Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 3)
Может я и есть никто? Мне ясно дают это понять.
—А где мужа потеряла? — отец обнимает меня и целует в обе щеки. На языке так и вертится ответ. Хотя, когда мой папа откроет новости, пояснения ему будут совсем не нужны.
—Да так, я в гости.
— Виктор Иванович, цветете и пахнете.
—Это все банька, Марк, — хмыкает он, а я захожу внутрь. Меня еще потряхивает от пережитого.
Глава 3
ГЛАВА 3
АНЯ
Сажусь за барный стол и жду, пока засвистит чайник. Через панорамное окно вижу, как отец настойчиво приглашает Марка внутрь, но тот отмахивается и уезжает. Не хочет быть между молотом и наковальней, и я его понимаю, в самом деле.
У меня дрожат руки, и я очень стараюсь успокоиться.
Да, давно, да, все очевидно, но от этого не становится менее больно.
—Ну давай, рассказывай, дочь, что стряслось. Ты прямо с вещами, лица на тебе нет, — с порога переходит к делу мой отец, и я набираю в легкие побольше воздуха, чтобы описать все, что сейчас внутри, более корректно, чем так, как могла бы.
А мой отец в курсе, как я могу. С учетом того, как в подростковом возрасте мы «воевали». Мама была своеобразной буферной зоной, но с ее уходом все изменилось. Мы воевали, но не переставали от этого любить друга, а в случае папы — он также меня защищать.
—Кирилл мне изменяет, мы давно уже не семья на всех возможных уровнях. Чужие люди. Пап, я развожусь. Дай мне контакты нормального адвоката, который не зассал бы пойти против моего мужа, — всю мою тираду лицо у папы становится темнее и темнее, а под конец и сама страшусь в упор смотреть в его злобное выражение.
Ноздри широко раздуваются, а мои внутренности скручиваются. До боли.
—Это может быть подстава, малыш. Твой муж непростой человек, а скандалы могут его репутацию подпортить, и даже скорее не его, а тех, с кем он работает. Откуда информация? — короткий ответ режет без ножа. Да, конечно, с чего бы на слово верить своей собственной дочери?
—Включи новости, папа, ты же судья, неужели есть что-то, о чем ты не в курсе?
Мой телефон начинает вибрировать, и я тут же сбрасываю, что непременно замечает отец. Кир настойчив в своих попытках до меня добраться, однако. Неужели Марк еще не сообщил? В пот бросает в момент.
Включаю режим полет и перехожу на вай-фай, чтобы был доступ к мессенджерам. С тяжелым сердцем включаю злополучную запись и ставлю перед отцом смартфон. Прямо со звуком играет и со всеми прелестями, чтобы услышать, как мой муж доволен сопровождением в бане. Какая же его спутница красотки и так далее.
У самой же состояние такое, будто бы меня катком прокатили, размазав по земле. Поверить не могу, что это случилось со мной. Все еще не могу.
—Я сотру его в порошок, даже мокрого места не оставлю, говнюк ты эдакий. Тварь! — отец с жаром стучит по столу и в момент краснеет, наливаясь гневом как кипящий чайник. —Он пожалеет, что на свет белый родился!
—Пап, это все лирика, но я хочу развод, — шепчу ломающимся голосом. Только сейчас понимаю, что оставила свой планшет дома, а там вся моя работа.
От досады кусаю губы и посыпаю голову пеплом. Надо же быть такой идиоткой.
Слышится сигнал клаксона со двора, и я очень хорошо понимаю, кто приехал.
Отец переводит на меня нечитаемый взгляд, коротко кивает и приказывает:
—Ты наверх, нам с ним есть, о чем поговорить.
В том, что домой к отцу приехал мой муж, сомнений не возникает ни у кого из нас.
Я стою в своей комнате и терпеливо наблюдаю за тем, как ворота частного дома отца разъезжаются и на подъездную дорожку въезжает крузак моего мужа. Он выходит оттуда резко и тут же двигается в сторону дома, где его перехватывает отец.
Я не слышу целиком разговора, лишь только то, что произносится в сердцах. Меня по спирали прокручивает, вытягивая нервные окончания.
—Ты, сопляк, мне что говорил? Что ты мне в уши влил? Что ты мне говорил обо всем этом в свое время? Что надо было? Девок других иметь за глазами у своей жены? Ты мою дочь опозорил на весь город! Ты никто был и звать тебя было никак, где бы ты был, если бы не я?!
Что? О чем это он? Придвигаюсь ближе, чувствуя, что подслушиваю что-то, изначально не предназначающееся для моих ушей.
У них были договоренности?
Кирилл в бешенстве. Видно, как грудная клетка раздувается от глубоких вздохов. Он метает злобный взгляд в отца, и тут же охрана двигается к мужчинам с явным намерением выбросить Архангельского за пределы территории.
Чувствую, как пальцы начинают холодеть.
—Я отчитываться должен только перед своей женой. Будет лучше, если мы с ней сейчас поговорим. А вы, при всем уважении, вмешиваться не должны.
—Ты к моей дочери даже не приблизишься, на пушечный выстрел не пущу, — охрана хватает Кирилла и толкает к машине, заламывая руки за спину.
—Я все равно ее заберу, не сегодня, так завтра.
—Черта с два ты ее заберешь! Сосунок!
Я в шоке стою за шторой и рассматриваю происходящее с щемящим сердцем.
Дальше разговор происходит настолько приглушенно, что я не слышу ничего, только вижу, как Кирилл с силой вырывается и что-то отвечает моему отцу. Следом его острый и пронзительный взгляд перекидывается вверх, прямо туда, где за шторой прячусь я.
Он криво улыбается, показывая пальцами трубку у уха, отчетливо проговаривая жестами, что мы еще поговорим, садится в машину и резко срывается с места, выезжая задним ходом с территории дома.
Все что сейчас услышала — это новый ушат дерьма, о котором мне следовало бы знать раньше.
Я отмираю, только когда слышу тяжелые шаги отца, и резко оборачиваюсь.
—О чем ты говорил с ним?
Мне ответ и не нужен, догадки роятся в голове одна за другой.
Отец не отвечает, бросая на меня угрюмый взгляд, встает рядом со мной у окна и тяжело выдыхает, склонив голову.
—Не думаю, что после моего рассказа ты захочешь со мной говорить, дочь. Я крупно проштрафился, впервые ошибся с доверием, оказанным твоему мужу.
Ясно. Отхожу медленно, а затем сажусь на кровать, чувствуя, что ноги меня не удержат.
Не хочу думать о плохом, но мой отец упрямо делает все, чтобы только об этом я и думала.
—Мой люди видели Кирилла на нескольких встречах неформального типа с девушкой из видео, которое ты мне показала. Я тогда устроил разнос крупный, и его аргументы были вполне резонны. Эти совместные мероприятия прекратились. Они и правда были показушные и раздутые. Одним словом, это не первый раз, когда я вижу эту деваху, — забивает последний гвоздь в крышку гроба отец, а я даже не нахожусь с ответом.
Мне кажется, что все вокруг меня предали. Горло дерет, и я молча встаю, выхожу из комнаты, несмотря на окрики отца.
Закрываюсь в одной из гостевой, опускаюсь на пол и взрываюсь новой волной слез, только теперь остановиться я не могу, какие бы доводы рассудка не всплывали в голове.
Я не жалею себя, но Кирилл — это слишком сильные чувства, настолько, что мне дышать сейчас сложно.
—Доча, послушай, он ведь непростой адвокат не самых обычных людей, такие вещи и правда
Можно заиграться…продолжаю я фразу своего отца. Но говорить с ним сейчас сил совершенно нет.
—Я хочу побыть одна, — глушу рыдания, стараясь успокоить ломающийся голос.
—Хорошо, поговорим завтра. Я пока наберу надежного человека…
Заваливаюсь на бок прямо на полу, упираясь лицом в мягкий ворс пушистого ковра. В руках зажат смарт, и я совершаю очередную ошибку, заходя в мессенджер.
Если какой-то отдаленной частью мозга я могла бы допустить ту вероятность, о которой только что мне вещал отец, то теперь нет. Теперь у меня сомнений нет. Как и семьи.
С незнакомого номера приходят фотографии, которые даже в миниатюре умудряются размазать меня катком по асфальту.
Увеличиваю каждую и отчетливо вижу множество фотографий моего мужа и той сексапильной девицы с видео. Все сняты «из-под полы», так что о постановке не может быть речи. Как художник я вижу постановочные кадры, понимаю, когда люди играют, а когда живут.
Самые разных фото с разных ракурсов впиваются мне в глаза острием. Как пара они везде смеются, обнимаются.
В душе по швам расходится все, и я словно умираю.
Безумный спазм в груди переползает вниз живота, рождая там вибрацию перед взрывом.