саду бабой Ягой или сколоченной ею бандой из лесных существ. Просто у нас эта роль прочно забита Сашкой и подкреплена детальными легендами о нем же.
— Спасибо, Санек, — я выпрямляюсь и бреду к своей команде.
После того, как зал понемногу пустеет, Сашка возвращается в тренерскую, а я иду к коридору и вскоре выбираюсь в просторный холл с намерением перехватить стакан кофе из автомата на первом этаже. Здесь же обнаруживается рыжеволосая девица Вера с ресепшен. Пару месяцев назад или около того мы с ней кувыркались без обязательств, но легкая и никому не нужная интрижка сошла на нет так же быстро, как и завертелась.
Катюха бы сейчас обязательно вклинилась со своей любимой песней про то, что все мы, парни, одинаковые. У нее уже развивается что-то типа навязчивой идеи на этой почве. Вот только ее дурацкие заморочки касаются всех собратьев мужского пола, а огребаю в итоге один я. Как самый злостный и самый приближенный.
Вера крутится рядом, с оживлением загоняя мне что-то о своем младшем брате, который мечтает заниматься единоборствами, но не знает, с чего бы ему начать. Такая формулировка мне особенно нравится. Я хочу предложить скакалку, но предусмотрительно помалкиваю, понимая, что мое раздражение вызвано в первую очередь болью в плече, а не поголовной тупостью всех окружающих. Молча глотаю растворимую сладкую дрянь из автомата и изредка киваю, вполуха прислушиваясь к рассказу своей собеседницы.
А она вдруг резко замолкает и начинает таращиться куда-то за мою спину с таким видом, будто увидела там что-то в высшей степени занимательное.
— Это что еще за явление? — задумчиво бормочет Вера, и я без особого интереса оборачиваюсь, перехватывая ее взгляд.
В полуметре от прозрачных дверей «Олимпа» я вижу девчонку из Клуба для мрачных почитателей тлена и прочей занимательной фигни. Вот только если там ее внешний вид не вызывал у окружающих никаких эмоций, то здесь девица, напротив, притягивает к себе взгляды всех находящихся в холле людей. Длинные темные волосы до лопаток, зауженные черные джинсы, того же цвета теплая кофта, которая у Катюхи вроде бы именуется кардиганом, хотя, может, еще как-то. Из-под распахнутых пол виднеется что-то темное типа длинной футболки или водолазки с глухим вырезом на груди. Никаких каблуков, лишь черная спортивная обувь на плоской белой подошве. За левым плечом небольшой рюкзак с огромной блестящей пряжкой.
Вряд ли Серафиме нравится быть на виду, скорее, излишнее внимание заставляет ее чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому она и переминается с ноги на ногу на одном месте, не решаясь пересечь открытое пространство холла. Хотя, по моему мнению, терять ей уже все равно нечего.
Похоже, Сима из той редкой породы людей, которым обязательно нужно вести себя странно вне зависимости от места и ситуации.
И все-таки, она очень даже вовремя. Похоже, до девчонки дошло, что она забыла поведать мне о чем-то безумно интересном. К примеру, о любопытной персоне со связями, чье имя слишком известное, чтобы назвать его не просто мне, даже моему влиятельному отцу. Так кому же я ненароком наступил на хвост?
— Ты ее знаешь? — интересуется Вера, тронув ладонью мой локоть.
— Да, — коротко отвечаю, не спуская глаз с темной девичьей фигурки у стеклянных дверей.
— А почему она не подходит к нам? — летит мне следующий вопрос, но я и сам не прочь послушать на него разумный ответ, поэтому только пожимаю плечами.
Кидаю в урну полупустой стаканчик из-под кофе, после чего, толком не распрощавшись с Верой, иду прямиком к Серафиме. Она в нерешительности делает несколько шагов мне навстречу, но останавливается и теперь просто ждет, когда я подойду ближе. Ее лицо кажется не просто бледным, оно отливает каким-то болезненным зеленоватым оттенком, как у человека, страдающего длительными приступами тошноты. У нее реально нездоровый вид. Как бы ее в не вывернуло наизнанку посреди залитого светом холла.