Юлианна Винсент – Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! (страница 26)

— Дорогой, что такое опять? — капризно спросила Урсула. — Только не говори, что опять работа. Я уже устала делить тебя, то сначала с этой твоей, теперь с работой. Сколько можно?

— Господин инквизитор, вы просили лично докладывать, если что-то случится.

— Слушаю.

— На леди Марианну сегодня ночью совершено нападение. Она не выжила.

Глава 34

Марианна

— Сижу-у за реше-о-откой в темни-и-ице сыро-о-ой, — тихо напевала я себе под нос, сидя на твердой шконке. — Вскорме-о-онный в нево-о-ле оре-о-ол молодо-о-ой.

Не знаю, сколько времени я провела в этой сырой темнице, но пятую точку я уже знатно отсидела, а размяться здесь было особо негде. Стены давили, мрак угнетал, и каждое мгновение казалось вечностью.

Судя по тишине вокруг, я была тут одна, даже стража вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и отчаянием. Из небольшого отверстия вверху стены было видно кусочек неба, которое медленно, но верно становилось светлее. Небо светлее становилось, а моя жизнь — нет.

Вдруг где-то послышался шорох и какое-то вошканье. Я, словно загнанный зверь, подобралась всем телом и затаилась. Сердце бешено колотилось. Что это? Кто это?

В начале коридора отворилась тяжелая дверь и внутрь, с грохотом толкая перед собой железное ведро, вошла невысокая женщина плюс-минус моего истинного возраста. Она была одета в простое платье, на голове — белый чепчик, из-под которого выбивались седые, туго заплетенные косички.

Вместе с ней в помещении появился свет и заспанный охранник, который явно не ожидал такого дерзкого вторжения.

— Бабуль, нельзя туда, — пытаясь остановить старушку, промямлил стражник. — Приказ лорда.

— Поди, милок, в колодец, — проворковала женщина, ее голос был теплым и мягким, как летний ветерок, — охолонись. Видала я приказы лорда твоего. Паутиной зарастем, он же первый скакать кабанчиком будет, что пауков развели.

— Бабуль, ну как же? — растерявшись, спросил молодой парень.

— Поди, сказала, — все так же по доброму сказала бабушка, но в ее голосе слышались стальные нотки.

Парень неопределенно кивнул и отступил, пропуская ее внутрь.

— Понапридумывает приказов, а я потом страдай, — ворчала себе под нос женщина, подходя к моей камере. — Это хто ето здесь? Ну ка, выйди, покажись!

Я осторожно слезла со шконки, ноги затекли и отказывались ровно ходить и подошла к решетке. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее.

— Ты чьих будешь, деточка? — внимательно разглядывая меня проницательными зелеными глазами снизу вверх, спросила бабушка. Ее взгляд проникал в самую душу.

— Марианна я, — начала было я.

— Брешешь! — резко оборвала меня она. — Марианнку то я знаю. Видала пару раз. Моською похожа на нее ты, а душа другая. Взрослая, мудрая. Не марианнкина. Признавайся, давай, иначе не выпущу тебя отсюдова.

— А если признаюсь, выпустите? — удивленно спросила я.

— А то ж, смотря, как признаешься, — честно сказала бабуля. — Я ложь за версту чую и душу гнилую сразу определить могу. Когда врешь и плохое делаешь, душа сразу же гнить начинает.

— Маргарита я, — призналась я. — Не здешняя. Не по своей воле сюда пришла, но зла не держу и не желаю никому.

— Вижу, — отозвалась бабушка и тут же провела рукой по замку на решетке и та почти бесшумно отворилась. — Пошли, поможешь мне паутину собрать. А той сегодня после завтрака у малышей занятие по видам пауков, а все образцы старшие растащили на опыты.

«Какие малыши? Какие старшие? О чем вообще, говорит эта милая женщина?» — было очень много вопросов и абсолютно никаких ответов, но помогать собирать паутину, я все-таки пошла.

В самом неосвещенном углу моей темницы оказалась целая фабрика по производству паутины любых форм, толщин и узоров. Пауки, разных размеров и видов, деловито сновали туда-сюда, выполняя свою работу. Я аж рот открыла от изумления.

— И давно ты у нас? — спросила бабуля, когда я снимала очередную паутину с потолка. — Меня кстати Ядвига зовут. Но можешь звать меня бабушка Яга.

От неожиданности, я чуть не свалилась с того хлипкого выступа, на котором стояла.

— Ты чавой это? — нахмурив седые брови, спросила баба Яга. — Высоты боишься что ли?

— Нет, — ответила я, спрыгивая с выступа и пояснила, — просто в моем мире тоже есть баба Яга. Героиня сказок и легенд. Вот я и удивилась.

— Тоже красивая и мудрая? — прищурившись, спросила бабушка, её глаза светились озорным огоньком…

— Очень, — я еще и кивнула для убедительности.

Ядвига выпрямилась, насколько это могла позволить ее скрюченная спина и поправив белый чепчик на голове, гордо произнесла:

— Мы, Ядвиги, в любом мире прекрасны! — когда минутка ее внутреннего самолюбования была окончена, Яга скрючилась обратно и скомандовала: — Хватай ведро да пошли, я тебя с остальными познакомлю. Кстати, а ты как тут оказалась?

— Меня Аластор сюда отправил, — даже не задумываясь, ответила я, как было.

— Алик? Вот паршивец! — разразилась праведным гневом бабушка Яга. — Ну попадется он мне на глаза! Отхожу его метлой! Пойдем, деточка!

Мы выбрались из подвала, и я замерла, не в силах сдержать удивление.

Все это время, я думала, что нахожусь в тюрьме. Но то, что я увидела был не тюремный двор.

Небольшой, ухоженный сад, утопающий в зелени. Повсюду цветы, клумбы, ухоженные дорожки. Дети радостно бегающие по территории и огромное здание чем-то похожее на храм или монастырь.

— Где мы? — восторженно спросила я у бабы Яги.

— В пристанище для тех, кому нужна помощь, — пояснила бабуля и пошла в сторону толпы маленьких детей, что играли на лужайке.

Я медленно осела прямо там на траве, почувствовав, насколько сильно вымотали меня все прошедшие события.

Ноги словно налились свинцом. Злость, обида, непонимание, раздражение и усталость — все смешалось в один горький клубок.

В этот момент вдали показалась фигура. Высокая, статная, с той самой ледяной ухмылкой, от которой у меня по коже мурашки бегали. Аластор.

И… произошло нечто невероятное. Все дети, игравшие на лужайке, сорвались с места и с восторженными криками:

— Дядя Алик пришел! — понеслись к нему.

Глава 35

Марианна

Лицо верховного инквизитора короля преобразилось и озарилось искренней улыбкой. Каждого ребенка он знал по имени и с каждым поздоровался — с кем-то за руку, кого-то обнял, кого-то потрепал по волосам.

Он вел себя так, словно для него это была самая естественная среда. Словно он каждый день не злых ведьм убивал и боролся с монстрами, а был доброй Мэри Поппинс для этих детей.

Я сидела на траве и любовалась этой картиной ровно до того момента, пока Аластор не подошел ко мне и не опустился рядом.

Его нахождение так близко вызвало внутри целый шквал неопределенных эмоций, от напряжения до жгучего любопытства. Я с трудом оторвала взгляд от играющих детей и посмотрела на него.

Лицо его было спокойным, даже умиротворенным. Словно он не верховный инквизитор, способный на жестокость и безжалостность, а обычный человек, любующийся закатом.

— Ты удивлена, — констатировал Аластор, скорее утверждая, чем спрашивая.

Голос его был низким, бархатистым, но в нем я все еще чувствовала ту самую внутреннюю силу, которая заставляла меня трепетать.

Я молча кивнула.

— Я думала, что ты… другой, — пробормотала я, не в силах подобрать более точные слова.

Он усмехнулся.

— Другой? В каком смысле? — в его глазах мелькнул какой-то озорной блеск, словно он ждал, что я выдам все свои самые сокровенные мысли.

Я набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Злой, жестокий, бесчувственный. Ты же… инквизитор.

Дракмор вздохнул, его взгляд снова стал серьезным.

— Да, это часть моей работы, — признал мой почти бывший муж. — Но это не определяет меня как личность.