Юлианна Винсент – Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! (страница 14)

Заминка случилась тогда, когда по правилам этого танца нужно было поменяться партнерами и мне в пару достался, естественно, кто? Правильно! Злобно рычащий дракон!

— Какого черта ты творишь? — рыкнул мне в ухо Дракмор, его голос был низким и хриплым, словно он пытался сдержать бурю эмоций.

Аластор взял меня за талию крепко, но с удивительной нежностью, ведя в плавных, почти гипнотических движениях. Его руки были тверды и уверены, каждый шаг и поворот казались тщательно продуманными, словно он знал этот танец наизусть.

Мы кружились по залу, наши тела почти сливались в одно целое, а вокруг нас словно искрилась невидимая энергия, напряжение между нами было ощутимо каждому, кто смотрел.

Мои пальцы непроизвольно сжимали его руку, сердце билось чаще, а в голове метались противоречивые чувства — страх, раздражение, но и нечто большее, что я не могла до конца осознать.

— А тебе еще не надоело меня об этом спрашивать? — фыркнула в ответ я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я, может быть, сейчас живу свою лучшую жизнь, а ты пристал как банный лист, что творишь, да что творишь. Что хочу, то и творю!

Аластор продолжал кружить меня в танце, игнорируя правила по смене партнера и вызывая этим недовольные взгляды окружающих. Его глаза горели яростным огнем, в них читалась решимость и некая боль, словно он боролся не только с внешними обстоятельствами, но и с самим собой.

— Ты не была раньше такой.

— Я была молодой и глупой. А сейчас постарела, помудрела и поняла, что не все в том мире крутится вокруг тебя!

— Если ты не перестанешь позориться… — процедил сквозь зубы дракон, но я его перебила:

— То что? — с вызовом глядя ему в глаза, спросила я. — На цепь меня посадишь? В башне запрешь?

— Не надо. Играть. На моих. Нервах! — чеканя каждое слово, потребовал Дракмор.

Его взгляд вертикальных зрачков прожигал меня насквозь. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, а руки, лежащие на моей полуголой спине, болезненно впивались пальцами в кожу. В этот момент воздух вокруг нас словно сжался, напряжение стало почти осязаемым, искры негасимого конфликта пронзили пространство.

Этот мужчина был явно небезразличен к своей бывшей жене, но его поступки до сих пор были мне неясны, поэтому сдаваться в этой битве я не собиралась.

Танец уже закончился, и гости стали расходиться с танцпола, образуя из себя своеобразный коридор. Мы остановились, дыхание у меня было сбивчивым, сердце бешено колотилось в груди, а взгляд Дракмора оставался тяжелым и напряженным.

— Тебя ждут, — я кивнула в сторону импровизированного алтаря и высвободилась из рук бывшего мужа.

Он дернул головой, словно стряхивая наваждение и ничего не говоря, отправился на место жениха, а я отошла и встала рядом со своими сопровождающими, которые поглядывали на меня с нескрываемым интересом.

Церемониймейстер объявил невесту, и Леди Пион вплыла в бальный зал на этот раз в белом пышном свадебном платье, но с огромным розовым пионом сзади.

«Что за маниакальная любовь к пионам?» — подумала я про себя.

Все гости разразились аплодисментами, приветствуя и подбадривая невесту. Я тоже похлопала. А что? Ей можно было поаплодировать хотя бы за целеустремленность.

Аластор встретил леди Пион прохладной улыбкой и учтиво подал ей руку, помогая преодолеть ступеньки, ведущие к алтарю.

Урсула же светилась счастьем, как начищенный пятак.

Слово взял священнослужитель:

— Лорд Дракмор, прежде чем начать церемонию, я должен убедиться в том, что ваш прежний брак расторгнут. Будьте добры, документы.

Аластор достал из внутреннего кармана те самые свернутые вчетверо бумаги, которые я тогда подписала, и молча предал их священнослужителю.

Мужчина в белой мантии развернул документы и, дочитав до конца, поднял на Дракмора удивленный взгляд.

— Что-то не так? — поинтересовался Аластор, невинно глядя на священнослужителя.

— К сожалению, — прокашлявшись, начал мужчина в белом. — Согласно этим документам, ваш брак, лорд Дракмор, не расторгнут и провести церемонию я не могу.

По залу прошлась волна удивления и непонимания, но я этого уже не увидела, потому что спешила на выход из дворца, язвительно хихикая. В груди будто поселилась легкая искра свободы, но в глубине души я ощущала нарастающее напряжение — словно невидимый груз подступал к горлу, предупреждая о неизбежных переменах.

Чуть ли не с разбега запрыгнула в первый подъехавший экипаж и, не глядя, сказала кучеру, куда ехать. Колеса закрутились, и я с облегчением почувствовала, как дворцовые стены отдаляются. Но в этом облегчении таилась зыбкая тревога, словно тень, следовавшая за мной по пятам.

Дорога под колесами экипажа внезапно перестала быть ровной. В какой-то момент мелькавшие за окном деревья приняли угрожающий вид — мы явно заехали в лес, и с каждой минутой темнота вокруг сгущалась, а воздух становился плотнее, словно сама природа предупреждала меня об опасности.

Карета подпрыгнула на очередной кочке, и в этот миг время будто замедлилось. Я почувствовала, как тело отрывается от сиденья, словно брошенное в воздух, а потом резкий удар и моя голова столкнулась с чем-то твердым. Тьма накрыла меня мгновенно, и я потеряла сознание.

Когда, наконец, открыла глаза, сердце бешено застучало — я стояла привязанная к столбу посреди горящего костра. Жар пламени бил в лицо, а вокруг меня кружилась толпа людей в странных одеяниях.

Глава 18

Марианна

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — пробормотала я вслух, оглядываясь по сторонам.

Я стояла, связанная у столба, и чувствовала, как жар от костра постепенно поднимается всё выше, словно живое существо, готовое поглотить меня целиком.

Пламя плясало, срываясь в яркие языки, которые тянулись к небу, оставляя за собой клубы густого, душного дыма. Искры, как маленькие звёзды, взлетали вверх и исчезали в темноте, а треск горящих дров казался зловещей песней.

Гореть на костре мне раньше не приходилось, поэтому я понятия не имела как из него выбираться.

Вокруг меня ходили люди в длинных темных балахонах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Их шаги были тихими, почти бесшумными, но в движениях читалась холодная решимость.

Они бормотали какие-то древние слова, неясные и странные, словно заклинания, призванные усилить пламя. Их голоса сливались в моих ушах, вызывая тревогу и беспокойство, но я старалась не показывать слабость.

Сердце колотилось бешено, страх и отчаяние смешивались с гневом и непокорностью.

— Эй, — крикнула я им. — А причину сожжения можно узнать?

Естественно меня проигнорировали. Я попыталась подергать руками, но кажется только туже затянула веревку.

Умирать второй раз, да еще так бездарно, не хотелось. Я постаралась подобрать ногами полы платья к себе поближе, чтобы как можно сильнее отсрочить момент, когда огонь переберется на ткань и она вспыхнет, как мешочек с порохом.

— Ты заплатишь за свою тупоголовость, — напротив меня остановилась фигура в капюшоне, заставляя кровь стынуть в жилах. Ее голос, полный угрозы и ненависти, пронзил меня насквозь, словно холодный нож.

— Если надо заплатить, — оживилась я, стараясь не показывать, что боюсь. — Давайте я заплачу. У меня есть деньги.

— Нужно было выпить яд и избавиться от ребенка, — прошипела фигура. — Но ты безмозглая дура! И поплатишься за это!

Да, что ж ты будешь делать-то, а? Опять они с этой беременностью.

— Да не беременная я! — выкрикнула я в ответ. — Все? Решили вопрос? Отпускайте меня!

Смех, который раздался в ответ, был жестоким и безжалостным, словно эхо моего собственного страха. Я видела, как рядом с капюшоном появились ещё двое — их присутствие усиливало ощущение обреченности. Но я не могла сдаться.

— Ты не поняла, — прошипела одна из фигур. — Твоя судьба уже предрешена. Ты не выберешься из праведного огня. Ты сгоришь так же, как сгорели наши планы!

— Эй, ребята! — крикнула я, услышав озвученную претензию. — Давайте-ка будем разделять ответственность. Я к вашим планам не имею никакого отношения.

Ветер, подхвативший пламя, заставил меня вздрогнуть, и я ещё плотнее прижалась к столбу, стараясь удержаться на цыпочках, не позволяя страху поглотить меня целиком.

Мне ничего не оставалось, кроме как молиться всем богам о том, чтобы произошло чудо и спасло меня. Хотя, честно говоря, в силу молитвы верилось с трудом.

Мимо уха что-то пролетело со свистом и одна из фигур в капюшонах упала плашмя на спину. Началась какая-то возня. Крики. Сектанты стали разбегаться в разные стороны.

Я заметила, как от деревьев стали отделяться тени и двигаться в сторону полянки, на которой меня собирались поджарить.

— Именем Верховного Инквизитора короля, вы все арестованы! — прогремел в воздухе до боли знакомый голос. — Всем оставаться на своих местах. Попытка к бегству приравнивается к смерти на месте без суда и следствия.

Тени метались по поляне и обволакивали тех, кто еще пару секунд назад чувствовал свою власть и превосходство надо мной. Сейчас же они жалко постанывали и корчились от боли.

Как же быстро все меняется! Вот только огонь почему-то до сих пор гореть не перестал и уже обжигал мне кончики пальцев.

И в эту же секунду у меня перед глазами метнулся черный плащ и схватив меня вместе со столбом, к которому я была привязана, вытащил из костра.

— Доигралась? — злобно процедил Аластор, туша голыми руками начинающий загораться подол моего платья.