Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 31)

—Во-первых, у моего мужа не было любовницы. А во-вторых, с убитой мы не были ни в каких, мы не общались.

—Но были знакомы?— прищуривается и слегка наклоняется в мою сторону.

—Мы виделись один раз.

—И как закончилась ваша встреча? Это была ссора? Коммуникация была ведь. И как бы вы не отрицали очевидное, но по всем новостям гуляют недвусмысленные фото/видео, так что мысли о любовнице не на ровном же месте, Анна Владимировна.

Знает, как продавить, жук. Но мы это тоже обсуждали. С учётом, как именно закончилась наша беседа и сколько свидетелей тогда было, сложно отрицать очевидное.

Уверена, они уже нашли пару человек, которые готовы подтвердить ссору, мои слова, брошенные невпопад, и многое другое, чуть ли не фото/видео, если таковые сохранились в заведении.

—Я доверяю своему мужу. Нет, она настойчиво хотела поговорить, а я не имела такого желания. В итоге ушла, если это можно назвать коммуникацией, то да, вот такая коммуникация у нас была, — пытаюсь расслабиться в кресле, всматриваясь в следователя прямо.

—Хорошо, конечно, но у нас есть записи с камер, одна висела прямо над вами и ещё писала звук. Анна Владимировна, вы не хотите рассказать подробнее, о чем именно была ваша беседа, и угрожали ли вы погибшей? Просто вытекают все новые и новые подробности, и мы должны расследовать каждый аспект этого дела. Как юрист, вы меня понимаете, да? — лыбится гринчем и чуть ли не довольно потирает ручки.

Купленная тварь, реально думает, что может так притянуть меня за уши?

В разговор вмешивается Власов, задавая наводящие вопросы, размазывая следователя по стене словесным потоком и большим количеством контраргументов.

По большей части я молчу, терпеливо вслушиваясь в разговор следователя и адвоката. Понятное дело, что Власов продавливает свою линию, а следователь нервно теребит в руках ручку, которая скоро сломается от такого напора.

—Что ж, Анна Владимировна, вопросов к вам больше нет. Вы свободны, — показательно вежливо произносит он, вставая с кресла.

Мы прощаемся и выходим, и только на улице я понимаю, что все это время дышала слабыми глотками. Сдуреть.

—Он хочет меня приплести к делу? —спрашиваю у адвоката шепотом, а тот ухмыляется.

—Нет, конечно, это все косвенно, прямых нет. Он хочет запугать и продавить главного подозреваемого. Так что на допросы мы будем ходить часто. К этому нужно готовиться.

Уже дома Вика меня отогревает и вручает в руки чашку с ароматным травяным чаем.

—Тебе сейчас надо, бледная ты поганка, — шутливо произносит, расставляя еду на стол. —Как все прошло?

—Наверное, хорошо, спасибо тебе.

Вика поднимает голову и подмигивает:

—А мне за что?

—Что терпишь меня тут, — хмыкаю, на что она улыбается шире.

На самом деле, наверняка это сложно, что чужой человек постоянно в доме, а ещё и этому чужому человеку надо оказывать моральную помощь. Или наблюдать за вечно кислой миной.

—Ой, ты не бери в голову, все хорошо. Сейчас главное вырулить во всем этом безобразии, так что забей.

Сидим ещё некоторое время, после чего я отправляюсь отдыхать. Меня все чаще стала одолевать усталость, перебороть которую не получается.

Коротко поговорив с отцом по телефону, засыпаю. И так несколько дней, не происходит ничего, кроме как нарастающее волнение всё-таки не даёт покоя.

И не зря в конечном итоге.

Очередным утром я застаю Лёшу в печальном настроении, он на меня не смотрит, лишь коротко здоровается и дальше погружается в свои мысли.

—Новости есть?

Молчит. Вика тоже как-то подозрительно тихо себя ведёт, что ей совершенно не характерно. Я начинаю догадываться о неладном.

—Говори как есть, — бросаю тихое.

Дыхание перехватывает, а пульс срывается на галоп.

—Избили в камере, живой, но на теле нет живого места. Официально: конфликт с подселенным к нему соседом по камере. Неофициально: сама все понимаешь, Ань, — смотрит на меня прямо, произнося страшные слова

Ужас по телу прокатывается волной. Ни слова вымолвить в итоге не могу, только с места подрываюсь и бегу в свою комнату.

—Успокойся, я мог и не говорить, Ань.

—Да уж понятно! В стиле Архангельских, да? — не останавливаюсь, поднимаюсь по лестнице, когда до меня долетают последние слова.

—Если хочешь помочь реально, помоги, а истерики устраивай в другом месте.

Я врастаю в пол, цепляясь взмокшими ладошками о парапет.

—Как?

—Собирайся, расскажу по дороге.

Глава 34

ГЛАВА 34

АНЯ

Я сижу на переднем сидении Лешиной машины, глядя в окно на мимолетные проходящие пейзажи. Взгляд мой устремлен вдаль, но размышления о том, что происходило, занимают разум. Дыхание перехватывает.

Поверить сложно, что почти все зависит от одного человека, который совсем не хочет участвовать в этом деле. Леша коротко обрисовал суть дела, намекнув, что я со своей женской мягкостью смогла бы помочь сдвинуться делу с мертвой точки. Ну и еще кое-что, он уверен, что у меня получится. Интуиция…

Леша, сосредоточенно ведущий машину, откидывается на спинку сиденья и вздыхает. Машина ревет со страшной силой, мы несемся вперед, и в какой-то момент кажется, что взлетаем.

—Надеюсь, она согласится свидетельствовать.Я уже не знаю, как сломать эту суку,-произносит он, не отрывая глаз от дороги. Я перевожу напряженный взгляд на Архангельского и поверить не могу, что он давил на женщину.

—Ты ей угрожал? - с неверием спрашиваю, а у самой по телу скользит холодок.

—Нет, я вел переговоры. У нее есть то, что поможет нам угрохать падаль и засадить его в тюрьму надолго, но она из ссыкливых.

Я пообещал охрану и полное содействие, но она упрямо отказывается! Еще и съехала после последней встречи со мной к черту на кулички. Как будто есть места, где я не смог бы ее найти.

Киваю, едва заметно качнув головой. Понимаю, что важно уговорить ее, но не уподобляться им, тем, кто готов на все ради цели. Пусть я может во многом тоже готова на все, чтобы наконец-то оставить этот кошмар позади.

Глаза увлажняются, но плакать я себе запрещаю, сильнее прикусывая губу до болезненных смазмов.

—Как она может помочь? — вожу пальцем по мокрому стеклу и ухожу в прострацию.

—У нее есть какие-то доказательства, но она ссыкует их нам дать. Срок давности, конечно, штука упертая, но…это помогло бы нам выйти на других девушек, у которых срок давности не истёк. Ты думаешь ,он не продолжает издеваться над детьми? — прищуривается и сжимает с силой руль.

Ощущение, что сейчас его разворотит от злости.

Машина останавливается у скромного дома на окраине города. Леша выключил двигатель, и мы оба выходим из машины.

Малышенко Валерия должна была быть здесь, в этом тихом месте, потому что решила сбежать от настойчивых попыток Архангельских и команды моего мужа добиться от нее согласия.

—Я тут пока буду.

Он опирается на бампер и складывает руки на груди. Топчусь на месте, втягивая носом воздух. Со стороны дома лучится приглушенный свет.

Стучу настойчиво несколько раз, но ответа нет. Хоть и слышны приглушенные шаги. Кто-то подходит к двери, очевидно, посматривает в глазок.

С одной стороны, я понимаю эту девушку. Конечно, с учетом всех вводных, совершенно ясна причина отказа и даже переезда.

Если она готова сбежать хоть на край света, то может ей действительно страшно. Какие могут быть гарантии, если даже адвоката “закрыли”. Никаких гарантий, выходит.

—Кто? — звучит недовольное, положительное и злобное.

—Меня зовут Анна Архангельская, откройте, пожалуйста.

—Нет. Уходите. Я с вами говорить не буду, — отрезает моментально, укладывая на лопатки и пресекая все попытки к коммуникации.