Юлианна Винсент – Психолог для дракона (страница 26)
— Да, я бы сжег к дрышу всю академию! — проговорил я вслух, видимо, обращаясь к тем любопытным птичкам на подоконнике.
— Курлык-курлык! — осуждающе ответили мне птички.
И в этот же момент мне в ногу воткнулся один из осколков моего окна. Я наклонился, вытащил осколок и, глядя на него, подумал о том, что моя беспокойная женщина могла напридумывать себе всё, что угодно и вряд ли это "что угодно" сулило мне что-то хорошее. Жаль, что, уходя обратно в душ, я ещё не подозревал о том, что меня ждет.
Глава 27
Настя
— Франческа, подожди! — окликнул меня знакомый голос, когда я шла к экзаменационной площадке, в тщетных попытках приструнить рвущуюся наружу разрушающую магию.
Я уговаривала себя успокоиться, потому что академия ни в чем не виновата. Никто не виноват в том, что я по уши втрескалась в дракона, который не удосужился ответить мне взаимностью. И кроме самой себя мне тут винить некого, а значит, и крушить все вокруг, не причастное к моей проблеме, не стоит.
— Профессор Юнггер! — все-таки догнал меня Брэйв.
— Да, Кристиан, — я обернулась и тяжело вздохнув, спросила: — Что ты хотел?
— Я хотел пожелать тебе удачи на сегодняшнем экзамене, — тихо проговорил парень, потупив взгляд в пол. — И сказать, что очень благодарен тебе за то, что ты научила меня дружить с моим гневом. Если бы я не сдал тот экзамен, отец бы сжил меня со свету.
— Мы все очень благодарны Вам, профессор! — сказал выходящий из-за дерева голубоглазый блондин Лукас.
Я посмотрела за спину Криса и увидела, что все мои двадцать несмышленышей пришли поддержать меня сегодня. И мое сердце дрогнуло. Я не хотела, но слезы покатились по щекам сами по себе. Я смотрела на их счастливые лица, в которых больше не было страха или желания легкой наживы и внутри меня разливалось тепло. Каждый из них получил шанс на дорогу в жизнь, и я была уверена, что они обязательно воспользуются этим шансом.
— Вы научили нас доверять друг другу, — вышла вперед рыжеволосая Алетта. — И быть командой.
— А еще научили не бояться принимать поддержку, — показывая на сплетенные в замок руки с зеленоглазой Элизабет, сказал Лукас.
— Они неделю встречаются, — закатил глаза Брэйв, — и он хвастается этим на каждом углу.
— А тебе просто завидно! — беззлобно ответил Люк, показав парню язык.
Я смотрела на их перепалку, улыбаясь сквозь слезы, и мое сердце сжималось от осознания того, что я вижу их в последний раз. Я привязалась к ним.
— Какие же вы все-таки еще дети! — проговорила я, шмыгая носом и раскрывая свои руки для объятий. — Пошли обниматься!
И все двадцать студентов, чуть ли не сбивая друг друга, ринулись ко мне в объятия, наперебой говоря слова благодарности и поддержки, а слезы из моих глаз хлынули с новой силой. Всем своим нутром я ощущала, как у нас происходит обмен энергией: доброй, теплой, вдохновляющей. Мы напитывались друг от друга, без ущерба для своих магических резервов и это было восхитительно. Мне даже на миг показалось, что эти ребята, став такой сильной командой, сами того не понимая, создали новые магические плетения.
Связав цвета магий своих ведущих эмоций: красный и желтый, они получили теплый оранжевый цвет, олицетворяющий смелость доверять и не бояться получать новый опыт. И этим они сделали мне самый ценный подарок. Мне всегда было трепетно наблюдать за созданием чего-то нового, столь нежного и хрупкого. Я тоже была им очень благодарна за них. Еще немного постояв с ребятами и успокоившись от внезапно нахлынувших эмоций, я все же отправилась на экзамен.
Глава 28
Настя
Лес вел себя сегодня беспокойно. Словно догадался о том, что я задумала покинуть этот мир навсегда. Небо над ним было темным, вдалеке тучи разрезали острые лезвия молний. Сильный ветер трепал волосы и тренировочные куртки выпускников. Они бодрились, но было видно, что они опасаются того, что будет там, за границей.
С ними мы тоже немного сдружились, пока проводили тренинги. Они поведали мне о том, что быть принятым в Отряд Теней — самая почетная должность. Но отбор очень суров. Не все возвращаются с экзамена. Они знают на что идут.
Мне было грустно расставаться с этим миром. Я уже привыкла к нему. Именно в нем я на максимум прочувствовала свою значимость. Именно в нем я осознала и приняла, что на самом деле являюсь частью чего-то большего. И все те сны, что снились мне в детстве про сказочный лес и больших и сильных принцев-драконов, были не такими уж и снами. И что не зря меня всю жизнь тянуло ко всему магическому и волшебному. Вспомнить хотя бы, как я до дыр засматривала сериал «Зачарованные».
Я уже продумала весь свой план побега. Поэтому сейчас мне нужно было скрыться в толпе, пришедшей посмотреть и поболеть за сдающих экзамен. Дойти до нужной точки входа, которую скрупулезно высчитал Дэмиан, потом добраться до Храма Забвения, а там и до родного мира недалеко будет.
Лес встретил меня не самым благоприятным образом. Ветер стал еще сильнее, поднимал с земли листья и пыль. Все это летело мне в лицо. С неба стал понемногу накрапывать дождь. Неожиданно и очень громко, словно у меня над ухом, раздался раскат грома. Я подпрыгнула.
Последняя моя прогулка по Лесу Отчаяния не радовала меня приятными воспоминаниями. Я невольно поморщилась и потерла плечо, которым и вписалась в дерево, когда один недолюбленный дракон швырнул меня в приступе ярости. Если честно, по-хорошему бы, после той истории, вообще, бы мне в этот лес не соваться.
— Но мы же не ищем легких путей? Да, Настя? — спросила я сама у себя. — Мы их просто не видим.
И словно в подтверждение моих слов о том, что мы не видим путь, меня окутало непроглядным туманом. Таким, что я даже не видела своей вытянутой руки. И вот, вроде тревожной я не была никогда и трусихой тоже, но даже мне в такой обстановке стало жутко.
— Вот, только тумана мне еще не хватало! — опять вслух, проворчала я.
Решив, что двигаться куда-либо при нулевой видимости, глупо, я остановилась. Попыталась, как Аллегрова, развести туманные тучи руками — не получилось.
— Я уже смотрела в глаза изъянам! — прокричала я в пелену тумана. — Потом в лазарете лежала три дня.
— Так ладно, Настя, — опять заговорила я вслух, — если тебе снова вспомнился этот стишок, значит что-то ты там не до конца разгадала. Это как с родителями — их можно до конца жизни прорабатывать, все равно что-нибудь да вылезет. Какая-нибудь не купленная кукла в 2002 м. Поэтому, давай разбирать по строчкам:
Туман — имеется. Глаза застилает. Значит, есть сейчас какой-то страх, который меняет мою суть. Что это за страх? Суть у меня ведьминская — это я уже поняла. Что для Ведьмы самое страшное?
Тут мне в голову стали приходить картинки из книг и фильмов, что я когда-либо видела в своей жизни и самой яркой оказалась ведьма, которую сжигали на костре. Испокон веков Ведьмами звали ведающих женщин, которые знали больше, чем другие. Им втирались в доверие, а после сдавали инквизиции.
— Самый большой страх Ведьмы — предательство, — озаренная догадкой, проговорила я вслух. — Вельдан предал доверие Эвелины. Горнел сейчас предал мое доверие. А предал ли? Он ведь мне ничего не обещал.
Внутри меня словно повернулся ключ на один паз. Щелкнул механизм. Туман стал рассеиваться, а я ощутила острый запах озоновой свежести. Ее было много, она обволакивала. Так пахнет воздух после дождя. Повернувшись, я увидела огромное фиолетовое пятно, которое освещалось вспышками молнии. Прошла чуть вперед и вышла к целому цветочному полю.
Не отдавая себе отчета, я вошла в поле, как завороженная. Мне казалось, что эти прекрасные цветы со мной разговаривают.
К горлу подступил ком, хотелось выть от обиды. Я ведь и вправду поверила в то, что Горнел — мой принц. Что, наконец-то, вопреки всем семейным сценариям, я обрела ту самую любовь, о которой пишут в книгах. Какой девочке не хочется ощутить себя принцессой в сильных руках главного красавца?
Я бросалась из стороны в сторону, вдыхая аромат свежести, исходящий от цветов, и захлебываясь слезами, что бесшумно текли по моим щекам. Как забавно все случается в этой жизни?! Сколько раз я говорила своим клиентам на сессиях, чтобы они всегда выпускали из себя эмоции со звуком. Они так проще проживаются. А сама?
Бросаюсь на цветы и задыхаюсь в немом вое, готовая разодрать грудную клетку и легкие, лишь бы только сделать глубокий вдох. А не получается. Пытаюсь издать хоть какой-нибудь звук. Стон. Всхлип. Из последних сил вдыхаю, обжигающий легкие, слишком свежий, воздух и просто ору.