Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 16)

– Ещё один вопрос, мистер Клейн. Вообще говоря, я собирался это выяснить с мистером Кроули, сэр, но раз уж мы беседуем втроем… Тут какая-то чехарда с видеозаписями во дворе дома Иглета, причем как раз в то утро, когда его не стало. Или они испорчены или… ну не знаю… Мне бы очень хотелось понять, что произошло с этими записями.

Дон произнес эти слова тихим вкрадчивым голосом, краем глаза наблюдая за Кроули. Он ожидал какой-нибудь реакции, которая позволила бы ему определить, как в будущем вести себя с бывшим шефом. Увиденное его несколько удивило, разочаровало, и появилось странное ощущение, что впереди его ждет неприятный и загадочный сюрприз. На лице Кроули появилось и исчезло выражение полнейшего изумления, сменившееся странной растерянной полуулыбкой. Он явно не понимал, о чем идет речь. Или хорошо сыграл.

– А что там с записями? – спросил Клейн, переводя взгляд с Кроули на Дона и обратно.

– Запись склеена из двух частей, первая сделана утром, в день смерти Иглета, а вторая – не знаю, когда, – объяснил Дон.

– У вас оригинал записи?

– Копия, конечно, – вмешался Кроули. – Оригиналы у нас, в Ярде.

– Ну так сделайте ещё копию, Кроули, – посоветовал Клейн. – Вы не беспокойтесь, Беннет, при копировании всякое бывает. Какой-нибудь один файл приклеился к какому-то другому файлу. Дело житейское.

Объяснение было настолько простым, что Дону стало неловко. Хотя нехорошее предчувствие никуда не делось.

Через пятнадцать минут он и Кроули уже были в Скотланд Ярде. Дон объяснил вызванному в кабинет Кроули специалисту, какая запись его интересует, тот покопался в принесенной с собой коробке, нашел диск с нужной датой и попросил Дона удостовериться, что запись та самая, и никакой путаницы нет.

В оригинальной записи Кирш по-прежнему доставал из совершенно пустого минивэна какой-то рулон, беседовал с Иглетом, а тот одобрительно хлопал Кирша по плечу.

Глава 11

Выяснение отношений

Молю о снисхождении к проступкам

Беспутной, бурной юности моей

И подлинным раскаяньем своим

Прощенье ваше заслужить надеюсь.

В. Шекспир «Генрих IV», ч.1, акт 3, сцена 2

Роберт Кроули обратил внимание на старшего инспектора Дональда Беннета в первый же день, когда вступил в должность начальника отдела убийств и тяжких преступлений, и его представляли сотрудникам отдела. Беннет в расстегнутом пиджаке вызывающе развалился в первом ряду, волосатый живот его выпирал из разошедшейся мятой рубашки, он держал в руке круглый хронометр в стальном корпусе, время от времени щелкал крышкой и с притворной озабоченностью вглядывался в циферблат, после чего брал с соседнего пустого сиденья блокнот и делал там какие-то пометки. Никаких действий, которые могли бы спровоцировать замечание по поводу ненадлежащего поведения, он не предпринимал, но на заметку к Кроули попал сразу же, на что, по-видимому, и был расчет. Когда представление закончилось, Кроули спросил у своего заместителя, доставшегося ему в наследство от прежнего начальника отдела, – кто этот хам в первом ряду, и только тогда узнал, что это и есть Дон Беннет, тот самый, который поймал «риджуэйского мясника».

– А ему никто никогда не объяснял, как следует себя вести в присутствии начальства? – поинтересовался Кроули. – Он тут в любимчиках?

Заместитель пожал плечами.

– Он хороший детектив. Действительно хороший, но у него мания величия. Считает, что он тут самый лучший, и держится соответственно. Есть Дон Беннет, и есть все остальные.

Кроули, хотя и не любил доверять первому впечатлению о человеке, как-то сразу понял, что с этим «самым лучшим» у него будут проблемы, что тут же и стало происходить. Возможно, все началось с того, что когда он составлял график личных встреч с руководителями групп, то Беннета записал последним. Вполне ожидаемо, когда до него дошла очередь, Беннет через секретаря и в довольно наглом тоне известил Кроули, что чрезвычайно занят расследованием очередного дела и в назначенный день и час на встречу прибыть никак не сможет. Как нибудь в другой раз, когда появится свободное время.

Кроули поручил секретарю отправить Беннету записку, выправленную им лично. В самых изысканных выражениях, которые Кроули мог придумать, секретарь извещал Беннета, что начальник отдела суперинтендант мистер Роберт Кроули весьма сожалеет о несостоявшейся встрече, желает старшему инспектору Беннету скорейшего и успешного завершения расследования и выражает надежду, что в будущем, как только у мистера Беннета появится свободное время, он не преминет известить об этом руководство.

Как стало впоследствии известно, эта записка с издевательской и оскорбительной припиской Беннета была пущена по рукам и даже вышла за пределы отдела.

Если до этого инцидента Кроули ещё размышлял о беседе с Беннетом, на которой он предложит подчиненному хоть как-то держаться в рамках приличия, если он намерен удержаться на своем месте, то после истории с запиской подобная беседа уже не планировалась.

Поэтому, когда через месяц Беннет сменил гнев на милость и известил секретаря Кроули, что у него найдется полчаса на встречу с начальником, то получил ледяной ответ, что в ближайшее время таковая встреча назначена быть не может, но от него ожидается, что еженедельно, не позднее пяти часов пополудни в пятницу, он будет представлять письменный отчет о проделанной работе. Если от него понадобятся какие-либо разъяснения по содержанию очередного отчета, его известят.

Как и следовало ожидать, Беннет тут же закусил удила. Поступающие от него отчеты, если их можно было так называть, редко превышали одну страницу машинописного текста и разобраться в том, что происходит в его группе, по этим писулькам было решительно невозможно. Рори Кларк, исполнявший роль курьера между Беннетом и Кроули, был либо круглым идиотом, неспособным хоть что-то пояснить, либо прикидывался таковым, исполняя указания своего непосредственного начальника. Игра была понятна: Беннет вынуждал Кроули сделать первый шаг к выстраиванию отношений.

Весь отдел с интересом наблюдал за этой необъявленной войной. Заключались пари – кто сморгнет первым.

Какое-то время Кроули выжидал, надеясь, что Беннет образумится, а потом ему просто надоело. Когда Кларк в очередной раз разыграл перед ним пантомиму, решение было принято, и на стол Рори легла бумага с благодарностью за службу и наилучшими пожеланиями на будущее.

Из-за поднятого Беннетом вселенского скандала Кроули пришлось объясняться с руководством, но здесь его позиции были сильны, и раунд с увольнением Кларка он выиграл вчистую. Формально дело обстояло так, что к Беннету у него особых претензий нет, если не считать связанных с личностным противостоянием мелких проблем, эффективность работы его группы сомнений не вызывает, но сотруднику запенсионного возраста, который, к тому же, не в состоянии внятно объяснить, что написано в представленном отчете, в Ярде явно не место, особенно если принять во внимание общее сокращение финансирования и все такое.

Уход Кларка вроде бы произвел на Беннета правильное впечатление. Отчеты стали более осмысленными, подрывные высказывания если и не прекратились совсем, то перешли на какой-то другой, невидимый для Кроули уровень, так что внешне все стало выглядеть более или менее благопристойно. Но только внешне. Кроули понимал, что этот, возникший на ровном месте, конфликт далеко не исчерпан.

Появляясь на общих собраниях отдела, Беннет по-прежнему разваливался в первом ряду, щелкал крышкой хронометра, шуршал страницами блокнота, что-то рассматривал на экране своего мобильника, ковырял в ушах, и к лицу его неизменно была приклеена презрительная ухмылка, свидетельствующая о непереносимой скуке. Однажды Кроули не выдержал и сделал Беннету замечание: тот немедленно убрал блокнот и хронометр и изобразил лицом полнейшее и почтительное внимание. Сидевшие в первом ряду хихикнули.

Больше Кроули замечаний не делал. Он вообще старался не смотреть в сторону Беннета, но его присутствие все равно ощущалось, и Кроули постепенно накалялся. Терпение его было на исходе.

Вскоре ситуация взорвалась. Скандальное интервью в «Дейли Мейл» поставило в противостоянии точку. Здесь Кроули уже ничего не пришлось делать самому – руководство фактически рекомендовало ему принять неотложные меры.

После ухода Дона обстановка в отделе постепенно нормализовалась, персонал по достоинству оценил как выдержку Кроули, так и решительность, с которой он, пусть и не сразу, но все же прекратил фронду Беннета, и про Дона довольно быстро забыли – особых друзей за пределами собственной группы у него не было.

Когда Кроули предложили привлечь именно Дона к возобновившемуся, хотя и неофициальному расследованию смерти русского олигарха, он сперва решил, что ослышался. Когда же до него дошло, что решение уже принято, более того – что именно ему поручается сообщить об этом Беннету, да ещё и курировать его работу, радости у него эта новость, мягко говоря, не вызвала, но указание пришло с такого заоблачно высокого уровня, что никакой возможности отбиться не просматривалось.

Пришлось подчиниться.

Сперва все шло на удивление гладко, несмотря на панибратское «Боб» по каждому случаю, но Беннет был уже не на службе, и свободному штатскому человеку это можно было позволить, хотя Кроули и испытывал от такого обращения некоторый дискомфорт. Раз или два в неделю они встречались, Дон кратко и довольно толково излагал, что сделано и что намечается, а если просил дополнительные ресурсы или официальную поддержку, то вполне убедительно аргументировал и лишнего не запрашивал. Информация, получаемая от Майкла Страута, в целом подтверждала, что работа идет в хорошем темпе, хотя некоторые сомнения относительно общего направления расследования он все же высказывал. Кроули эти сомнения частично разделял, но вмешиваться в работу группы «Хотспер» пока что считал ненужным.