Юлианна Винсент – Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (страница 32)

Мы шли рядом, его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала, как браслеты на наших запястьях мерцают в такт — ровно, спокойно, уверенно.

— Знаешь, — сказал Рикард, когда мы свернули в коридор, ведущий к моей временной комнате, где хранились новые наряды, — я, кажется, начинаю привыкать.

— К чему?

— К тому, что моя жизнь отныне состоит из сплошных сюрпризов, — он покосился на меня, и в его глазах плясали те самые искры, от которых у меня внутри все переворачивалось. — И, кажется, это не так уж плохо.

Я хотела было съязвить в ответ, но вдруг поняла, что не могу. Потому что он был прав. И потому что, глядя на него, на эту елку в углу, на эти коробки с лентами, я вдруг почувствовала то, чего не чувствовала уже очень, очень давно.

Ощущение, что все, наконец, будет хорошо.

— Рикард, — сказала я, останавливаясь у двери.

— М-м?

— Спасибо, что подождал.

Он не ответил. Только наклонился и поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо, но так, что у меня перехватило дыхание. 

— Торопись, — сказал он, отстраняясь, и в голосе его снова зазвучала командирская нотка. — Четыре часа — это не так много, как кажется.

Я кивнула, скрывая улыбку, и скользнула за дверь, оставив его стоять в коридоре с таким видом, будто он только что совершил самый трудный подвиг в своей жизни.

А на ожившие земли Хельгарда медленно опускался зимний вечер, и где-то вдалеке зажигались первые огни праздничных костров.

Глава 35

Галина

Пока я наряжалась в своей временной комнате, служанки сновали туда-сюда, то и дело постукивая в дверь с вопросами: какую ленту лучше повязать на перила, где поставить столы для угощений, хватит ли всем места в главном зале. 

Я отвечала, на ходу затягивая шнуровку изумрудного платья — того самого, что заказала в ателье, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам. Ткань мягко струилась по фигуре, а в отражении зеркала на меня смотрела женщина, которую я едва узнавала. 

Молодая, с горящими глазами и легким румянцем на щеках, она улыбалась так, будто знала какую-то прекрасную тайну.

— Госпожа, — служанка робко заглянула в дверь, — хозяин велел передать, что гости уже собираются в главном зале, и если вы не спуститесь через четверть часа, он сам поднимется вас искать.

— Передай хозяину, — я поправила серебряную нить в волосах, — что если он посмеет подняться сюда до того, как я буду готова, он не получит свой подарок.

Девушка хихикнула и убежала, а я сделала последний глубокий вдох, провела ладонями по юбке, разглаживая складки, улыбнулась и вышла в коридор.

В главном зале было шумно и людно. У дальней стены столы ломились от яств — Марта превзошла саму себя: заливная рыба, запеченные поросята, пироги с разными начинками, горы пряников и, конечно же традиционные новогодние блюда с земли.

Я вошла в зал, и шум будто бы притих. Первым меня заметил Рикард. Он стоял у камина, в парадном кафтане темно-зеленого цвета, расшитом серебром, волосы аккуратно зачесаны, щеки выбриты. 

Он смотрел на меня так, будто видел впервые, и в его золотистых глазах отражались все огни зала. А потом он улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Лина, — сказал он, подходя и протягивая руку, — ты прекрасна.

— И ты неплохо выглядишь для дракона, который недавно победил вселенское зло, — ответила я, вкладывая ладонь в его.

Он тихо рассмеялся, и этот смех разлился по залу, словно сигнал. Все обернулись, заулыбались, и праздник начался по-настоящему.

Сначала мы сидели за столами, и я рассказывала гостям о земных новогодних традициях — о елке, о Деде Морозе, о том, как мы наряжались в костюмы и водили хороводы. 

Паулина слушала, подперев подбородок рукой, и в ее глазах стояли слезы — то ли смеха, то ли ностальгии. Марианна тут же предложила устроить хоровод прямо сейчас, и Фрея, недолго думая, вытащила на середину зала перепуганного Дариана.

— Ничего, — крикнула она, — у нас в роду все отлично танцуют! Ты, главное, не наступай мне на ноги!

Мы высыпали на середину зала, и я с удивлением обнаружила, что Рикард не просто умеет танцевать, а делает это с той же уверенностью, с какой держит меч. 

Он вел меня в хороводе, кружил, прижимал к себе, и я чувствовала себя девчонкой, впервые попавшей на бал. 

Дети визжали, взрослые смеялись, и даже суровый Аластор, кажется, позволил Марианне увлечь себя в общий круг.

В двенадцатом часу мы вышли на улицу, чтобы прослушать двенадцать ударов колокола, который Марианна затребовала установить на одной из башен. 

“Какой Новый год без курантов?” — невинно хлопая ресницами, спросила она.

Холодный воздух обжег щеки, но я даже не заметила этого, потому что была ослеплена множеством огней. Вся главная площадь Хельгарда светилась: факелы, фонари, гирлянды из зачарованных светлячков, которые Фрея развесила по перилам и крышам. 

Голубая ель на поляне сияла особенно ярко, и ее свет, казалось, освещал весь замок.

На площади собрались почти все жители ближайших деревень. Они стояли плотными группами, кутаясь в тулупы, и смотрели наверх, где на башне замерли звонари. 

Рикард стоял рядом со мной, его рука лежала на моем плече, согревая даже сквозь плотную ткань плаща.

— Сейчас, — прошептала я, и в ту же секунду над площадью разнесся первый удар колокола.

Гулкий, чистый, он прокатился над заснеженными крышами, над лесом, над холмами, и я почувствовала, как земля под ногами отозвалась на него едва уловимой вибрацией. 

Второй удар сорвал восторженный вздох толпы. До двенадцатого удара все стояли замерев, потом закричали разом, засмеялись, захлопали, и я, повернувшись к Рикарду, крикнула ему в самое ухо:

— С новым годом, Рик!

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня под крики и смех, под сверкание магических огней. И я забыла, как дышать.

— С новым годом, Лина, — сказал он, отстраняясь, и в его глазах горело обещание.

Мы вернулись в замок, когда колокол уже отзвонил, но гулянья на площади только начинались. Кто-то завел хоровод, кто-то пустил в небо зачарованные фейерверки, и дети визжали от восторга, глядя, как рассыпаются золотые искры. Мы с гостями прошли в малый зал, где уже ждали подарки.

Обмен подарками превратился в настоящее представление. Мы распаковывали коробки и радовались как дети всему, что там находили. И когда все презенты были вручены, а время перевалило глубоко за полночь, мы уставшие, но довольные разошлись по своим комнатам. 

Там-то я и решила вручить своему дракону подарок, который приметили еще тогда на ярмарке. 

Я вытащила из потайного кармана маленький сверток, перевязанный шелковой лентой. Рикард смотрел на него с неподдельным любопытством, а я вдруг застеснялась, как девчонка.

— Это… это тебе, — сказала я, протягивая сверток. — Мне показалось, что это… ну, в общем, смотри сам.

Он развязал ленту, развернул ткань и замер.

На его ладони лежала маленькая деревянная фигурка дракона. Искусно вырезанная, с мягкими линиями, с чуть прищуренными глазами и сложенными за спиной крыльями. Дракон, свернувшийся клубком, не грозный, не величественный — уютный, домашний, почти ручной.

Рикард смотрел на нее так, будто видел перед собой самое ценное сокровище. Его пальцы осторожно гладили деревянные крылья, и я заметила, как дрогнули ресницы.

— Ты… — начал он и замолчал.

— Я подумала, — сказала я тихо, — что тебе, наверное, никто никогда не дарил просто так, без повода, что-то такое несерьезное. Не полезное, не для битвы. А просто — потому что.

Он поднял на меня взгляд, и в его золотистых глазах блеснуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Лина, — сказал он, и голос его был хриплым, непривычно тихим. — Я… спасибо.

Он убрал фигурку во внутренний карман кафтана, бережно, словно она была хрупче самого тонкого стекла. Потом, не говоря ни слова, вытащил из-за пояса маленькую бархатную коробочку.

— Это тебе, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая командирская нотка, которую я уже научилась распознавать как маскировку волнения. — Я… я хотел подарить это еще до того, как все случилось, но не успел.

Он открыл коробку.

Внутри на черном бархате лежало кольцо. Тонкое, из белого металла, с камнем, который переливался всеми оттенками золотого и голубого — в точности как браслеты на наших запястьях. 

Свет камня был живым, теплым, и я чувствовала, как он отзывается где-то глубоко внутри, на самой грани сознания.

— Лина, — Рикард взял мою руку, — ты даже не представляешь, насколько сильно изменила мою жизнь. Я прошу тебя стать моей женой! Без договоров и прочего. Если у тебя есть такое желание. 

Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах я увидела то, чего не замечала никогда: неуверенность. Мой дракон, правитель Хельгарда, победитель Эдрика, стоял передо мной и боялся моего ответа.

— Рикард, — сказала я, и голос мой дрогнул.