Юлианна Винсент – Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (страница 5)

«Даже мыши сюда не заглядывают,» — подумала я с невеселой иронией.

На большом деревянном столе, лежала горстка серебряных монет и записка, написанная аккуратным, витиеватым почерком: «Купи еды».

— Лаконично, — пробормотала я, поджав губы и закатив глаза. — И как это понимать? Я что, еще и повар? И снабженец в одном лице?

Желудок снова отреагировал на мои мысли грозным урчанием, словно напоминая, что философствовать сейчас — непозволительная роскошь. Я вздохнула, пересчитала монеты (мда, не густо) и решила действовать.

Взяв деньги, я отправилась на базар.

На голодный желудок делать покупки — это была моя первая ошибка. Я поняла это уже через полчаса бесцельного блуждания между рядами, когда все подряд казалось невероятно аппетитным и манило ароматами.

Сочные фрукты, свежий хлеб, копченое мясо… Слюнки текли, а желудок исполнял целую симфонию голодных стонов. Я уже готова была купить все подряд, когда вдруг один из торговцев газетами привлек мое внимание громким криком:

— Трагическая смерть молодой леди! Читайте подробности!

Любопытство, а скорее, какое-то нехорошее предчувствие, взяло верх. Забыв про голод, я подошла к газетчику и увидела на первой странице фотографию до боли знакомого лица.

Тристан! Смотрел с обложки, изображая безутешное горе так натурально, что хоть Оскар ему давай!

— Паршивый лицемер, — прошипела я сквозь зубы.

Схватив газету дрожащими руками, я пробежала глазами заголовок:

«Паулина Хантингтон скончалась от потери крови при попытке избавиться от ребенка, которого носила под сердцем.»

— Что⁈ — вырвалось у меня так громко, что несколько покупателей обернулись и уставились на меня с любопытством. Меня передернуло от отвращения.

— Вот, подонок!

Мой якобы любящий муженек не только объявил меня мертвой, но еще и обвинил в попытке детоубийства! А про то, что он сам пытался меня убить, естественно, ни слова. Моя рука невольно сжалась в кулак.

Ярость закипела во мне с такой силой, что я почувствовала, как лицо заливается краской, а руки начинают дрожать. Чужие воспоминания о той боли, о той обиде и несправедливости захлестнули меня с головой и вновь отключили рациональность моего мозга. Паулина Хантингтон жаждала мести, и я вместе с ней.

— Сколько у вас всего газет? — спросила я у торговца, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать охватившие меня эмоции.

— Штук двадцать, леди, а что… — он подозрительно прищурился, разглядывая мое лицо.

— Покупаю все, — отрезала я, высыпая на прилавок все монеты, которые у меня были.

Газетчик удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. Деньги есть деньги. Его жадность пересилила любопытство.

Я схватила кипу газет и, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, поспешила обратно в поместье. Во дворе, подальше от дома, я быстро разожгла костер и методично, одну за другой, стала бросать газеты в огонь.

— Гори, гори ясно! — приговаривала я, наблюдая, как пламя пожирает лживые строки. — Какая же ты подлая мразь, Тристан! Ну, ничего! Я этого просто так не оставлю! Я заставлю тебя ответить за все, что ты натворил!

Только когда последняя газета превратилась в пепел, и от костра осталась лишь горстка тлеющих углей, до меня дошло, что я потратила все деньги на эту импульсивную акцию мести, а еды так и не купила.

Желудок негодующе заурчал, словно упрекая меня в непрактичности.

«Вот дура,» — мысленно выругалась я на себя.

— Отлично, — пробормотала я, напоследок взглянув на догорающие угли и побрела в сторону кухни, лихорадочно прикидывая в голове план, где взять денег на еду, которую мне поручили купить. Может, попробовать поискать что-то съестное в саду?

Зайдя внутрь, я с порога наткнулась на два, сверлящих меня насквозь, злых красных глаза и тихий, клокочущий рык. В полумраке кухни, у дальней стены, стоял он: большый и темный.

— Теперь я не только голодная и официально мертвая, но еще и безработная, — обреченно пробормотала я себе под нос, пятясь к двери и понимая, что ничего хорошего мне это не сулит.

Глава 7

Паулина

— Где обед? — приглушенно прорычала тень из угла. Голос был низким, утробным, и от него по спине побежали мурашки. Каждая клеточка моего тела напряглась, словно натянутая струна.

— Где? — эхом отозвалась я, чувствуя себя забитым работником на одной из своих строек, родом откуда-нибудь из солнечного Таджикистана.

«Господи, ну это надо было так…? — ругала я себя на чем свет стоит, мысленно разбегаясь и ударяясь головой об стену. — Стоило предположить, что сбитый гормональный фон тела, которое только что пережило выкидыш, еще даст о себе знать. Но кто ж знал, что именно так?»

Сейчас, как никогда, нужно было сохранять спокойствие и трезвость ума, но я чувствовала, как паника медленно, но верно подступает к горлу.

Воздух в кухне стал вязким от напряжения. Казалось, его можно потрогать руками. Запах пыли и сырости стал еще более ощутимым, давящим. В полумраке каждый предмет казался зловещим и угрожающим.

Из угла послышался вновь нарастающий рык. Я ощутила такую дикую усталость от всего происходящего, такую обреченность, что неосознанно скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то защититься от нависшей угрозы, и шикнула:

— А ну не рычи…те там! — возмутилась я, стараясь придать голосу твердость, хотя внутри все дрожало от переполняющих меня эмоций.

Я с прищуром глядела в сторону красных огоньков, стараясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме.

— Ты напросилась на должность управляющей, смелая, — раздался хриплый бас, словно из самой преисподней, а красные огоньки, казалось, замерцали, на мгновение поменяв цвет на зловещий зеленый. — Вот и управляй!

— Управлять и готовить — это разные вещи, господин Как-вас-там⁉ — фыркнула я в ответ, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

"Саня, соберись!' — твердила я себе мысленно.

Неожиданно на столе, который занимал большую часть кухни, появился свиток, свернутый пергамент, перевязанный черной лентой. От него исходило слабое, зловещее свечение. Басистый голос прохрипел:

— Ознакомься на досуге. А сейчас приготовь обед, — отдал новый приказ таинственный хозяин поместья Блэкторн и растворился в воздухе. Кухня наполнилась светом из окна, а после у меня над самым ухом пробасило угрожающее: — Пока я не сожрал тебя!

Я вздрогнула от этих фокусов, мое сердце бешено заколотилось в груди. Я резко обернулась, но рядом никого не было. Только тишина и ощущение чьего-то пристального взгляда пронизывало меня насквозь.

— Колдун чертов! — прошипела я, чувствуя, как гнев постепенно вытесняет страх. — Что я должна ему приготовить? А главное, из чего? Что тут вообще можно найти съестного, кроме паутины?

Я вышла обратно на улицу через заднюю дверь кухни, в надежде, что вокруг растет что-нибудь более съестное, чем сорняки. Немного побродила по округе и так ничего не найдя уже хотела было вернуться, чтобы собрать свои вещи и покинуть это странное место, как меня окликнул незнакомый мужской голос:

— Хозяйка, принимай продукты!

— Это вы мне? — не поняла, обернувшись и увидев невысокого коренастого мужичка, рядом с которым стояла повозка и на ней в корзинах лежало продовольствие.

— Вам-вам, — кивнул он, махая рукой в приглашающем жесте. — А кому же еще то?

— А откуда вам обо мне известно? — задала я встречный вопрос, подозрительно глядя на мужика.

— Местный граф в этом плане дотошный, — откровенно стал рассказывать поставщик продуктов. — Обо всех изменениях сообщает мгновенно.

Он достал из кармана жилетки слегка потрепанный листок и протянул мне. На нем, уже знакомым мне витиеватым почерком было написано, что количество привозимых продуктов надо увеличить вдвое и всем в поместье теперь заправляет управляющая.

«И зачем тогда он отправил меня за продуктами? — возмущенно вскинув брови, подумала я. — Проверял? Или просто поиздеваться хотел?»

— Вот, так что я не обманываю, хозяйка! — поспешил заверить меня в своей честности мужичок. — Принимай продукты, да я поехал.

— А до меня кто продукты получал? — задала я логичный вопрос.

— Так никто не получал, — развел руками поставщик и понизив голос до полушепота, добавил: — Граф крайне специфический. Никто у него особо не хотел работать. Да, и боятся его. Его если разозлить, то поговаривают, что в деревнях скот пропадает.

— Да ты что? — округлив глаза, тоже шепотом, спросила я. — Жуть какая! Ты тоже его боишься?

— Так, я его ни разу не видел, — честно признался мужик. — Чего мне его бояться? Платит он всегда вовремя. Продукты только свежие у меня. Я их в дом заносил раньше, раз получать было некому.

— Во-о-от! — обрадовалась я. — Не стоит изменять своим привычкам — хватай корзину и пошли.

— Так, как же ж… — хотел возмутиться торговец, но я его перебила:

— Тебя как зовут?

Второе правило переговоров — не давай собеседнику времени на обдумывание информации.

— Берт, — растерянно хлопая глазами, ответил мужик.

— А меня Александра, — по привычке представилась я, хватая его под локоть и ведя к повозке. — Ты пойми, хозяин голоден. А пока я — слабая, хрупкая женщина — сейчас буду таскать одна эти корзины, он проголодается еще больше. Разозлится. И того гляди, не дай бог, опять скот пропадать начнет. Или чего доброго еще и меня съест. Оно нам надо?