Юлиус Фучик – Вечный день (страница 94)

Межицан прислушался. В районе логуновского плацдарма заговорили тяжелые орудия. Кажется, свои. Генерал остановил «виллис» и вышел из него. Теперь он слышал уже не только выстрелы, но и взрывы: снаряды плотно ложились на том берегу. Он не поехал дальше до тех пор, пока огонь не прекратился. Что это могло означать? Может, на позиции гвардейцев перешли в наступление танки дивизии «Герман Геринг»?

Межицан поехал дальше. Вскоре он был в штабе генерала Чуйкова — его интересовало, что случилось у Логунова.

— Гвардейский полк, удерживающий позиции между селом и студзянским фольварком, — последовал ответ, — атакован несколькими десятками танков с десантом. Вражескую пехоту гвардейцы отсекли, но танки проникли в глубину обороны.

— Как там сейчас?

— В действие включена корпусная артиллерия, это ее вы слышали, товарищ генерал. Противник потерял девять машин и отступил. Судьба нашего правофлангового батальона пока неизвестна. Связи с ним нет. Батальон встретил десант гренадеров в штыки.

«Сегодня ночью мы должны выйти на Вислу», — сказал себе Межицан и поспешил в бригаду.

Первый полк выступил в полночь. Над черной полосой лесов, которые теперь казались извилистым горным хребтом, в небе полыхало розовое зарево. Даже на таком расстоянии было видно, как в вышине взрывались зенитные снаряды. Пространство вокруг огненных вспышек прошивали трассирующие пули.

Колонна часто останавливалась, словно бы нащупывая дорогу, потом трогалась дальше. Изредка водители автомашин, которые двигались за танками, включали сигнальные огни. В одном месте стояли особенно долго. Из разговоров недовольных шоферов выяснилось, что первый танк расшатал деревянный мост и его теперь ремонтировали. Наконец без всякой команды загрохотали моторы, и колонна продолжала свой путь.

Как и тогда, когда они внезапно оставили предместье Праги и двигались маршем на новое место, в район каких-то незнакомых Студзянок, их сопровождали те же самые, по-летнему зеленоватые звезды.

Серый рассвет застал колонну на прибрежных песках, заросших густым лозняком. Где-то рядом находилась Висла. Воздух здесь был влажным и холодным.

Лоза хорошо прикрывала боевую технику и людей, но она была плохим щитом. Только матушка-земля дает убежище и надежное укрытие для человека на войне. Но, к сожалению, нигде поблизости не видно никаких щелей, воронок от бомб или снарядов.

Кто-то крикнул:

— Воздух!

Другой, спокойный сильный голос скомандовал:

— Укрыться под танки!

А самолеты уже приближались к реке. Тяжелые, чернокрылые, как гигантские стервятники.

Дружно ударила зенитная артиллерия с правого берега. Вражеский клин разделился. Девятка самолетов, перестроившись в воздухе по трое, пошла на плацдарм. Другая девятка повернула к реке.

Снова в небе самолеты. Свои! Посверкивают красными звездами, вьются, будто ласточки. Пролетая на высоте двухсот-трехсот метров, приветливо и успокаивающе покачивают крыльями. Эти истребители немного опоздали, но все-таки они прилетели и теперь будут охранять переправу. Двенадцать машин. Вот если бы они прилетели чуточку раньше! Не многим стервятникам удалось бы сбросить свой груз. Но и сейчас нашлась работа для истребителей. Покружившись над переправой, они взяли курс на плацдарм, и уже через несколько минут стал слышен сухой треск их эрэсов и пулеметные очереди.

Мост опустел, движение по нему прекратилось. А из зарослей лозняка, замаскированный зелеными ветвями, уже выползал первый танк с орлом на броне. Трое членов экипажа сопровождали его, идя рядом. И только механик-водитель оставался на своем месте.

Капитан и сейчас, когда танк с цифрой 100 на башне уже был примерно в двадцати метрах от него, недовольно что-то говорил. Для людей осведомленных «сотка» обозначала, что это танк командира полка. Неизвестно, как долго продолжалась бы перепалка, но с левого берега спустился на мост «виллис», и через несколько минут приехал генерал Логунов. Капитан козырнул и начал что-то объяснять, но генерал не очень внимательно слушал его и велел танкистам ехать вперед. Теперь капитан, который, очевидно, не верил в прочность моста для переправы танков, вынужден был не только уступить, но и взять на себя роль лоцмана… Выйдя на мост, он повернулся лицом к «сотке», махнул сверху вниз — дескать, давай. Танк загремел громче. Во все стороны брызнул песок.

Осторожно, словно крадучись, тридцатьчетверка коснулась настила. Гусеницы грохотали на бревнах, будто пересчитывали их. Механик-водитель вел машину уверенно. Вот уже преодолена половина расстояния. Мост провисает в центре, вода выше ватерлинии, на песок обоих берегов набегают одна за другой упругие волны.

Словно догадываясь, что происходит в этот миг здесь, враг начинает артналет. Его орудия стоят не очень далеко, потому что слышен и выстрел и свист снаряда. Машины одна за другой успешно преодолевают широкий рукав Вислы. Генерал Логунов удовлетворенно потирает руки. Его «виллис» тоже спешит на левый берег.

Три танка польской бригады замаскировались и ждут приказа. Последний прыжок не пугает водителей. Глубина полтора метра — покорится просто. А за узеньким рукавом их ждет командир полка, а возможно, и сам генерал Межицан.

Но полковая рация пока молчит. Командир «сотой» машины выглянул из башни. На острове, кроме танкистов, будто никого нет. Он всматривается в каждый кустик, в песчаные барханы, намытые приливами. И только теперь замечает, что остров отнюдь не безлюден. К барханам прижимаются свежие окопы, а между кустами темнеют прикрытые ветвями ходы сообщения, над замаскированным холмиком покачивается антенна. Впереди, на левом берегу, кладбище с крестами, с поваленной оградой. За ним начинается окраина села. Полуразрушенные хаты. Во дворах ни малейших признаков жизни.

Как и раньше, непрестанно бьет артиллерия, молотит землю и воду огненными цепами. Вдруг снизу, от переправы, донеслась тревожная команда. Несколько сигнальных ракет взлетело над Вислой. Командир «сотого», позабыв о своей безопасности, вылез по пояс из башни и увидел, что там произошло: мост не выдержал тяжести танка, понтоны начали расходиться. Бревна одно за другим выскальзывали из-под гусениц, машина наклонилась и в следующую минуту грузно сползла в Вислу. Командира «сотой» тревожила судьба механика-водителя. Неужели он не спасется? Он пристально осматривал бурлящую поверхность реки. И вот радость! В нескольких метрах от понтона всплыл человек. С берега к нему двое бросились на помощь. Для механика-водителя все закончилось хорошо. Но как теперь будет с переправой остальных машин?

— Товарищ командир, — послышался голос радиста, — нам приказано идти вперед, всем машинам. Соседи уже знают. Порядок прежний: мы первыми форсируем брод.

— Есть полный вперед! — воскликнул командир танка, и в тот же миг весело зашумел мотор. Упругая стена воды немного притормозила машину, но механик дал газ, и танк преодолел сопротивление. Вода ворвалась в смотровую щель, залила лицо механика. Но это не испугало его. И вот уже под гусеницами берег. Тридцатьчетверка выползла из купели и, как живая, отряхиваясь, фыркая выхлопными газами, уверенно вырвалась на сушу. Из блиндажа, вырытого в крутом скате, вышли несколько военных. Среди них был и комбриг. Командир «сотой» отрапортовал генералу Межицану:

— Экипаж танка номер «сто» приказ выполнил.

— Объявляю вам благодарность, подхорунжий Щепанек!

Межицан достал из кармана большое красное яблоко и отдал его подхорунжему.

— Запомни, Рудек, это дар левобережной привислинской земли. Ты на этом берегу первый из танкистов.

Рудольфа Щепанека горячо поздравили и находившиеся здесь заместитель командарма и командир дивизии.

Межицан взобрался на броню «сотого» и оттуда начал смотреть в бинокль на район переправы.

— Николай Иванович! — воскликнул он, обращаясь к Логунову. — Взгляни на паром. Видишь, какое чудо! Поплыл! Это твой паром идет, а на нем мои танки. Три машины.

Генерал Логунов сразу же воспользовался приглашением Межицана.

— Паром — штука хорошая, — подтвердил он. — Саперы свое дело знают.

— Поедешь туда? — спросил Межицан.

— Как прикажет заместитель командарма. — Он посмотрел на генерал-лейтенанта.

— Вместе поедем, — согласился тот. — А вы, — обратился он к польскому генералу, — поскорее собирайте машины в один кулак. Враг наращивает силы. Логунов проинформирует вас — есть новые сведения о далеко идущих планах врага на этом участке.

Танки замаскировались в яблоневом саду. Отягощенные плодами, ветки соблазнительно касались брони. Вскоре прибыли еще три машины, те, которые были переправлены на пароме.

Межицан посмотрел на часы: скоро двенадцать. А казалось, что с тех пор, как началась переправа, прошло много-много времени. Это он просто устал от мыслей, от переживаний.

Кладбище, руины фольварка, низенькие полуразрушенные хаты Студзянок — все это было совсем рядом и подтверждало, что плацдарм действительно невелик. Здесь ли место для больших событий? Но с каждым днем возрастал приток новых и новых сил сюда с обеих сторон. Так уж на войне повелось: не только какая-нибудь прославленная своими оборонными сооружениями крепость, бастионы которой господствуют над окружающей местностью, становится эпицентром военных действий. Межицан знал и такие случаи, когда на пути наступающих войск встречалась крохотная высотка, не представлявшая никакого значения, но ход событий разворачивался так, что именно ей надлежало войти в историю. Не такая ли судьба ждет Студзянки?