Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 44)

Принимать Рори обратно Дону не слишком-то и хотелось, но, во-первых, если бы не он (Ник все же нарушил слово и рассказал Дону, от кого получил информацию), то странные события вокруг минивэна так и остались бы неизвестными, а Дон все больше и больше склонялся к мысли о том, что именно в минивэне, вернее в том, что в нем находилось, и кроется разгадка смерти Иглета, так что прощение Рори, как ни крути, заслужил. А во-вторых, возвращение блудного собрата полагалось непременно согласовать с Клейном: у него могли возникнуть возражения, в том числе и из-за естественной потребности в увеличении финансирования. Кроме того, по реакции Клейна на его обращение Дон рассчитывал понять, сколько им ещё отведено времени.

– Я ожидал большего, Беннет, – раздраженно прокряхтел Клейн, на этот раз назначивший встречу в Линкольн Инн Филдз. О его недовольстве убедительно свидетельствовало то, что встретились они не в клубе, не в баре, не в ресторане, а на открытом воздухе. Под порывами северо-восточного ветра, свободно проносившимися с восточной оконечности садов, иссиня-черные пряди волос метались по черепу Клейна как растревоженные змеи.

– Я возлагал на вас большие надежды, – продолжал Клейн. – Мне было очень непросто попридержать вашего бывшего начальника – он уже вознамерился направить отчет Страута в коронерский суд. Он имел для этого, как вы понимаете, все основания. Я не могу препятствовать ему бесконечно, вы должны это понимать. Хорошо, я согласен на возвращение Кларка, но при определенном условии. К середине будущей недели – не позднее – вы должны представить мне нечто содержательное. Это окончательный срок.

Дон прекрасно понимал, что коронерский вердикт о самоубийстве, в вынесении которого после подготовленного Страутом отчета сомневаться не приходилось, Клейну и его ведомству совершенно не нужен. Поэтому неважно, какие там мысли могут быть в голове у Кроули – если он хоть шаг сделает по направлению к коронерскому суду, ему, фигурально выражаясь, тут же скрутят руки и сядут на голову. Поэтому все попытки Клейна связать середину будущей недели с невозможностью удержать Кроули – это просто лукавство. Настоящая причина, конечно же, в другом, и нетрудно догадаться в чем именно. Темз Хауз ведет большую охоту, и в одиночку такие дела не делаются. Этим наверняка занята целая бригада, и каждый в ней отвечает за свое направление. Клейн всего лишь один из многих, и ему очень не хочется приползти к финишу последним.

Но если он разгонит группу Хотспер, последнее место ему гарантировано.

Поэтому Дон чувствовал себя весьма уверенно.

– Я не могу связывать себя какими-либо обязательствами по срокам, мистер Клейн, – сказал он. – И не пытайтесь на меня давить, иначе я просто развернусь и уйду вместе со своими людьми. Я знаю, что Иглет был убит, а вовсе не повесился, но не могу объяснить, как это произошло. Мы работаем в круглосуточном режиме. Но я не могу обещать, что к какому-то конкретному сроку будут получены удовлетворительные результаты, я не могу даже обещать, что они вообще могут быть получены. Тем не менее! Я обещаю, что как только все возможности будут исчерпаны, я немедленно сообщу вам об этом. На большее, мистер Клейн, вы рассчитывать не можете, и это не потому, что я вредный, заносчивый и неуживчивый тип, а потому, что всерьез заниматься смертью Иглета надо было год с лишним назад, когда все персонажи были под рукой, здесь, когда к вашим услугам были записи со всех камер видеонаблюдения, когда свидетели ещё не успели сообразить, про что им можно говорить, а что лучше попридержать.

Так резко Дон с Клейном ещё никогда не разговаривал, более того, где-то в середине своей тирады ему пришла в голову мысль, что подобное, да ещё и в весьма резком тоне, его собеседник вообще слышит впервые в жизни.

– Я начинаю понимать Кроули, – произнес Клейн, выдержав паузу. – У вас мания величия, Беннет. О такой штуке, как субординация, вам и слышать не приходилось. Если вы полагаете, что ваши прежние заслуги позволяют вам вести себя подобным неподобающим образом, то вы очень сильно заблуждаетесь. Вы правы только в одном: прямо сейчас ситуация такова, что я не могу от вас немедленно избавиться…

– А мне больше ничего и не надо, мистер Клейн.

– Не смейте перебивать! Но это не означает, что ваше хамство останется без последствий.

– А что вы можете, мистер Клейн? Вы не можете заблокировать мое повышение по службе, не можете организовать служебное расследование и даже не в состоянии объявить мне какое-нибудь дисциплинарное взыскание. Вы и вышвырнуть меня на улицу не можете, потому что я на пенсии, мистер Клейн, если вы забыли. В этой свободной стране я – самый свободный человек, потому что у меня есть собственный дом, кое-какие сбережения, да ещё мне каждый месяц переводят на счет честно заработанную пенсию. И я плевать хотел на Кроули, на вашу контору, на Уайтхолл, Вестминстер и дармоедов из Брюсселя. Я не летаю на частных самолетах, не хожу по мишленовским кабакам, не пью шампанское по тысяче фунтов за бутылку, не пользуюсь эскорт-услугами, а вот эту куртку, которая на мне, купил одиннадцать лет назад, и она меня вполне устраивает. Да, я согласился на эту чертову работу, потому что немного заскучал у себя в Барнете. Бросить её сейчас – нет, не брошу. И не потому что я чем-то обязан Кроули: он напыщенный идиот и скотина. И не из-за ваших красивых глаз. Просто потому, что не люблю, когда орешек не поддается…

– Мне сперва показалось, Беннет, что моя… кхе, нацеленность на русских вас несколько раздражает, не так ли?

– Так, сэр. Я не люблю, когда мне настойчиво предлагают версию ещё до того, как я взялся за дело. И уверяю вас, что если бы очень конкретные и неопровержимые факты не выводили меня на ваших приятелей, вы могли бы мне твердить про них ежедневно, но ничего ровным счетом не добились бы. Я не работаю на заказ. Но сейчас ситуация совершенно другая. Я не привык, чтобы меня водили за нос. И я не допущу, чтобы какие-то иностранные проходимцы думали, что могут обвести вокруг пальца Дона Беннета. Да, это чертовски необычное дело. Чем больше я узнаю, тем яснее становится, что здесь задействована какая-то дьявольщина. Но эта дьявольщина, сэр, она возникла не у них, в сибирских степях, а тут, у нас, и здесь есть, чем заняться: все, что им нужно, чтобы творить всякую чертовщину, они покупают у нас же, на наши деньги, которые мы, как полные кретины, с удовольствием отдаем им за нефть и газ…

– Вы решили прочесть мне лекцию по геополитике, Беннет? – ядовито поинтересовался Клейн. – Увольте. Желаете извиниться?

– Я сожалею, что говорил с вами в недопустимом тоне, мистер Клейн. Но вы не можете установливать для нас какие-то сроки. Очень пока что неопределенная ситуация, мистер Клейн. Но мы работаем.

– Любопытно, что вы запоете, если обстоятельства сложатся так, что эти сроки будут определены без вашего и моего участия.

– Что вы имеете в виду?

– А то, что не все на свете зависит от вас, от меня, от моего начальства или от начальства моего начальства.

– Можете пояснить?

– Нет. Не могу. Интуиция. Могут быть сюрпризы. Что вы там говорили про какую-то дьявольщину?

Дон, сверяясь с блокнотом, пересказал историю Рори.

– Вот чертеж, сэр, того, что они напихали в минивэн. Чертеж очень примерный, потому что у хозяина гаража не было ни времени, ни возможности. Кларк, ещё в бытность свою в Ярде, часто по долгу службы общался с ребятами из технической службы, и кое-какие связи у него остались. Он навел справки. Но инженеры разводят руками – ни на какую известную им конструкцию эта штука не похожа.

– А у вас версия есть?

– Ну… если это можно назвать версией. Это какая-то компьютерная дрянь. Индивидуальный проект, сделано под конкретный заказ. Крупные, по-настоящему крупные фирмы, сэр, частные заказы не принимают. Мы уже проверили. Значит, надо просеивать всякую мелюзгу. Там с десяток тысяч компаний только в Англии и Уэльсе. Про Шотландию и Северную Ирландию пока не знаю, а ещё не исключено, что заказывали на континенте…

– Беннет, а как это может быть связано с тем, что произошло в ванной Иглета двумя этажами выше?

– У меня пока что нет ответа на этот вопрос, сэр.

– Вы, я надеюсь, не рассматриваете идею какого-нибудь сверхмощного излучателя, внушающего непреодолимую тягу к суициду?

– Нет, сэр. Разве я похож на психа? Но позвольте напомнить вам, сэр, видеозапись с камер у дома Иглета. Помните? У меня тогда вышло недоразумение с Кроули…

– Я не видел этой записи. А что там было?

– На ней Кирш и Иглет стоят у минивэна и разговаривают. На самой записи разглядеть установленную аппаратуру не получается. Но вот какая штука, сэр. Обратите внимание на чертеж. Это рамка. По всему периметру задней двери. Хозяин гаража утверждает, что не заметить эту рамку, стоя рядом с открытой дверью машины, просто невозможно.

– И что?

– То, сэр, что аппаратура была установлена с ведома Иглета. Иначе он непременно заинтересовался бы, что это за диковина в кузове минивэна.

– Он мог не обратить внимание.

– Сэр!

– Ну хорошо. Предположим. Что вы намерены предпринять?

– Мы сейчас изучаем все операции по счетам Иглета. Кто-то же должен был заплатить за всю эту абракадабру, и мы предполагаем, что это был именно Иглет. Все непонятные платежи соберем в кучку, а потом сравним со списком компаний, занимающихся компьютерными технологиями.