Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 17)

В конце концов, расследование было неофициальным, кандидатуру Беннета выбирал не он, ресурсы группе «Хотспер» выделял уже он, но подчиняясь приказу сверху, и за вполне вероятный нулевой результат никакой ответственности нести не мог.

Он уж было решил, что пенсионное существование крайне плодотворно сказалось на собачьем характере Беннета, как тот вдруг выкинул очередную поганую штуку. Главная гадость состояла в том, что как и в прошлый раз с интервью «Дейли Мейл», это был ничем не спровоцированный и неоправданный удар ниже пояса. К видеозаписям в доме Иглета ничья рука не прикасалась, это было совершенно точно, потому что местная полицейская бригада, явившаяся по вызову охранника Кирша в течение буквально пятнадцати минут, мгновенно доложила в Лондон, получила строжайший приказ перекрыть все входы и выходы, изолировать Кирша и ни к чему в доме не прикасаться. Сомневаться в том, что приказ этот был исполнен во всех деталях, мог только идиот, ничего не понимающий в полицейском механизме – а Беннет идиотом уж точно не был. Когда же через час в особняке появились люди Кроули, то все их действия с самого начала и до конца фиксировались на видео, потому что смерть Иглета, по каким бы причинам она ни произошла, имела все шансы превратиться в полноценную политическую бомбу, и рисковать никто не хотел.

Поскольку канонические правила сбора и хранения вещественных доказательств Беннет знал досконально, его инсинуация в присутствии Клейна означала только одно: он фактически заявил, что записи с камер наблюдения перед гаражом Иглета были сфальсифицированы в неустановленный период времени от момента прибытия лондонской бригады на место происшествия до момента передачи записей в группу «Хотспер». Помимо Кроули такое произойти никак не могло, и это было прямое обвинение. Не в непрофессионализме, как в прошлый раз, а в уголовном преступлении, называемом «воспрепятствование ходу расследования».

Клейн отнесся к этому удивительно легко, могло даже показаться, что отмахнулся, но это могло показаться только тем, кто никогда с людьми из Темз Хауз не соприкасался.

– У нас есть причины считать, что эта запись смонтирована, – сказал Кроули компьютерщику, стараясь не смотреть на развалившегося в кресле Беннета. – Вызовите экспертов. Я хочу знать, когда и где это произошло. Сколько времени это у вас займет?

– Нужна будет камера, на которую велась запись, – сказал компьютерщик. – Нам её не передавали. Насколько я помню, сэр, все камеры из дома Иглета так и остались в полицейском участке в Аскоте. Если бы вы могли позвонить туда, сэр…

– И я бы предложил включить в группу экспертов Рори Кларка, – вкрадчиво произнес Дон. – Он здорово разбирается во всех этих компьютерных штучках. А пока сюда везут камеры и едут эксперты, Боб, давай положим этот диск в конверт (он взял подходящий по размеру конверт со стола Кроули), запечатаем его, вот так, заклеим дополнительно бумажной лентой, вот так, и поставим на ней наши подписи. Ты ведь не возражаешь, Боб?

– В этом кабинете ко мне обращаются «суперинтендант». Или «мистер Кроули», – едва сдерживаясь, сказал Кроули, когда компьютерщик закрыл за собой дверь.

– Прости, Боб, – небрежно ответил Дон, прикрывая ладонью зевок, – я что-то устал. И вообще отвык от всей этой субординации за последние годы. Ты сам позвонишь Рори, или хочешь, чтобы это сделал я?

*******************************

Всего над записью колдовали четверо – компьютерщик Скотланд Ярда, два специалиста из Университета Лондона и Лондонской школы экономики, которых обычно привлекали для экспертизы, и Рори Кларк. Рори приехал первым. Он явно рвался что-то секретное сообщить Дону, строил гримасы, подкашливал и крутил в воздухе пальцами, но вслух ничего не произносил.

– Что вы тут ерзаете, Кларк? – не выдержал, наконец, Кроули. – Если хотите что-то сказать, говорите, черт вас побери.

– Ничего, сэр, – ответил Рори и затих.

– Ну раз ничего, то возьмите вот этот конверт и отправляйтесь на второй этаж, Кларк, – приказал Кроули. – Мы с Беннетом будем ждать здесь. Позвоните, когда будут первые результаты.

Первые результаты появились через два часа. Запись была произведена на третьей из установленных у дверей гаража камере, и никаких признаков монтажа обнаружено не было.

Когда эксперты принесли в кабинет Кроули уже подписанный ими акт, Дон был готов провалиться сквозь землю.

– Знаете, какая у вас проблема, Беннет? – спросил Кроули, с брезгливым интересом наблюдая за тем, как Дон промокает лицо несвежим носовым платком. – Вы никому не доверяете. Я думаю, что вы все же, несмотря на прошлые успехи, не очень хороший сыщик. Точнее – просто плохой сыщик. Вы почему-то вбили себе в голову, что сыщик никому не должен доверять. Так вот – это ошибка. Настоящий сыщик должен всего лишь точно знать, кому доверять следует.

– Вы хотите, чтобы я сам позвонил Клейну? – пробормотал Дон, проглотив заслуженный упрек.

– Я отправлю ему акт с курьером. Если хотите позвонить – ваше дело. А извиниться не хотите?

– Примите мои извинения, суперинтендант. Но вы же сами видели запись…

– Видел. Ну и что?

– Кирш достает рулон из пустой машины…

– Достает. Из пустой машины. Это факт. Теперь уже подтвержденный результатами экспертизы.

– Но этого не может быть!

– Тем не менее, именно так и обстоит дело. Если вас интересует, как это получается, вам надо ещё раз поговорить с Киршем. Где он?

– Мы его ещё не опрашивали, сэр. Только планируем. Пока что у нас только полицейский протокол, но там его об этом не спрашивали.

– Где он?

– Мы полагаем…

– Ну так вот. Кирш находился в Лондоне, пока не закончились коронерские слушания. Он там показания давал, если помните. Когда коронер огласил свой вердикт, Кирш связался с полицией и спросил, будет ли возобновлено расследование. Ему сказали, что вряд ли, и тогда он сказал, что Иглет был его единственным клиентом, больше ему в Англии делать нечего, и он планирует уехать домой в Израиль. Через три недели его здесь уже не было. Если бы вы, вместо того, чтобы гоняться за итальянскими официантами, занимались Киршем, первым, кто появился на месте происшествия и вызвал полицию, у вас уже был бы ответ на так занимающий вас вопрос – откуда взялся этот чертов ковер.

– А почему вы решили, что это был ковер, сэр?

– А потому, Беннет, что когда вы выходили в туалет, я ещё раз позвонил в Аскот и спросил, не валялся ли рядом с гаражом какой-нибудь рулон, когда приехала полиция. И сержант сказал, что там был ковер из кабинета Иглета, который Кирш за неделю до того забрал из химчистки.

– Я вас понял, сэр. Ещё раз прошу прощения, сэр.

– Будете искать Кирша?

– Да, сэр.

– Дело ваше. Ищите. Скажите, Беннет, а у вас вообще есть хоть какая-то версия случившегося?

– Даже две, сэр.

– Ого! Не поделитесь?

– С удовольствием, сэр. Первая версия – самоубийство. Чтобы её доказать, я должен установить, что именно толкнуло Иглета в петлю. Что-то должно было произойти за последние часы, чтобы он вот так взял и свел счеты с жизнью. Паоло Брачини наверняка и Крис Мартин скорее всего знают, с кем Иглет ужинал в свой последний вечер в «Примавере». Мне нужен этот человек. Когда я его найду – а я непременно его найду, сэр, – он ответит мне на два вопроса. Первый – от кого и каким образом он узнал, что в этот вечер Иглет будет в «Примавере». Второй – о чем они говорили.

– А если окажется, что это просто случайный знакомый, с которым они выпивали на прошлой неделе, и которого Иглет пригласил поужинать, и говорили они о погоде и русских девочках?

– Это сомнительно, сэр. Иглет появился в «Примавере» неожиданно, он звонил туда из машины. Скорее всего, идея поужинать там возникла у него спонтанно. Кроме того, обратите внимание, сэр, что Мартин для нас, как сегодня выяснилось, недоступен. Если и вправду русские продолжали активно интересоваться Иглетом, как нам сегодня подсказали, а я эту версию исключить не могу, то они вполне могли спрятать Мартина. Если я предположу, что они же убрали Брачини из этой юрисдикции, то это не так уж и невероятно, сэр.

– Логично, Беннет. Значит, вы предполагаете, что эти русские подослали кого-то к Иглету с неким сообщением, и этого оказалось достаточно, чтобы Иглет повесился?

– Я до сегодняшнего дня русскими не занимался, сэр. Я просто искал человека, с которым Иглет ужинал в тот вечер. Но да, сэр, теперь я считаю, что так и могло быть. Хотя, честно говоря, сэр, я в это мало верю. Кстати говоря, сэр, у меня сложилось впечатление, что мистер Клейн навел нас на эту версию намеренно.

– Почему?

– Это была лишняя информация, сэр, – Дон изо всех сил старался вести себя почтительно, заглаживая вину и надеясь, что его усилия не останутся незамеченными. – Вам не кажется, что он не против, если мы обратим на русских серьезное внимание? Я полагаю, что он именно этого и хочет.

– Вполне вероятно, Беннет. Так почему вам перестала нравиться версия самоубийства?

– Обратите внимание на то, как себя вел Иглет на записи, которую мы сегодня столько раз просмотрели. Я полагаю, что он пребывал в великолепном расположении духа, сэр. Как-то это не совмещается с тем, что через полчаса он полезет в петлю.

– Это и есть ваша вторая версия?

– Именно так, сэр.

– То-есть, убийство. В пустом доме? В запертой изнутри ванной комнате?