Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 18)

– Это ведь невозможно, не так ли, сэр?

В течение всей первой половины дня Кроули с трудом подавлял желание заехать Дону пепельницей или чем-нибудь ещё тяжелым по голове; мешало сперва присутствие постороннего человека, а теперь ещё и предчувствие, что до какой-то очень важной улики этот мерзавец все же докопался.

– Давайте забудем сегодняшнее недоразумение, – неожиданно предложил он. – Вы не очень симпатичный персонаж, Беннет, но тут уж ничего не поделаешь. Я принимаю ваши извинения, и давайте больше об этом не вспоминать. Надеюсь, что и вы хотите того же самого. Дон?

– Роберт?

– Договорились. Но только не при подчиненных. Итак?

– Ковер, – сказал Дон. – Все дело в этом чертовом ковре!

Глава 12

Говорит Томас Рафферти, старший партнер в «Воган и Слайм»

Ведь в памяти у нас ещё свежи

Удары дней былых, а в настоящем

Мы терпим гнет неправедной руки,

Что душит нашу честь!

В. Шекспир. «Генрих IV», ч. 2, акт 4, сцена 1

…Ник, я связан определенными обязательствами, вы же понимаете, поэтому ничего, помимо того, о чем и так говорят на улице, я вам не расскажу. В любом случае – вы должны обещать, что этой встречи никогда не было, мы ни о чем не говорили, и что ссылаться на меня вы ни при каких обстоятельствах не будете, ни при каких, Ник! Поверьте, что нам и так пришлось натерпеться из-за этого Иглета. Да, он платил и платил очень хорошие деньги, но если бы мы знали в самом начале, во что мы влезаем, то очень и очень призадумались бы…

…послушайте, Ник, вы никогда с Иглетом не общались, так что вам просто невозможно представить себе, что это был за тип. Адвокаты ведь существуют для того, чтобы давать правильные советы, они не имеют права решать за клиента, что надо делать, а что категорически не надо. Нормальный клиент, какие бы завиральные идеи ему не приходили в голову, всегда посоветуется с адвокатом, внимательно его выслушает и поступит так, как ему рекомендуют. Потому что адвокат несет ответственность только за то, что он предлагает сам, исходя из своего знания законов и опыта. Но мы же не можем выставить клиента за дверь просто потому, что он настаивает на какой-нибудь несусветной глупости, клиент не обязан разбираться в законах, он даже не должен обладать хотя бы минимальным здравым смыслом, он вообще может быть настырным идиотом…

…нет, я вовсе не называю Иглета идиотом; он, безусловно, был вполне разумным человеком во всем, что не касалось юридической процедуры. Но здесь он был совершенно безнадежен. Он считал – вот, послушайте, Ник, – что судья (здесь, во Франции, в Нидерландах, где угодно лишь бы не в России) просто обязан поверить ему, а не противной стороне, потому что он – гонимый изгнанник, сражающийся против жуликоватой диктатуры, заваливающей суд свежеизготовленными фальшивыми документами. Насчет фальшивых документов, между нами, он, скорее всего, был совершенно прав. Это стало понятно ещё во время французской эпопеи. Чтобы не вдаваться в детали – мы видим конкретный актив, собираем документы, подтверждающие, что он принадлежит российскому государству, ничем не обременен, все такое, идем в суд, накладываем арест. Иглет приезжает к нам в офис, всех поит шампанским, все прыгают от счастья. Буквально через день в суд поступает ходатайство о снятии ареста: оказывается, что ещё год назад этот актив сменил владельца, государству больше не принадлежит, вот вам бумага из одного русского архива, вот вам бумага из другого архива, а вот вам отправленное тогда же уведомление в парижскую регистрационную палату, которое по неизвестным причинам до адресата не дошло, а вот вам ещё ссылка на законы времен Людовика Святого…

…надо сказать, что с фантазией у них все в порядке. Никаким одним вариантом они не злоупотребляли – попробовали практически все. То компания со стопроцентным государственным капиталом вдруг оказывалась акционерным обществом, на две трети принадлежащим частным лицам, то вдруг появлялись решения провинциальных российских судов, про которые никто и не слыхивал – очень изобретательно работали. Не иначе, как целый отдел в КГБ, или как это теперь там называется, был брошен на борьбу с Иглетом. Довольно быстро стало понятно, что надо менять тактику. Вот тут Иглет и уперся как баран: продолжаем в том же духе. Ник, мы подали во французские суды шестьдесят три ходатайства – шестьдесят три, Ник! И по всем получили отказы. У российского государства собственности во Франции нет. Ни на цент…

…когда проиграли Францию, он на какое-то время затих. Недели на две, наверное. Потом приехал и сказал, что идем в Нидерланды: вот исчерпывающий список российской собственности там, это, конечно, далеко не Франция, но здесь мы точно выиграем, потому что у нас есть неубиенный козырь. Какой? А вот французская история – это и есть наш козырь. Мы представим в нидерландский суд краткую сводку наших французских приключений, и, когда русские опять возьмутся за свое, там, в суде, уже будут правильно подготовлены. Понятно, да?…

…я знаю, что нас многие критикуют за этот «поход во Фландрию». Что мы должны были любой ценой его остановить. Некоторые даже упрекают в непрофессиональном поведении. Ник, это все чушь! Кто с ним только не говорил! Испробовали совершенно все. Заявили, что не отвечаем за результат и решительно возражаем против этой авантюры – он подписал бумагу, в которой полностью снимал с нас ответственность. Попробовали надавить по деньгам – погасил долг по Франции и перевел примерно треть ожидаемых расходов по Нидерландам. Ну что было делать? Отказаться? И пусть ищет себе других юристов? Так ведь мы же с ним вместе шесть лет, нам хотя бы не надо заново читать все его документы, а если он возьмет новых, то что? С финансами у него уже было очень неважно: с новыми юристами он бы и до процесса не дошел, всю наличность съело бы первичное ознакомление с историей вопроса. Вот так мы и оказались в Нидерландах…

…он устроил грандиозный скандал, кричал так, что на улице было слышно, упрекал нас в том, что мы не послушались его и навязали ему свою стратегию, а она не работает…

…Ник, мы выиграли для него процесс в Стокгольме, где ему присудили почти четыре миллиарда фунтов. И хотя это был чисто коммерческий спор, там определенные политические моменты были допустимы, возможно, они и сыграли, но это исключение из правил, а не правило. Вот этого он никак не хотел понимать. Когда же речь идет об аресте активов и взыскании уже утвержденной судебным решением задолженности, то это не просто коммерция, а коммерция в квадрате, тут никакие разговоры о политике, кровавом режиме, криминальном государстве просто неприемлемы. Ни один судья этого не поймет, ни здесь, ни во Франции, ни в Африке – нигде. Уже в французских разбирательствах было совершенно понятно, что ссылки на политику не работают, а просто раздражают судей. Вы знаете, наверное, что мы по ходу дела сменили барристера – это он настоял, и все равно ничего не получилось: нормальный адвокат не может – не может! – использовать аргументацию, которая априорно не принимается судом…

…как я уже сказал, был скандал, он заявил, что мы его подвели, провалили все дело, и он нам ни пенса не заплатит. Потом, правда, передумал, прислал письмо и обещал заплатить все, что остался должен, там около трехсот тысяч, плюс-минус, когда выколотит из России причитающиеся ему деньги. Никогда, то-есть, но мы временно подвесили эту ситуацию, потому что… ну, не стали никаких шагов предпринимать, решили дать ему время…

…понимаете, мы ведь с ним работали несколько лет, и очень плотно, так что у меня была возможность к нему присмотреться: если ему приходила в голову какая-то мысль, он не спешил ею делиться, обкатывал её какое-то время, но уж если она проходила внутреннюю проверку, то все! – это уже была истина в последней инстанции, и он всячески старался её реализовать; когда он отбивался от экстрадиции, главным аргументом для него была политика; он убедился, что это великолепно работает, впоследствии попробовал то же самое ещё в парочке процессов, выкрутил нам руки и заставил все то же самое повторить в Стокгольме, понял, что он всегда прав, а мы просто не в состоянии правильно выстроить юридическую стратегию, и, в результате, проиграл во Франции и в Нидерландах; но он же был упрям как осел: если бы у него была возможность затеять разбирательство ещё где-нибудь, я вас уверяю, что он устроил бы в точности то же самое, ни от одной идеи, единожды признанной им верной, он просто физически не мог отказаться…

…мне неизвестно, чтобы он обращался к каким-то другим адвокатам, думаю, что вряд ли, и не потому, что он этого не хотел, а потому… адвокатское сообщество, Ник, это вроде как большая семья, мы конкурируем друг с другом, воюем в судах, но информация циркулирует от одних адвокатов к другим совершенно свободно, весь Лондон знал, что разошлись мы с ним плохо, и что денег у него больше нет, так что вряд ли ему удалось кого-то найти…

…хотя погодите, что-то такое, вроде бы, было…

…ну конечно, месяца за три до его смерти. Вдруг получаем письмо. Дескать, мы рассматриваем вопрос о представлении интересов мистера Иглета по делу о взыскании с России четырех миллиардов фунтов, будьте любезны передать нам все материалы по французским и нидерландским слушаниям…