Юлианна Винсент – Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (страница 33)

Кости затрещали, кожа натянулась, мир перевернулся и вытянулся в странных очертаниях. Боль была огненной и стремительной, но за ней пришла сила — необъятная, первобытная, ясная. 

Я расправил крылья, еще не привыкшие к воздуху этого мира, и вдохнул полной грудью. Воздух пах ею. Слабым, едва уловимым шлейфом яблок, корицы и чего-то неуловимого, что было чистотой Сашиной души. 

И еще одним запахом — горьким, пустым и бегущим на северо-восток. Запахом магии Сержио и старого пергамента. 

С низким, мощным гулом, от которого задрожали стены покинутого дома, я оттолкнулся от пола, пронзил крышу, как бумагу, и взмыл в ночное небо. 

Ветер подхватил меня, принял. Глаза, теперь зоркие, как у орла, и видящие больше, чем просто темноту, устремились в ту сторону, откуда тянулась та самая, едва видимая нить. Нить от браслета. Нить к ней. 

Я летел, не чувствуя усталости, а чувствуя только жгучую необходимость успеть. 

Больше я ее не потеряю! 

Глава 41

Паулина 

Следующее, что я почувствовала после мерзкого ощущения телепортации — это холодный каменный пол под спиной и знакомый запах сырости, пыли и отчаяния. 

Та самая заброшенная комната, где я очнулась после лесного “приключения”. Ирония, как говорится, на высоте. Круг замкнулся с издевательской аккуратностью. 

Сержио, не теряя времени, принялся расставлять по периметру комнаты толстые черные свечи. Они зажигались сами от щелчка его пальцев, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени. 

Затем он стал аккуратно выводить на полу мелом какие-то витиеватые символы, которые сводили скулы от одного взгляда на них — они словно впитывали в себя тусклый свет, делая пространство вокруг еще более гнетущим. 

Наблюдать за этой подготовкой к моему персональному адскому ужину было как-то… скучно. 

Страх, если честно, уже приелся. Осталось лишь раздражение и колючее любопытство.

— Планируешь устроить романтический ужин при свечах? — спросила я, сидя на полу и подпирая подбородок рукой. — Я, конечно, польщена, но демон — не лучшая компания. Гарантирую, у него плохие манеры за столом.

Сержио даже не обернулся. 

— Молчи, — презрительно зыркнув в мою сторону, фыркнул горе-папаша. — Для вызова нужна чистая энергия. 

— Ага, чистая, как слеза младенца, которого ты когда-то обменял на вечную жизнь, — парировала я. — Ладно, ладно. Просто удовлетвори мое предсмертное любопытство. Оно же не считается? Зачем тебе все это? Трон? Власть? У тебя и так, я смотрю, магическая фора перед всеми смертными. Или ты просто патологический завистник? Завидовал покойному королю-дракону, что у него была настоящая семья, преданность, любовь, а у тебя лишь вечность и скука? 

Он замер на секунду, его спина напряглась. Потом продолжил чертить, но заговорил, его голос звучал глухо, будто из пустой бочки: 

— Завидовал? Не-е-ет. Я презирал. Он был слаб. Связал себя цепями чувств, долга, чести. Имея такую силу — он позволил себе раствориться в банальностях. Я всегда знал, что трон должен быть моим. Что я буду править лучше, мудрее, вечнее. 

— И для этого ты подсунул ему свою любовницу? Изабеллу? — рискнула я предположить и по тому, как дрогнула его рука, поняла, что попала в цель. Внутри все похолодело. “Господи, только не это!” — И… Герард? Он что, твой…? 

Сержио резко обернулся и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на искреннее отвращение. 

— Что? Нет! — фыркнул он, как будто я предложила ему съесть лягушку. — Изабелла была… полезным инструментом. Амбициозной, алчной, легко управляемой. Ее сын — лишь средство. Удобный, сильный наследник, которого можно поставить на трон, чтобы править из тени. Как и ты, кстати. Ты — средство для закрытия старого долга. Не более. 

“Что ж, хоть не инцест, — мысленно выдохнула я. — Какое-то облегчение!” 

Хотя осадочек, как говорится, остался. Меня и Герарда в одну категорию “полезных инструментов” записали. Мило. 

Не зря психологи говорят, что люди в пары притягиваются по одинаковым детским травмам. 

— Трогательно, — саркастично отозвалась я. — Настоящая отцовская любовь. Ты прямо путеводитель по токсичным отношениям. 

— Хватит! — рявкнул он и свечи вспыхнули ярче. Символы на полу начали слабо светиться кроваво-красным. — Все кончится сегодня. И все получат то, что они хотят! 

— Кроме меня, — заметила я. 

— Твое мнение не учитывается, — отмахнулся Фальконе. 

— Я заметила, — парировала я, планируя выиграть хотя бы в словесной битве. 

Он встал в центр круга, поднял руки и начал произносить слова на языке, от которого закладывало уши и сводило зубы. Воздух зарядился статикой, запахло серой и озоном. 

Я отодвинулась к стене, насколько позволили невидимые путы его магии, державшие меня на месте. 

В центре комнаты, прямо перед Сержио, пространство задрожало, как разогретый асфальт и стало вытягиваться, темнеть. Из этой черной щели что-то стало выползать. Нет, не что-то. Кто-то. 

Он вышел в мир легкой, элегантной походкой, отряхнул несуществующую пыль с рукава и огляделся. У меня отвисла челюсть.

Передо мной стоял второй Сержио. Такой же уставший, с таким же  изысканно-презрительным выражением лица. Только в глазах у этого горели не холодные искорки, а самые настоящие, веселые адские огоньки. 

— О, — выдохнула я. — Два папочки. Прямо мечта сиротки. Усыпляет бдительность. Который из вас настоящий? Тот, что продал душу, или тот, что ее купил?

Тот Сержио, что стоял за кругом, сиял от гордости. 

— Вот она! — объявил он демону, указывая на меня пальцем, словно представляя новый автомобиль. — Пропавшая чистая душа. Долг выплачен сполна. Забирай ее и давай подпишем все, как договорились: вечная жизнь, абсолютная власть… 

Демон, скопировавший его облик, неторопливо повертел головой, словно разминая шею и его взгляд остановился на мне. Адские огоньки в его глазах сузились, затем вспыхнули ярче. 

Он внимательно меня оглядел, от макушки до пят, и его взгляд задержался на моем запястье. На том самом, ничем не примечательном браслете. 

Затем демон медленно, очень медленно перевел этот взгляд на Сержио. На его лице расцвела улыбка такой сладостной ярости, что у меня по спине пробежали мурашки. 

— Серж, Серж, Серж… — демон покачал головой с неподдельным разочарованием. — Я смотрю, а ты все тот же круглый болван, только теперь еще и старый. 

Сержио поморщился. 

— О чем ты? 

— О том, что ты притащил мне не ту душу, — демон с легкостью покинул магический круг и сделал пару шагов в мою сторону. Его палец (точь-в-точь как у Сержио) указал на мою руку. — Видишь это? Нет, конечно, не видишь. Он же предусмотрительно скрыт от взгляда тупых идиотов. “Браслет истинности”. Древний артефакт. И он на ней. А знаешь, что это значит? 

Сержио молчал, его лицо начало каменеть. 

— Это значит, — демон протянул гласные, наслаждаясь моментом, — что ты, мой дорогой банкрот, приволок ко мне не просто какую-то заблудшую душу своей  дочурки. Ты приволок Истинную того самого изумрудного дракона, с чьим проклятым родом я безуспешно воюю последние триста лет! 

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Сержио уставился на меня, его мозг, похоже, отчаянно пытался перезагрузиться. 

— Как… Истинную? — наконец выдавил он. — Я все перепроверил! Между ними не было контакта. Они не успели! 

— А ты, мой милый, свечку что ли держал? — ехидно спросил демон. — Видимо, нет. Потому что это кольцо, — он ткнул пальцем в воздух в направлении моей руки, и на моем пальце, проступило слабое серебристое свечение, — это родовой артефакт, который дракон может надеть на палец только той, что предназначена ему судьбой. Ты не долг мне принес, ты мне дипломатический инцидент с летающей ядерной боеголовкой подкатил! 

В этот момент, как по заказу, та самая “летающая ядерная боеголовка” решила заявить о себе. Со стороны самой ненадежной стены раздался оглушительный грохот. 

Каменная кладка взорвалась внутрь комнаты, осыпав нас всех градом осколков и щебня. В проеме, затянутом клубами пыли, возникла огромная, изумрудно-черная тень. 

Когда пыль немного осела, я увидела его. Огромного, покрытого блестящей чешуей дракона, который с трудом втиснул свою могучую голову и часть плеч в разрушенное отверстие. 

— Аргайл, — еле слышно произнесла я, почувствовав, как внутри меня разливается тепло. Он жив. 

Его глаза, размером с тележное колесо, пылали знакомым зеленым огнем. Он окинул взглядом комнату: меня, двух одинаково ошарашенных Сержио, магический круг. И широко, по-драконьи, оскалился, обнажив ряды острых, как кинжалы, зубов. 

Голос Герарда, низкий, раскатистый и до краев наполненный язвительным торжеством, прогремел на всю комнату: 

— Как здорово, что все в сборе! Я так надеялся на семейный ужин.

Глава 42

Саша 

— Я так и знал, Александра, что с тобой будут проблемы! — демон вздохнул с такой театральной скорбью, будто я разбила его любимую вазу, а не сорвала планы по вечному рабству. 

Голос Аргайла, исходивший откуда-то сверху, пророкотал, отзываясь эхом по каменным стенам: 

— Проблемы у тебя начались, мелкий бес, когда ты решил покуситься на то, что принадлежит дракону по праву. А именно — на мою Истинную. 

Я перевела взгляд с демона на огромную драконью голову, торчащую в дыре в стене.