Юлианна Винсент – Психолог для дракона (страница 17)
— Франческа Юнггер не является потомком Верховной Ведьмы Эвелины, — подтвердил мои мысли Альфред.
— Но как тогда объяснить такие резкие перемены в ее поведении? — я задал вопрос даже не Альфреду, а как будто самому себе.
Хранитель молча смотрел на меня, словно чего-то ожидая.
— И сегодняшний экзамен, — я продолжить говорить сам с собой, — я видел этих ребят и то, что они сделали — это был высший пилотаж для первокурсников. Та Франческа, которую я знаю, точно не смогла бы научить их такому, ни за две недели, ни за год, ни за всю жизнь. Это забытые техники, их дед мне в детстве показывал под строжайшим секретом, когда во мне проснулся дракон. Он говорил, что это тайные знания Ведьм.
И тут меня словно осенило. Я соскочил с кресла, повернулся к Альфреду и увидел его улыбающееся лицо:
— Это не Франческа! — ошарашенно проговорил я. — В ее те…
Договорить я не успел, потому что за моей спиной раздался звук распахивающейся двери, а исчезающий дух оповестил:
— К вам посетители, господин ректор!
Я развернулся к двери с недовольным рыком на всю академию. Еще никто не позволял себе так ввалиться в мой кабинет (кроме Дэмиана).
Со словами:
— Господин ректор, вы не имеете права увольнять профессора Юнггер! — ко мне в кабинет ввалилась толпа решительно настроенных первокурсников во главе с Кристианом Брэйвом.
Глава 17
Настя
Стекла в окнах лазарета задребезжали.
— Опять Гор птиц пугает, — флегматично заметил мой дружочек лекарь, размеренно потягивая свой чудесный апельсиново-мятный чай.
— Ну, как-то же он должен развлекаться, — отхлебнула я из чашки, в которой был ароматный напиток. — А то совсем от своей суровости загнется.
Я пыталась шутить, хотя на самом деле мне было дико грустно. После того, как объявили результаты экзамена и, выполнив свою часть сделки, ректор поставил моим несмышленышам высший балл, я поздравила ребят и сославшись на то, что плохо спала ночью и устала, сбежала с общего празднества.
Какое-то время бродила по академии, гладя стены, словно они были для меня самым родным на свете. А потом ноги сами принесли меня в лазарет, к Дэмиану. Я знала, что я все сделала правильно, заключив с Рычуном эту сделку, но мне все равно было грустно. Дэм, как истинный друг, сначала меня отругал за то, что я поторопилась, а потом налил свой волшебный чай и укутал в плед. Этот парень точно знал толк в поддержке неадекватных женщин.
— Ты точно все решила? — с надеждой, что я передумаю, спросил лекарь.
— Да, Дэмиан, — с тоской ответила я. — Отказываться от своих слов — не в моих правилах.
— Все-таки, ты истинная Ведьма! — восхищенно проговорил друг. — Мне бабушка рассказывала в детстве истории про них. И ты, словно, сошла со страниц одной из таких историй. Справедливая, отважная, благородная, защищающая слабых.
— Как интересно ты говоришь фразу: «Стукнутая на всю голову», — горько усмехнулась я.
— Зря ты так! — отмахнулся Дэмиан. — Я, действительно, восхищен тобой. Горнелу никогда никто не перечит. Я не в счет, мы старые друзья. Ни преподаватели, ни тем более студенты. Да, его даже король слегка побаивается.
— Король? — уточнила я.
— Угум, — подтвердил друг, отпивая чай из чашки, на которой была изображена великолепная рысь.
— Это который Вилмар Третий? — задала я еще вопрос.
— Он самый, — кивнул мужчина и одобрительно добавил. — О, я смотрю, ты стала изучать историю нашего мира.
— Ну, не совсем добровольно — немного замявшись, проговорила я. — Дело в том, что мне это приснилось.
— Даже так? — удивился Дэм. — И что там было? В твоем сне?
И я рассказала ему краткую версию своих снов, тактично умолчав о том, что в половине из них нагло целовалась с ректором. Но даже без этих подробностей, Дэмиан вытаращил на меня свои красивые глаза и, когда я закончила рассказ, восхищенно сказал:
— Ня-с-тья, если твои сны — это правда, а из бабушкиных историй я знаю, что Ведьмы могли управлять реальностью через сны, то ты — бесценный подарок для нашего мира.
— Или огромная заноза в чьей-то, жаждущей власти, заднице, — резонно подметила я, хихикнув. — Не просто так же у вас от Ведьм избавились двести лет назад.
— К сожалению, подлинной истории я не знаю, но я знаю, что тебе нужно делать! — радостно подскочил с кресла Дэмиан. — И это точно не увольняться!
— Что? — с опасением спросила я.
— Идти в гости к моей бабуле! Она точно знает ответы на все вопросы! — Хейнрот хотел сказать что-то еще, но тут в воздухе возникла голова Альфи и тревожно сообщила:
— Госпожа Ведьма, там толпа первокурсников пытается отстоять ваше честное имя перед рычащим ректором и есть риск, что Горнел с Брэйвом подерутся!
— О, пошли, я хочу на это посмотреть! — уже подходя к двери из лазарета, радостно сообщил друг.
Мне ничего не оставалось, как отправиться за лекарем с максимально страдальческим лицом.
Настя
По мере нашего приближения к кабинету ректора, рычащие звуки оттуда становились все громче. В какой-то степени, я даже восхитилась своими несмышленышами, то есть они настолько подружились со страхом и гневом, что не побоялись пойти против ректора.
Почти подлетев к кабинету и распахнув дверь, я оказалась в эпицентре ссоры между ректором и первокурсниками. Главными от делегации «детей» выступали Кристиан и Лукас. Горнел стоял, опираясь на стол своей упругой задницей, скрестив руки на груди и молча метал молнии в студентов. Его взгляд метнулся ко мне и на лице появился оскал:
— А вот и виновница торжества пожаловала! Как раз вовремя!
Решив не реагировать на его ехидные выпады, я обратилась к Дэмиану с просьбой:
— Дэм, уведи, пожалуйста, студентов.
Друг заметно расстроился, видимо, все-таки рассчитывал посмотреть на драку, но кивнул и стал выводить девушек и парней из кабинета.
— Да, Дэм! — едко кинул вслед другу Рычун. — Забери студентов! Взрослым нужно поговорить!
Забрав последнего, Дэмиан потянулся, чтобы закрыть дверь и шепотом сказал мне:
— Если что, я — за тебя!
— Я все слышу! — грозно рыкнул ректор, но дверь уже закрылась.
Я развернулась к Горнелу, его взгляд был полностью прикован ко мне и ничего хорошего не предвещал. Еще какое-то время мы стояли, молча глядя друг на друга и сверля друг друга взглядом. Не знаю, о чем думал дракон, но я отчетливо слышала его рык в своей голове. И размышляла о том, какую стратегию выбрать: нападать или отступать?
Нападать не было сил, отступать — не позволяло врожденное упрямство. И я как обычно выбрала третий вариант, которого не было в списке выборов. Я молча обошла ректорский стол, села в его кресло, взяла лист бумаги и перо, и стала писать:
Я была зла. Я устала. И я даже не подумала о том, что в этом мире должна быть другая формулировка заявления на увольнение. Но останавливаться я не собиралась.
Я поставила свою размашистую подпись и протянула листок ректору, который все это время стоял у меня над душой, глядя, как я нагло сижу в его кресле.
— Что это? — сквозь зубы спросил он, принимая у меня листок.
— Заявление! — отчеканила я. — Как и договаривались!
Я встала и направилась к двери. И мне, конечно же, не позволили уйти просто так:
— Неокрепшее детское, значит? — почти промурлыкал ректор у меня за спиной.
Я громко втянула носом воздух, затем так же громко выдохнула, резко развернулась и почти врезалась лбом в твердую грудь Рычуна. Вдохнула еще раз и утонула в многогранности его запаха. От него пахло свежестью бергамота и грейпфрута, и немного кедром. Его грудь медленно поднималась от тяжелого дыхания, а на шее, убегая под ворот черной рубашки, пульсировала венка. Я стояла и боролась с озорным желанием прикоснуться к ней пальцами. А может, и не только пальцами. Нервно облизав губы, я услышала, хриплое:
— Против твоего желания? — продолжая стоять ко мне почти впритык, спросил мужчина. — Значит, ты не хочешь уходить?
— Не хочу, — словно завороженная ответила я, поднимая на него глаза.