Юлианна Винсент – Заноза для декана. Академия Дэмфилд (страница 2)

"Во что бы то ни стало сохрани в тайне от Хейнрота свое происхождение! — сквозь тяжелое дыхание и кашель говорил мне свои предостережения отец. — Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Из воспоминаний меня вывел негромкий голос профессора:

— Студентка Штерн, вы знаете, что отделяет голову от туловища?

— Топор? — ляпнула я, быстрее, чем успела сообразить, что за чушь несу.

"Ядреный дрыш, Рина, что ты несешь? — отругала я себя мысленно. — Зачем ты подаешь ему идеи?"

Уровень тревоги зашкаливал, я пыталась незаметно найти пути к отступлению и при этом не выдать того, что я до ужаса боюсь находится рядом с этим человеком. Да еще и наедине. Да еще и в операционной.

Ответом мне были улыбающиеся из-под маски глаза главного лекаря академии.

— Вообще-то, я имел ввиду шею, — в голосе тоже слышалась улыбка. — В которой у вас мышечный зажим. Именно он перекрывает полноценный поток крови к мозгу. Питательных веществ недостаточно, отсюда плохое самочувствие, бессонницы и обмороки.

— Угу, — только и смогла выдавить я из себя, продолжая делать вид, что я не трясусь от ужаса.

— Я настоятельно рекомендую вам пару дней отдыха в лазарете и массаж для роспуска зажима, — уже серьезным голосом продолжил Хейнрот, стаскивая окровавленные перчатки. — Я выпишу вам восстанавливающее зелье…

В дверь операционной заглядывает его помощница и перебивает его:

— Профессор, вас к себе ректор вызывает. Говорит, это очень срочно.

— Как всегда, вовремя, — недовольно бормочет себе под нос Дэмиан, снимает с лица маску и со словами:

— Рецепт возьмешь у Амелии, — выходит из операционной, оставляя меня один на один с моей панической атакой.

Когда тяжелая дверь за ним закрывается, я облегченно выдыхаю и откидываюсь назад на стол. Первый раз за три года я была так близко к своему врагу.

Профессор Хейнрот — декан кафедры "Лекарского дела и зельеварения" и куратор факультета Шеймфилд, на вид очень миловидный мужчина, по которому сохнет чуть ли не вся женская половина академии, а на деле беспринципный и бездушный чурбан, которого интересуют только его эксперименты и научные открытия.

Я собрала все силы в кулак и села. Мой взгляд тут же упал на перчатки, что снял куратор. Окровавленные перчатки. И все внутри аж передернуло.

А потом я пригляделась и поняла, что это была не кровь, а концентрированный раствор марганцовки. Слезла со стола и подошла к полочке, на которой стоял флакон. Взяла его в руки и меня унесло видением в воспоминание.

Я маленькая, мне года три, бегаю во дворе и случайно запинаюсь об корень большого дерева, торчащий из земли. Конечно же я расстелилась вперед по тропинке, содрав колени в кровь. Слезы текут из глаз ручьем, а я сижу на земле и смотрю на разодранную кожу на ногах.

И тут ко мне подходит высокий светловолосый парень. Он улыбается и говорит мне слова утешения. Достает из набедренной сумки флакон с темно-фиолетовой жидкостью, ватный шарик и начинает аккуратно обрабатывать мои содранные колени. В моих детских глазах он становится рыцарем в сияющих доспехах.

"Жаль только эти доспехи померкли, когда мы узнали всю правду о тебе!" — горечь в моих мыслях переплетается с нотками злости, я ставлю флакон на место и спешу покинуть это неприятное помещение, конечно же, забыв взять рецепт на восстанавливающее зелье у помощницы этого изверга.

Вот только тогда я и близко не подозревала, чем закончится для меня моя опрометчивая забывчивость.

Глава 3

Дэмиан.

— Это пятый за две недели, — командир Отряда Теней Деклан Торн протянул мне личное дело очередного пропавшего без вести анимаморфа, как только я вошел в кабинет ректора.

Когда поступила первая информация о том, что анимаморфы стали пропадать, Горнел без вопросов отдал весь Отряд в мое распоряжение. Только им было под силу найти хоть какие-то улики.

После распада Единства я был сильно ограничен в ресурсах, даже не смотря на то, что был главой клана анимаморфов. Той ее части, что осталась.

Я открыл личное дело и стал читать. Беда была в том, что какой-то особой ясности ситуации мне это не принесло. Собственно говоря, как и во всех остальных случаях.

Я чувствовал себя слепым, беспомощным котенком, который пытается найти лоток с едой, но не находит. И меня это ужасно злило.

— Ни одной зацепки, кроме того, что все они анимаморфы, — гневно кидая папку на стол, проговорил я. — Не-че-го!

— Я бы не был так категоричен, — спокойно сказал ректор. — Им всем от восемнадцати до двадцати пяти и судя по всему тот, кто их похищает выискивает именно редкие способности: проникновение в сны, чтение мыслей, наведение иллюзий.

— Ты сам прекрасно знаешь, что нас с детства учат держать в строжайшем секрете эту информацию, — раздраженно напомнил я Горнелу. — И никому не говорить даже под страхом смерти. По крайней мере, до вхождения в полную защиту.

— А это как раз двадцать пять лет, — напомнил ректор.

— Может, похититель нашел другой способ это узнать? — высказал свое предположение Торн.

— Единственный способ это узнать, — начал пояснять я, — это воспользоваться анимаморфом-эмпатом, а последний умер двадцать лет назад.

Эта мысль резанула сердце грустью, но я отмахнулся от этого чувства, потому что того, что было уже не вернуть и сейчас нужно было решать более важные вопросы.

— Ты уверен, что за это время не родилось других эмпатов? — спросил Горнел.

— Мы ведем строгий учет каждого, — отмахнулся я, а потом подумав, добавил. — Только если среди тех, кто откололся после распада Единства. Их мы никак не контролируем и не отслеживаем.

— А может быть и стоило бы, — задумчиво пробормотал ректор.

— Если у нас будет список имен, мы сможем установить слежку за ними, — предложил вариант решения Деклан.

— Пока не стоит, — сказал я, забирая со стола все личные дела пропавших. — У нас и так довольно напряженные отношения.

— Если бы ты тогда поставил Ксавьера на место, — напомнил друг, — то этого всего можно было избежать.

— Я не просил давать мне советов, — отрезал я, не желая поднимать эту тему.

— Какие будут распоряжения? — напомнил о своем присутствии командир Теней.

— Проверьте еще раз места, где последний раз видели каждого из пропавших, — не совсем уверенно сказал я, потому что не знал, за что мне еще зацепиться. — Усильте наблюдение за всеми анимагами в нужном возрастном диапазоне. Списки я предоставлю в течение часа. Пока все.

— Будет сделано! — отрапортовал Торн и исчез в воздухе.

— Я тоже пойду, — рассеянно пробормотал я. — У меня там студенты в обмороки падают.

— Много народу упало? — уточнил ректор.

— Пока что только одна, — признался я, — но это не повод не обращать на это внимания.

— Проверил ее на наличие в ней чужой души? — ехидно уточнил Горнел.

— Нет, — сдвинув брови к переносице, ответил я. — Зачем?

— Помнишь, Настя первое время, когда попала в наш мир, тоже часто в обмороки падала, — напомнил мне друг.

Я был так занят мыслями о пропавших анимагах, что даже не подумал просканировать душу девушки.

— Она падала в обмороки, потому что ты рычал на нее без ума, — решил я подколоть друга в ответ, но мысленную заметку себе все же поставил.

После случая с нашей Ведьмой, я уже ничему бы не удивился.

— Иди, умник! — сделав вид, что обиделся, сказал Гор. — Тебя обморочные ждут.

Покинув кабинет ректора, я отправился к себе. Этот разговор всколыхнул слишком много воспоминаний в моей душе. Воспоминаний, которые я усердно пытался спрятать в самые далекие уголки своего бессознательного последние лет пятнадцать.

Я дошел до своей комнаты, бросил папки на стол и, стащив халат, сел в кресло напротив камина. Налил в бокал виски, взмахом руки зажег камин и уставился на огонь.

Память начала подсовывать картины прошлого, где я еще не был монстром в глазах близких мне людей. Где мы дружили, любили и строили планы на будущую жизнь.

А потом в один миг все изменилось. Любовь и тепло в глазах сменились презрением, ненавистью и страхом. Хотя я никогда не желал и не делал зла этим людям. После смерти родителей, они стали моей семьей.

Я тряхнул головой и сделал большой глоток виски. Алкоголь приятно обжег внутренности, а я попробовал переключиться с грустных мыслей на что-то более насущное.

Вспомнился разговор с Горнелом и его предположение, что состояние студентки Штерн может быть связано с тем, что в ее тело попала чужая душа. Как и в прошлый раз, эта мысль была невероятной, но почему-то где-то внутри себя я надеялся, что это именно так. Мне до сих пор было интересно исследовать этот феномен.

Решив для себя, что завтра же вызову ее к себе и просканирую ее душу под видом проведения ментальной диагностики, я залпом допил виски и отправился спать.

А утром меня ждал не самый приятный сюрприз.

Глава 4