Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 2)

Есть желание крушить и ломать, но вместо этого я возвращаюсь в дом, спускаюсь в мастерскую и забираю оттуда свои краски.

Глава 2

ГЛАВА 2

АНЯ

Факт номер один: мой муж трепетно относится к дому, здесь все делалось с любовью, и он им дорожит. Настолько сильно, что здесь все подобрано лично мною, а моим вкусом он всегда восхищался.

По поводу и без Архангельский хвастался всегда тем, что его жена полностью составила план дома и разработала дизайн всего, что находится внутри. Ландшафтный только не относится ко мне.

Охранники не следуют за мной в дом. Вместо этого — терпеливо ожидают приказа босса у ворот.

А я позволяю себе сделать выпад, на который раньше, быть может, не осмелилась, но теперь мне плевать. Я эмоциональная и всегда старалась быть понимающей, но мое терпение провалилось сквозь землю, а я разламываюсь пополам.

Ну что ж, я тоже умею показывать характер, Архангельский. Я тоже могу все и даже больше. Мне отчаянно надоело сдерживаться, и да, снова скандал, и на этот раз он будет последним.

Стою перед стеной, которую я разрисовала собственноручно, перед той, которую «подарила» мужу на очередную годовщину. Здесь изображены волки как символ верности на фоне зимнего леса, припорошенного снегом. Когда-то он просил эту безоговорочную веру и верность, и говорил, что кинет мне весь мир к ногам

Я потратила на эту картину три месяца, а теперь смотреть на нее не могу. Физически больно. Верности нет, нечего и любоваться.

Вскрыв банку с белой краской и одновременно прикусив губу, я делаю рывок и выливаю содержимое на стенку, скрывая работу, которая мне всегда приносила тепло на душе. Хватит.

Кисточки хватаю и смешиваю цвета, раскрыв все баночки и тюбики. Я вся в краске и пол тоже далек от совершенства. Волосы давно затянуты в узел.

На подрыве и надломе я творю достаточно часто в последнее время, потому что открою вам секрет: я давно думаю развестись с мужем. Мы теперь словно чужие люди, и с каждым днем становится все хуже.

Мне казалось, что беременность может спасти наши отношения, но ребенок ведь не клей, да и я не могу забеременеть от того, кого никогда нет дома.

Ухмыляюсь горестно, размазывая красный цвет по белому. Совсем как моя сочащаяся кровь из проткнутого сердца.

Спасает меня теперь только творчество, но и оно далеко от идеального решения вопроса. Сублимировать на постоянной основе не получается.

Кисть в руке дрожит, но это лишь потому что дрожу я, и зуб на зуб совсем не попадает. Дышу надсадно и мне очень больно, каждый взмах кистью приносит очередную волну рыданий, которые я отчаянно глушу в себе. Нет. Ни капли. Уже вырисовывается голова феникса, остальное в размазанных каплях разных цветов, как имитация перьев.

Сколько в таком состоянии я творю, не знаю, меня на паузу ставят принудительно. Вкрадчивый удивленный голос.

—Хм. Постмодернизм? Мне нравится, — звучит весело. Я узнаю голос и стираю тыльной стороной ладони пот с лица. Дышать нечем. Запыхавшись, разворачиваюсь, и вижу правую руку моего мужа. Он же совладелец компании и ближе ему, чем родной брат.

Марк внимательно рассматривает меня с ног до головы, явно отмечая мой бешеный взгляд, потому что ведь цепляется за него, словно оступаясь. Но не только за это, а еще за бегущие дорожки слез.

—Привет, ты в порядке? — снова звучит от него, но я только киваю молча. —Без настроения? Или проблемы в раю?

Он кривовато улыбается, стягивая с себя пиджак. Не могу сказать, что рада его видеть, и меня бесит, что он вхож в дом настолько, что охрана пропускает его как своего в то время, как я не могу спокойно выйти из собственного же дома.

Внутренности сжимаются сильнее как под прессом. Плакать еще при этом засранце не позволю себе ни за что на свете.

—Марк, Кирилла нет, так что, если ты не против, я бы хотела продолжить.

—Уверена? — он снисходительно приподнимает бровь, уверенно считывая фибры лжи. Скрыть от него хоть что-то затея так себе.

—А что изменится, если я тебе скажу правду?

—Все, — смеется он. —Зачем врать? Судя по картине, ты не в порядке. Вот я и уточняю, чем помочь тебе, — он подходит ко мне ближе, сцепив руки за спиной. Мышцы наливаются как под давлением. Он, конечно, немного меньше моего мужа, но тоже не червяк.

Молчу. Я и он. А затем решаю, а почему бы и нет?

—Отвези меня в мою галерею, пожалуйста.

Он молча кивает, окидывая взглядом все то безобразие, что я натворила.

—А это так и…

—Так и останется, да, — иду в комнату, решаясь собраться еще быстрее, чем в первый раз. Краска быстро смывается в душе, волосы сушу абы как, натягиваю платье—свитер и сгребаю все самое необходимое на первой время.

Я четко уверена в том, что не вернусь сюда.

Остается надеяться, что нас выпустят, а хотя…иногда кажется, что людям моего мужа позволено даже больше, чем его собственной жене.

Нас выпускают, и что самое удивительное, даже вопросов не задают. Я удрученно осматриваюсь по сторонам и ежусь, как будто меня обдувают ледяным воздухом. Что это значит?

—Поругалась с мужем?

Открывать душу перед ним не хочется, потому что любая информация, полученная им извне, тут же передается Кириллу. Не глядя на Марка, бурчу в ответ скупое:

—Нет. Просто меня не выпустили в этот раз даже с сопровождением.

И в принципе я не солгала. Негоже мне без охраны появляться хоть где-то. Кажется, мой муж считает, что раз теперь его счет в банке давно перевалил за сумму с шестью нулями, то теперь всюду должны быть телохранители.

На мои прямые вопросы о том, стоит ли чего-то бояться, он с улыбкой отвечал «не бери дурного в голову, это просто статус». Мне этот статус не нужен.

Тем более я давно перестала входить в новый круг общения своего мужа. Таким же образом он мог бы съехать на том, что теперь я — его домработница, а зачем домработнице охрана?

Ни одну мою выставку муж не посетил, уверяя меня, что работы полон рот. Ни одно мероприятия, куда меня приглашали как исполняющего оформление специалиста — тоже. Пару месяцев назад я оформила книгу и мои иллюстрации красуются на обложке бестселлера.

Он молча вручил мне в качестве подарка кольцо с бриллиантом, которое видно с Марса, но так же не пришел поддержать. Мы мало времени проводим вместе, а когда проводим, то это все сводится к постельным вопросам, сытым от которого не будешь.

Я все так же хочу своего мужа, но чертовски скучаю по тому парню, который однажды меня забрал себе, бескомпромиссно и жестко, обломав надежды всех тех, кто пытался за мной ухаживать. Сейчас же во мне что-то умерло.

Марк открывает мне дверь и сам садится за руль, медленно едет вдоль улиц нашего загородного комплекса. А я же пытаюсь понять, в какой момент все пошло не так.

И в какой момент моя счастливая семейная жизнь превратилась в фиктивный брак. Иначе я теперь назвать это все не могу…

—Слушай, я буду вынужден сказать Киру, что отвез тебя сюда. И скорее всего, оставить тебя до его приезда не смогу. Охрана ведь не просто так нанята. Мы теперь люди другого полета, защищаем разных личностей и идем против таких же необычных людей, которые могут и отомстить. У нас сейчас проблемы и серьезные, так что я бы не стал пренебрегать своей безопасностью.

Мое сердце пропускает удар. Что значит пренебрегать безопасностью?

Я перевожу серьезный взгляд на компаньона своего мужа и переспрашиваю:

—Ты о чем сейчас?

Но он умело лавирует, тут же съезжая с темы.

—Никаких прямых угроз не поступало, но дорогу мы многим перешли.

—Вы адвокаты, иначе вообще нельзя как бы, всегда будут довольные и недовольные вашей работой, но давай обратно к теме. Причина охраны не просто статус, так? — внутренности скукоживаются, я в панике посматриваю по сторонам, как будто эта самая угроза уже нависла надо мной.

—Ань, ну что ты так сразу в панику? Ничего сверхъестественного не случилось, ничего, на что тебе бы стоило обращать внимание или тратить свои нервы, — он пытается меня успокоить, но теперь я не понимаю совсем ничего из того, что происходит.

—Ты можешь мне не говорить правду, это ладно уже. Не надо в мастерскую, отвези меня к папе, пожалуйста. Единственное безопасное место — это, очевидно, дом судьи.

—Ань…ты насчет новостей с Киром дурного в голову не бери, — начинает он, и мне приходится обрубить ненужный разговор. Не хватало еще выслушивать сторону защиты. Сторона обвинения все ясно понимает.

—Нет. Мы не будем это обсуждать.

Марк ухмыляется, но сворачивает на нужную улицу. С моим отцом он знаком, и вообще…это такой себе «семейный подряд». Мой папа влиятельный человек, к себе подпускает мало кого, в силу своей специальности. Но мой муж и Марк завсегдатаи дачи и бани отца.

Отец всегда был без ума от Кирилла, вот почему в свое время благословил мой брак с «голодранцем», подающим большие надежды. Не прогадал.

—Пойду поздороваться, — произносит Марк, чем вытаскивает меня из грез. Оказывается, мы приехали.

Отец поднимает электрические ворота, встречая нас. Мой папа сложный человек, но я всегда знаю, что он за меня будет горой. И кажется, именно сейчас мне нужна защита как никогда. Дело уже совсем не в измене моего мужа.

Что-то еще происходит, о чем мне, разумеется, не говорят. Я снова в неведении как будто я никто.