Юлианна Винсент – Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (страница 29)

Мы с девушками взялись за главное — украшение ели. Это оказалось целым приключением. 

Фрея, пользуясь магией, подвешивала игрушки на самые верхние ветки. Марианна, рискуя сломать шею, карабкалась по приставной лестнице с гирляндой из сушёных ягод. Паулина руководила процессом с земли, покрикивая: 

"Левее! Правее! Нет, это ужасно, давай заново!".

Я же отвечала за самую ответственную часть — определить звезду на верхушку. Пришлось залезть аж на самую верхотуру, цепляясь замерзшими пальцами за ветки, и водрузить туда огромную восьмиконечную звезду, которую мы смастерили из прутьев и блестящего тонкого материала, чем-то похожего на фольгу. 

— Получилось! — заорала я оттуда, с высоты, чувствуя себя альпинистом-любителем. — Я — богиня!

— Слезай давай, богиня! — крикнула в ответ Марианна. — А то замерзнешь и превратишься в ледяную статую. Будет украшение. 

Я спустилась, отряхиваясь от снега, и мы отошли на пару шагов, чтобы полюбоваться результатом. Ель переливалась в солнечных лучах, игрушки мерцали, гирлянды вились по ветвям разноцветными змейками, а звезда на верхушке горела так, будто ее подсвечивали изнутри. 

— Красота, — выдохнула Паулина. — Даже лучше, чем на Земле. Честное слово. 

— Потому что сделано с душой, — кивнула Фрея. — И с магией. И с риском для жизни.

Дети тем временем облепили ель со всех сторон. Они водили хороводы, пели какие-то местные песенки про зиму и снег, и то и дело подбегали к лоткам, выпрашивая у родителей монетки на сладости.

Я смотрела на эту идиллию и чувствовала, как оттаивает что-то внутри. Тот самый холод, который поселился в душе после вчерашней ссоры с Риком, начал понемногу отпускать. 

Может, всё и правда будет хорошо? Может, они успеют?

— Смотрите! — вдруг закричал какой-то мальчишка, тыча пальцем в небо. — Дракон!

Сердце подпрыгнуло и замерло. Я задрала голову, вглядываясь в синеву. И правда — вдалеке, над лесом, мелькнула тень. Огромная, крылатая, величественная.

— Это Рикард? — ахнула Фрея.

— Не похоже, — прищурилась Марианна. — Слишком маленький. И цвет... Серый? У наших золотистые.

Холодок пробежал по спине. Я вглядывалась в приближающуюся точку и чувствовала, как браслет на запястье начинает пульсировать тревожно, неровно, будто предупреждая.

— Это не наши, — выдохнула я.

И в этот момент земля дрогнула.

Сначала легонько, будто кто-то прошёл тяжёлой поступью. Потом сильнее. Дети перестали играть и испуганно прижались к родителям. Взрослые замолчали, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Что это? — прошептала Паулина, хватая меня за руку.

— Не знаю, но…

Я не договорила. Потому что из леса, окружающего поляну, хлынули черные фигуры в длинных плащах с капюшонами, из-под которых не было видно лиц. Они двигались бесшумно, быстро, и с каждым их шагом земля вздрагивала сильнее.

А в небе тем временем та самая серая тень спикировала вниз, и я успела разглядеть — это был дракон. Но не такой, как Рикард или Герард. Мелкий, тощий, с тусклой чешуёй и глазами, в которых горел не золотой, а красный, злобный огонь.

— ВСЕ, В ЗАМОК! — заорала я что есть мочи. — ПРЯЧЬТЕ ДЕТЕЙ!

И поляна взорвалась криками.

Я никогда не думала, что в мои семьдесят три мне придётся организовывать эвакуацию посреди новогоднего праздника от нападения секты безумцев и их ручного дракона. Жизнь, определённо, набирала обороты.

— Фрея, твоё зелье! — крикнула я, хватая за руку пробегающую мимо мать с двумя детьми и толкая их в сторону замка. — Вокруг ели! Быстро!

Фрея метнулась к дереву, на ходу вытаскивая склянки. Марианна уже была рядом со мной, в руке у неё сверкнул кинжал.

— Их много, — процедила она сквозь зубы. — Сотни две, не меньше.

— Вижу, — ответила я, лихорадочно соображая. Стража уже выстраивалась в линию между замком и поляной, но их было втрое меньше. — Паулина, уводи людей! Мы задержим их.

— С ума сошла? — Паулина побелела. — Вас тут просто сомнут!

— Не сомнут, — пообещала я, чувствуя, как внутри разгорается та самая ярость, которая когда-то помогала мне выживать в очередях за колбасой. — У нас козырь.

Я вытащила из кармана камень. Он пульсировал теплом, будто живой, и в его глубине переливался тот самый голубоватый свет, который я видела в своих снах.

— Эдрик, — прошептала я, вглядываясь в толпу нападающих. — Я знаю, ты здесь. И я знаю, что тебе нужно. Так выходи, поговорим, как цивилизованные люди!

На миг мне показалось, что это не сработает. Но толпа чёрных фигур расступилась, и из леса вышел ОН.

Без капюшона. С бледным, искажённым ненавистью лицом и глазами, в которых горело то самое безумие, которое я успела разглядеть в карете.

— Птичка моя, — пропел он, и его голос разнёсся над поляной, заглушая крики. — А я ведь говорил, что ты мне ещё пригодишься. И вот — весь Хельгард у моих ног. Где твой дракон, птичка? Где же твой могучий муж?

Я сжала камень в руке и улыбнулась той самой улыбкой, которой в прошлой жизни провожала особо наглых чиновников на пенсию.

— А ты выйди и спроси у него лично, — сказала я громко. — Если, конечно, не боишься обжечься.

Эдрик замер. Его взгляд скользнул по моему лицу, по руке, сжимающей камень, и в глазах вспыхнула жадность.

— Камень, — выдохнул он. — Отдай его мне, и я обещаю…

— Ты ничего не обещаешь, — перебила я. — Ты лжец, убийца и трус. И единственное, что ты получишь — это…

Я не договорила. Потому что небо над нами разорвал золотистый свет, а следом — рёв, от которого заложило уши.

— ЭТО ПОРЦИЮ МОЕГО ГНЕВА, УБЛЮДОК! 

Рикард обрушился с неба, как возмездие.

Глава 32

Рикард

Я падал с неба, и это падение длилось целую вечность. 

Золотистая чешуя горела в лучах заката, но внутри меня не было огня. Только ледяная, выверенная ярость. Внизу, на заснеженной поляне, среди мечущихся фигурок людей, я видел только одну. Маленькую, хрупкую, сжимающую в руке проклятый камень. 

Лина. Моя Лина. 

Она стояла гордо подняв голову, словно собралась биться с этим упырем до конца. 

— Герард! — прорычал я, не оборачиваясь. — Я вниз, прикройте с флагов.

Оставлять их троих против толпы бракованных драконов было опасно, но любой из них на моем месте поступил бы точно так же. Я сложил крылья и камнем рухнул вниз, туда, где решалась моя судьба. 

Земля вздрогнула от удара. Снег взметнулся ледяной стеной, и когда он осел, я стоял между Галиной и Эдриком, расправив крылья так, чтобы заслонить ее от всего мира.

— Ты получишь порцию моего гнева, ублюдок! — злобно рыкнул я. 

— Рикард! — воскликнула Галина полным облегчения и тревоги голосом. 

— Не вмешивайся! — отозвался я, чувствуя, как внутри закипает тот самый жар, который я так долго сдерживал. — И не двигайся.

Она послушалась. Впервые за всё время она послушалась без спора.

Эдрик смотрел на меня. Вблизи он был ещё отвратительнее, чем в прошлый раз. Бледная кожа, острые скулы, тонкие губы, искривленные в торжествующей усмешке. 

Но глаза... глаза были пустыми и холодными. В них не было ничего, кроме расчета и той самой бездонной ненависти, что пожирала его изнутри годами. 

— Явился, — произнёс он, и голос его сочился ядом. — Дракон. Царь зверей. Владыка Хельгарда. — Он сплюнул мне под ноги. — А знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? 

— Свою смерть, — прорычал я, делая шаг вперёд.

В ответ Эдрик рассмеялся высоким, истеричным смехом, от которого у меня внутри всё перевернулось от омерзения.  

— Смерть? — удивленно воскликнул он. — Не-е-ет. Я вижу вора. Паразита. Тварь, которая сосет жизнь из этого мира, потому что сама не способна ничего создать. Ваш род правит веками, копит магию, жрёт земли, а мы... — его голос сорвался на крик, — мы, в ком течет человеческая кровь, должны ползать у ваших ног и вымаливать объедки!