Юлианна Винсент – Психолог для дракона (страница 28)

— Стыдно показаться сла-а-абой, — тянул слова Сант. — Стыдно быть той, которая не смогла.

Он не спрашивал. Он утверждал и выворачивал мою душу наизнанку. Ведь именно так все и было. Насмотревшись на истерики своих предков по женской линии и испытывая стыд за их поведение, однажды, я решила для себя, что такой не буду никогда.

Ну и к чему мы пришли? Я задыхаюсь от собственного стыда посреди магического леса в компании волка, который даже съесть меня побрезгует. Стоит ли мой стыд всего этого?

— Что ты всегда хотела сделать, но тебе было стыдно? — испытывающие, фиолетовые глаза Санта, смотрели на меня с хитринкой.

Я поняла систему, если я не пытаюсь что-то говорить, то и дышится мне более-менее. По крайней мере, вдохнуть я могу чуть больше, чем ничего и без хрипов. Немного успокоившись, я задумалась над вопросом, который задал мне волк.

"Что я всегда хотела делать, но мне было стыдно?" — спросила я сама у себя.

И тут память подкинула картинку, мне лет пять, я у бабушки в гостях. Стою у зеркала в какой— то бабушкиной шляпе и пытаюсь петь в расчёску, словно в микрофон, тогда популярную песню Андрея Губина "Такие девушки как звёзды". У меня уже нет двух верхних передних зубов, поэтому я нещадно шепелявлю.

— Такие девуски, как фвесды, сто фетят ф небе да утла, — кривлялась я перед зеркалом, — в адну ис них лефко и плосто флюбисца лас и нафсигда.

Мне нравилась эта песня. Я представляла себя той, о ком пел Губин. В своей маленькой голове, я была той звездой, в которую так легко влюбиться.

— Эй, звезда шепелявая! — окликнула меня бабушка со смешком в голосе, входя в комнату. — Не позорилась бы хоть. Ни слуха, ни голоса, ни зубов. За то шляпу мою нацепила. Сними, кстати, она дорогая, итальянская, не дай бог порвешь!

"Спасибо, ба, за ещё один комплекс в моей жизни", — подумала я про себя, а из глаз опять покатились слезы.

Злые слезы. На себя. На бабушку. На весь мир. Я поверила ей, а не своему желанию петь. Винить некого. Маленький ребенок всегда больше верит взрослому, чем себе. Как бы грустно ни было.

С тех пор я больше никогда не пела. Мне было стыдно. И больше не слушала смазливые песни Губина. В моем плей— листе был рок. Суровый, правдивый и бьющий в самое сердце. Был даже топ любимых песен, которыми я заслушивалась. Если я сама не могла так петь, то я хотя бы могла слушать.

— Так что же это было? — прервал мои размышления Сант.

— Пе..., — я не смогла сказать все слово.

— Ты можешь сделать это сейчас? — спросил волк.

Мои глаза округлились от осознания того, что именно мне сейчас нужно сделать, чтобы пройти это испытание стыдом. Мне нужно спеть перед единственным живым существом, находящимся рядом со мной, которое смотрит на меня осуждающе, даже когда я молчу. А что будет, если я запою, голосом, которого у меня нет, в прямом смысле этого слова.

— Лес не пропустит тебя дальше, если ты останешься заложником своего стыда, — подлил зверь масла в огонь.

"Господи, Настя, — стала убеждать я сама себя, — ты в лесу. У тебя из зрителей только волк. Что ты теряешь, кроме собственных оков?"

"Заложником своего стыда", "собственных оков" — мысли стали собираться в картинку. — То есть я сама себя заставила замолчать своим стыдом? Лес не насылает на меня проклятия. Он вытаскивает наружу то, что есть у меня внутри. Ужас, Настя, какая ты тупица! Это же элементарно! Так ладно, пока не попробуешь — не узнаешь, что из этого получится. Надо выбрать песню", — задумалась я.

Была одна, которую я очень любила всей душой. Она олицетворяла для меня мой жизненный и профессиональный путь.

Я начала потихоньку напевать мелодию этой песни и, о, чудо! у меня получился звук. Следом стала шепотом произносить слова, и они тоже получились. Обрадованная результатом, я стала петь еще громче. И постепенно песня стала литься из моего горла на весь лес. А, горящие одобрением, глаза Санта придавали уверенности в себе.

В груди медленно растекалось тепло. В какой-то момент мне даже показалось, что звуки леса слились в мелодию и недалеко стоящее дерево превратилось в гитариста, потому что я слышала гитарный риф. И даже если бы под лапами волка появились барабаны, честное слово, я бы не удивилась.

Закончив петь, я задышала полной грудью. Мне было так легко и свободно внутри, словно я скинула с себя ношу в сто килограмм. И ведь, пока ты не задумываешься об этом, не замечаешь, каким тяжелым может быть груз, в виде стыда, обид и прочих негативных установок, который мы с детства бережем как зеницу ока и таскаем везде за собой, как ребенок — любимую мягкую игрушку.

Глава 30

Горнел

Вернер Фрост, глава тайной канцелярии короля, был одним из тех, с кем в юности мы ставили на уши эту академию. Будучи магом-универсалом с преобладающим страхом, он был труслив и изворотлив. Но это не мешало ему быть зачинщиком всех, запрещенных уставом академии, шалостей. Фрост постоянно искал новые способы повеселиться и развлечься, несмотря на все предостережения и угрозы наказания.

Его зависть к силе драконов и анимаморфов заставила его настолько искусно подставлять нас, что мы с Дэмианом не сразу поняли это. А, когда нашли доказательства, пришли в бешенство и вломили Вернеру по заслугам. И конечно же, должность «на побегушках у короля» подходила ему, как никому другому.

И сейчас, этот паскудный засранец, прохаживался мимо меня с сальной ухмылкой на лице, явно ощущая себя хозяином положения:

— Ну что, Харташ, — потирая руки, проговорил Фрост. — Вот ты и попался! Больше не получится строить из себя честного и благородного.

— Когда есть из чего строить, почему бы и не воспользоваться случаем? — пытаясь незаметно почесать татуировку, которая зудела до потемнения в глазах, игриво проговорил я.

Я бесполезно терял время с этим дрышевым мерзавцем. Если бы не занимаемая мной должность главнокомандующего, я бы уже давно стер мерзкую ухмылку с его лица о брусчатку перед академией. Но законы нашего мира не позволяли мне этого. И основная проблема была в том, что это были магические законы, а значит, обмануть их было довольно непросто.

По Вернеру было видно, что он нервничает, хотя, он старательно пытался от меня это скрыть. А нервничать он мог только при одном условии, если у него на меня ничего не было и взяться неоткуда было, а король поставил задачу меня нейтрализовать.

А зачем королю от меня избавляться? — подумал я про себя.

Ответ пришел сам собой: «Чтобы добраться до моей Ведьмы!». Дракон внутри зарычал, а я дернулся.

Фрост среагировал моментально. Он подскочил ко мне, схватил за шею и, пользуясь тем, что у меня были связаны руки за спиной и, как ему казалось, я не мог ему противостоять, впечатал меня спиной в стену, что было силы.

Глаза главы тайной канцелярии налились кровью, а в голосе появились истеричные нотки:

— Еще раз дернешься, я сломаю тебе твой драконий хребет, раскрошу каждый сустав, а из драконьей кожи сделаю себе плащ! Ты меня понял?

— Ммм… Устанешь! — лишь возмущенно подняв бровь, ответил я, а про себя подумал, что король довольно сильно запугал Фроста, раз тот перешел на угрозы. Вот только меня абсолютно не волновали, сказанные им слова, потому что я уже послал ментальный сигнал командиру Теней.

Секунда и мы с Вернером поменялись местами. Теперь уже я прижимал его к стене, держа за горло, а он хрипел и дергался под моим пристальным и злым взглядом.

— Интересно даже, — спокойно проговорил я, не обращая внимания на то, что мой оппонент может задохнуться. — Чем же таким пригрозил тебе король, что ты забыл о том, что угроза жизни и здоровью в отношении главнокомандующего Обители Вдохновения карается заключением?

— Хрррр, — что-то невнятное прохрипел мне в ответ Фрост.

Поняв, что так ответов от него я не добьюсь, швырнул этого трусливого пса в угол, подошел и наклонился.

— Вилмар все равно добьется своего! — ехидно хихикнул, отползая в угол, Вернер. — Ты не успеешь ее спасти.

Дракон внутри меня зарычал и я направил магические плетения внутрь Фроста так, что мужчина стал корчиться от боли.

— Место? — сквозь зубы процедил я.

— Ты опоздал, Горнел! — сплюнув кровью на пол камеры, злорадно проговорил глава королевской канцелярии.

— Я спросил: место? — сжимая руки в кулаки и выворачивая наружу его поганое нутро магией, повторил я.

Вернер взвыл от боли, выгнувшись дугой, и сквозь всхлипы произнес:

— Храм Забвения!

Я остановил магию. Больше он не представлял для меня никакого интереса. И в этот момент в воздухе возникли мои Тени во главе с Торном.

— Я смотрю, мы опоздали? — спокойным голосом проговорил командир Теней.

— Я узнал то, что мне нужно было! — так же безэмоционально ответил я. — Можете забирать.

Я не стал дожидаться, пока Тени уведут Фроста. Выбил ногой дверь камеры и отправился в Лес Отчаяния, спасать свою Ведьму. Хотя уже тогда понимал, что до Храма Забвения я доберусь только ценой собственной жизни.

Глава 31

Настя

Какое-то время мы с Сантом шли молча. Я, честно говоря, я уже немного подвыдохлась от всех прошедших через меня душевных потрясений. А впереди, если верить моему новому спутнику, было еще два. И я даже не хотела представлять, что именно меня там ждет.

В один момент, даже захотелось обесценить весь тот психотерапевтический путь, что я прошла за все годы в профессии.