Юлианна Винсент – Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (страница 28)

Я почувствовал, как спина расправляется, кожа рвется, кости трансформируются. Остатки разума кричали от боли, но тело не подчинялось. Я рванулся к окну, не контролируя себя. Стеклянные осколки полетели в разные стороны, когда я выпрыгнул, трансформируясь на ходу.  

Могучие лапы врезались в землю, сотрясая ее. Я был драконом. Огромным, разъяренным, с сердцем, разорванным на куски. 

Из моей груди вырвался рык — не просто рык, а крик боли, отчаяния и одиночества, который эхом разнесся по лесу, заставив животных замереть. 

Управлять собой в драконьей ипостаси я не умел да и сил особо не было, поэтому я просто сидел на траве, бездумно уставившись в одну точку. 

Не знаю, сколько времени прошло, когда мой обостренный слух уловил приближение человека. Я резко обернулся и увидел Корди. 

Она больше не была метлой. Это была женщина, чье лицо было таким же, как я его помнил, но сейчас оно было полно усталости и понимания. Она посмотрела на меня, на дракона, которым я стал и ее глаза светились мягким укором.

— Какой же ты балбес, Герард, — тихо произнесла она и в ее голосе звучала вся горечь мира. 

Я лежал, тяжело дыша и понимал: я заплатил слишком высокую цену. Я заплатил любовью за свободу, которая сейчас мне была абсолютно не нужна без Саши. 

Глава 35

Паулина 

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком под теплым пледиком и забыться сном, чтобы ни знать, ни чувствовать, ни помнить. 

Но приходилось пробираться сквозь какие-то заросли и постараться выйти из этого проклятого леса не съеденной. 

Драконий рык, пронзивший тишину за моей спиной, отозвался глухим эхом где-то в груди, но даже он не смог сравниться с ледяной пустотой, поселившейся там.

Это был крик боли, ярости, отчаяния — или все же зов? Плевать. 

— Так ему и надо! — я стиснула зубы и лишь ускорила шаг, проваливаясь в мокрую землю. — Надеюсь, он мизинцем об ножку кресла со всей дури стукнулся. 

Лес, казавшийся в сумерках непроглядной стеной из теней и шорохов, давил со всех сторон. Вонючий запах прелой листвы и сырой земли смешивался с едким привкусом железа во рту — кровь прикушенной губы. 

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не обращала внимания. Мое тело было лишь оболочкой, механически двигающейся вперед, пока сознание отчаянно боролось с нахлынувшей волной опустошения. 

— Как же я могла быть такой глупой? — ругала я себя, бубня себе под нос. — Какой же непроходимой идиоткой надо быть, чтобы поверить в настоящие чувства, в тепло, в искренность, в человека, способного принять меня такой, какая я есть, со всей моей броней и шипами? Не было никогда такого с тобой, Саша, нечего было и начинать! 

Я позволила себе увидеть в Герарде не дракона, а мужчину, не хищника, а защитника. Он, конечно, и оказался защитником. От самого себя, от своих иллюзий, которые он так умело создал, чтобы я, как последняя дура, поверила.

Сквозь густые заросли кустов, когда я, казалось, почти пробилась к какой-то протоптанной тропинке, вдруг мелькнули тени. Не одна, не две. Четыре, а может, и больше. 

В преддверии надвигающейся угрозы мои инстинкты обострились. Это было настолько ожидаемо, настолько в духе этого проклятого мира, что я невольно усмехнулась. Горькая, изломанная усмешка, исказила мое лицо.

Ну вот, Саша, снова те же грабли. Вторая жизнь, а сценарий почти не изменился. Как тогда, когда Борюсик, эта мерзкая скотина, натравил на меня своих головорезов. 

Предысторию своей скоропостижной кончины я прекрасно помнила. Мне до сих пор становилось дурно при мысли о том, как я тогда убегала от них. 

— Никогда такого не было и вот опять, — с сарказмом в голове тихо проворчала я. 

На этот раз — в темном лесу, после очередного предательства. Я словно магнит для неприятностей, или, быть может, просто глупая, легкодоступная добыча, блуждающая в ночи.

Скрипнула ветка. Из полумрака выступили три фигуры. Грязные, помятые рожи, сбитые на затылок шапки, тусклый блеск ножей. 

“Ну, конечно, — язвительно подумала я про себя, —  было бы глупо рассчитывать, что я выберусь отсюда без приключений на все свои выступающие конечности”. 

— О-о-о, гляньте, какая ледя! — протянул тот, что стоял посередине, самый здоровенный, по его словам, должно быть, их главарь. Его гнилые зубы блеснули в полутьме, а от запаха перегара меня чуть не стошнило. — Куда такая красавица собралась в этакую темень? Непорядок.

Я опустила взгляд на свое изорванное ветками дорожное платье, налипшую грязь на сапожках. Красавица, ага. Скорее, городская сумасшедшая, сбежавшая из психушки.

— Спешу, парни, — спокойно, даже слишком спокойно, ответила я, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь оценить их количество и возможные пути отхода. Трое. Или есть кто-то еще в тени? Лес вокруг казался неприступной стеной, но, может, удастся проскочить между стволами? Или отвлечь их? — Очень спешу. К бабуле на блины.

Один из них, тощий, с бегающими глазками, хохотнул, почесав грязным пальцем под шапкой.

— К бабуле, значит? Давай-ка мы тебе поможем дорогу найти, а, куколка? Заблудилась, поди, одна в лесу-то.

Они начали медленно расходиться, образуя полукруг, отрезая мне путь назад, к еще более густым зарослям. Черт. Значит, побежать вглубь леса не получится. Остается только вперёд, к мнимой тропинке, где, возможно, ждут другие.

— Дорогу я и сама найду, — мой голос был ровным, а вот сердце бешено колотилось где-то под рёбрами. — А вам бы, господа, советовала повернуть обратно. Тут, говорят, по ночам драконы летают. Неровен час, прилетят и сожгут вас к чертовой матери. 

Главарь оскалился, игнорируя моё предупреждение. Ему ли бояться драконов, когда он, по его экспертному мнению, сам хищник?

— Драконы, говоришь? — он медленно двинулся ко мне, его сапоги чавкали в грязи. — А ты, я погляжу, девка не промах. С острым язычком. Такие нам и нравятся. Будешь нам тут сказки рассказывать, пока мы с тобой развлекаться будем.

Второй, массивный, но с каким-то тупым выражением лица, сделал шаг вправо, перекрывая мне один из возможных вариантов для отступления. Третий, с бегающими глазками, занял позицию слева. Ловушка захлопывалась. Я чувствовала, как нарастает приступ паники, но усилием воли загнала его поглубже. Надо думать. Надо бороться.

— Развлекаться? —  усмехнулась я, чувствуя вкус крови на губе, которую опять прикусила. — Сказок захотели? Моя любимая начинается со слов: "Однажды в темном-темном лесу глупые бандиты повстречали девушку, которая…"

— Заткнись! — рявкнул главарь, теряя терпение. Его взгляд скользнул по моей фигуре, и в нём мелькнуло что-то настолько грязное и отвратительное, что я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. — Хватит болтовни. А ну-ка, иди сюда, красавица. Расскажешь мне на ушко, какая ты на самом деле.

Он сделал рывок, его грязная лапища метнулась к моей руке. Я отшатнулась, но слишком поздно. Его пальцы, цепкие и грубые, сжали моё запястье, почти выкручивая его. Боль пронзила руку, но я не издала ни звука. Слишком много было боли внутри, чтобы обращать внимание на эту.

— Отпусти! — выдохнула я, дернув рукой. Он лишь сильнее сжал ее, подтягивая меня к себе. От него несло потом, гнилью и какой-то животной похотью. Меня передернуло. Я инстинктивно впилась ногтями в его кожу, пытаясь вырваться.

— Да куда ты денешься! — противно захохотал он. — Когда разденешься…

Второй бандит тем временем двинулся ко мне с другой стороны, его руки уже тянулись, чтобы схватить меня за плечи. Я отчаянно дернулась, ударила главаря ногой в колено. Он вскрикнул, но хватку не ослабил. В тот же миг массивный бандит схватил меня за волосы, резко дернув назад. Острая боль пронзила кожу головы, и я почувствовала, как несколько прядей остались у него в руке.

— Тварь! — рыкнула я, забыв о всякой саркастичности. Злость, чистая, неразбавленная ярость, затопила меня. Я стала вырываться изо всех сил, извиваясь, как змея, молотя руками и ногами. Мой локоть, кажется, нашел чье-то ребро, раздался глухой выдох.

Земля под ногами была скользкой, мокрой, я проваливалась в нее, теряя равновесие. Паника, загнанная так глубоко, теперь вырвалась наружу, сжимая горло, перекрывая дыхание. 

Это было как тогда, с Борюсиком, только хуже, потому что я была одна, посреди непроглядного леса, без единой надежды.

Я чувствовала их грязные руки на своих руках, плечах, талии, вонючее дыхание обжигало лицо. Слезы ярости и отчаяния застилали глаза, но я не сдавалась. Я укусила главаря за руку, почувствовав мерзкий вкус крови. Он заорал и ослабил хватку. 

Это был мой шанс! Я резко оттолкнулась, рванулась в сторону, но тощий бандит, который до этого молчал, подставил мне ногу. Я споткнулась, потеряла равновесие и рухнула в грязь.

И в тот же миг, когда их тени нависли надо мной, собираясь вновь схватить, вспыхнул яркий, ослепительный свет. Он был таким сильным, что на мгновение выхватил из темноты каждую ветку, каждую каплю росы, заставив бандитов зажмуриться и отступить с воплями. 

Я тоже закрыла глаза, ослепленная, но чувствовала, как их хватка ослабла. Что это было? Молния? Небо затянуто, грома не слышно.

Я попыталась подняться, отталкиваясь от земли, но ноги скользили. Бандиты, оправившись от шока, снова двинулись на меня, их рожи были перекошены злобой.