Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 20)

Что ж, может, версия Тома не так уж лишена логики.

Мне почему-то казалось, что Хаос вряд ли мог бы поступить так — подставить невинную девочку, отправить ее шпионить за дядей, и в итоге, получив необходимые сведения, оставить ее самостоятельно разбираться с неминуемыми проблемами.

Мое мнение основывалось на том, что в реальности Хаос ничего этого не сделал, и если бы я не отправилась тогда следом за дядей с целью прижать подонку не в меру распушившийся павлиний хвост, мы с Хаосом могли вовсе никогда не столкнуться.

Я его… идеализирую? Пытаюсь думать о нем лучше, чем есть на самом деле?

Хаос не обращался ко мне, он каким-то одному ему известным способом разузнал о встрече Павла и не преминул в ней поучаствовать. Быть может, не подвернись ему нужная информация, он и стал бы искать другие пути, один из которых непременно привел бы ко мне. Что я, в сущности, знаю об этом человеке, помимо идиотского прозвища?

Ничего.

У меня нет никакой уверенности в том, что он чем-то отличается от Тома.

Как я от них устала…

Том неспешно поднялся, чем очень меня насторожил, однако пока что не было причин бросаться прочь, да и до двери я вряд ли добегу. Мужчина приблизился, остановился напротив меня и пару секунд просто смотрел сверху вниз. Я не отводила взгляда от его глаз, хотя в груди уже поселился знакомый холодок, а дышать стало тяжелее. Сердце застучало быстрее, отмечая присутствие в опасной близости чужака; руки, крепко сцепленные за спиной в замок, похолодели.

— По вашим же словам выходит, что «живец» неверный, — быстро сказала, опасаясь, что подступающая паника бросится Тому в глаза.

Нужно было отвлечь этого типа.

— Очень даже верный, — он чуть подался вперед. — Вы как-то связывались с Хаосом, где-то встречались, о чем-то говорили — вот все, что ты мне рано или поздно расскажешь. Меня интересует каждая, даже самая на твой взгляд незначительная деталь.

Он перевел дыхание.

— Теперь то, о чем тебе следует знать. Мои люди снаружи следят за подступами к особняку. Я не могу вечно караулить этого придурка, пробуду тут еще около часа, а потом уеду. Если за это время я не получу никакой важной информации, в дом войдут ребята. Ты далеко не предел мечтаний, но думаю, их это не слишком смутит. Вот тогда-то ты поймешь, какой дурой была, покрывая кусок грязи, которого даже нельзя назвать человеком.

Я нахмурилась и дернула головой, уворачиваясь от его ладони, но Том все же сумел пробежаться пальцами по моей щеке. Нагнувшись, он резко схватил меня за подбородок и больно сомкнул пальцы на коже.

— А пока у меня есть время, я постараюсь улучшить твое положение и добиться нужной информации более щадящими девичью честь методами. Серьезно думаешь, что я идиот и не вижу, как ты выжидаешь момент для того, чтобы сбежать?!

С этими словами он размахнулся и хлестко ударил меня по лицу.

Резкая боль обожгла правую щеку. Я инстинктивно вцепилась в лицо Тома, попыталась было вскочить, но один сильный толчок в грудь отправил меня обратно в недра кресла. Вновь соприкосновение грубой мужской ладони с моим лицом; кожа на нижней губе лопнула, и я почувствовала, как от уголка губ вниз по подбородку пробежала кровавая дорожка.

Не давая опомниться, Том рывком смял кофту на моей груди, дернул за ткань на себя, тем самым вытянув меня из кресла, и отбросил на пол легко, словно сломанную куклу.

Я попробовала отползти дальше, к окну — там было больше места для маневра — но Том, нехорошо ухмыльнувшись, в два шага оказался рядом. Я попыталась было достать его ногой, чем только сильнее подстегнула мужчину. На его лицо набежала тень, ухмылка исчезла; Том словно поменял одну личину на другую так же быстро, как комедиант отточенным движением сбрасывает маску в конце спектакля.

Моя смерть не будет быстрой.

Сильным и точным ударом ноги меня отбросило к стене. Из груди вырвался неопределенный звук, больше похожий на шипение обиженного зверя. Упершись мокрыми от холодного пота ладонями в темный паркет, я приподнялась на четвереньки и попыталась отдышаться. Свет перед глазами мерцал, то расширяясь, то быстро угасая, однако совсем из реальности я все же не выпала; боковым зрением видела, как неясная фигура Тома становится все ближе.

Он выжмет из меня все, что ему нужно.

Мне хотелось упасть, закрыть глаза и провалиться сквозь землю, туда, где больше не будет ни единой проклятой живой души. Выключить сознание, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать дальнейшего кошмара, уготовленного мне Томом. Кто я сейчас против него — несуразная уродливая кукла, одним своим видом портящая настроение жизнерадостному ребенку? Меня можно швырнуть в угол, оторвать руки-ноги, открутить голову и бросить в ящик к остальным бракованным игрушкам. Том не такой огромный, как Хаос, но силы в нем очень много, хватит, чтобы сломать сопротивление не одной строптивой зверушке.

Выступить сейчас против него или забиться в угол, прикрывая голову от огромных кулаков — в сущности, нет разницы. Исход тем не менее будет один.

Я помотала головой, надеясь, что картинка перед глазами станет четче, хотела вскочить, но мышцы рук и ног, словно налитые свинцом, отказывались слушать команды мозга. Единственное, что мне удалось, это нырнуть за кресло и на пару секунд избавить себя от вида приближающегося Тома.

— Так где же вы встречались с нашим общим другом? — размеренным тоном, играясь, поинтересовался он.

Где встречались… Эти слова эхом отдались в каждом закоулке разума, я несколько раз повторила их про себя, чувствуя, что непременно должна что-то понять. Мы встречались здесь, в гостиной; он пришел меня убить, но отчего-то передумал и вместо того, чтобы установить взрывное вещество, оставил мне черную коробочку в качестве подарка.

Я сунула опасный сувенир в шкаф так небрежно, словно мне подарили книгу или бесполезную статуэтку.

Он и сейчас там, лежит прямо на виду, возле фарфорового уродца, которого однажды презентовали дядюшке.

Если б Том увидел, мне было бы сейчас во много раз хуже, потому что трудно представить более красноречивую улику моего знакомства с Хаосом.

Черт бы их всех побрал.

Собравшись с силами, я пнула ногой торшер, и тот с громким звуком спикировал на пол, прямо под ноги уже приблизившемуся Тому. Мужчина выругался, я же, пользуясь его заминкой, сгребла тело в кучу и поднялась, при этом ногти на руках противно и неприятно царапнули по паркету. Не тратя времени даром, схватила с полки одну из статуэток и запустила в Тома. Шум в голове и расфокусированное зрение здорово подводили, но, кажется, попала — проклятья стали громче.

— Твое молчание гарантирует моим ребятам отличный вечерок, — не преминул поднажать Том. — Будь уверена, они не упустят своего шанса на развлечение…

Он легко перепрыгнул через поваленный торшер, подался вперед и, цепко схватив меня за руку, дернул к себе. Потеряв равновесие, я буквально упала ему на руки, и Том, прорычав что-то над самым моим ухом, с силой приложил меня головой к дверце шкафа. Я рухнула ему под ноги; от жуткой боли из глаз брызнули слезы. Я ждала последующего за этим града ударов, но прогадала — Том опустил тяжелую подошву ботинка на мое растертое запястье и нажал так, что я, кажется, взвыла.

— Чуть больше получаса, — жестко бросил он, намекая на оставшееся время до своего отбытия. — Говори, где эта тварь, иначе умирать будешь долго и страшно.

Я захрипела. Перед глазами все плыло, в голове не прекращались стуки безжалостного набата. Давление на запястье усилилось, однако я машинально все еще пыталась выдернуть руку из-под ноги Тома.

Шкаф.

Взрывчатка.

Мне нужно только подняться и исхитриться ее достать; тогда все закончится для нас обоих. Я умру, но заберу эту сволочь с собой; там, за гранью существующего, мне определенно понадобится компания для аренды свободного кипящего котла. Лучшей кандидатуры, чем Том, даже при моей бурной фантазии не придумаешь.

— Хватит… — с трудом просипела я.

— Кажется, кто-то принял верное решение? — Том повысил голос и еще сильнее нажал на мое распластанное на полу запястье.

— Да…

Он резко убрал ногу и опустился на подлокотник кресла.

— Я все скажу, — прохрипела, упершись ладонями в пол, приподнимая корпус.

— У тебя только один шанс.

— Секунду. Я ничего не вижу.

Бормоча себе под нос, я с трудом поднялась, потерла лицо окровавленными ладонями, качнулась вперед и вдруг резко, словно разом потеряв равновесие, полетела назад, спиной прямо в стеклянную дверцу нужного шкафа. Раздался оглушительный звук бьющегося стекла.

— Чертова дура! — зло выплюнул Том, порывисто вскакивая с подлокотника.

Мне хватило секунды, чтобы запустить ладонь в образовавшееся отверстие и схватить черную коробочку с яркой красной кнопкой. Вновь пошатнувшись, но каким-то чудом удержавшись на ногах, я крепко сжала предмет в ладони и, широко улыбнувшись, посмотрела на застывшего Тома.

На общем фоне боль от осколков стекла почти не чувствовалась.

— Назад, ублюдок, — выплюнула сквозь плотно сжатые зубы и в доказательство своих намерений положила большой палец на яркую кнопку.

Он нервно усмехнулся, но уголки губ быстро опустились вниз. Взгляд стал еще жестче, чем был до этого.

Том сразу сообразил, что за игрушка находится в моих руках.

— Умрем вместе, — он дернул плечом. — Ты ведь не хочешь умирать, а?