Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 27)

АНЯ

Под конец вечера, когда в воздухе пылает горькое послевкусие расставания, у меня начинает нещадно болеть голова. И эти раскаты грома в висках настолько сильные, что я даже моргаю с запозданием. Словно боюсь опустить и поднять веки.

Мое желание вернуться домой Кир встречает спокойно, мы оба не рассчитывали на продолжение вечера в каком-то другом ключе. Он не пытается сделать шаг и надавить, после чего я точно растаю, а я рада, что этот шаг не случается.

Не время и не место, с учётом вообще всех событий.

Он обещал тебе все бросить, но снова откладывает.

Это всего неделя, Ань.

А может и нет, может это ложь, а может будут обстоятельства, которые опять помешают ему выбрать тебя. Так случается же, и не в первый раз.

Уходить из этого заведения не хочется, тут все кричит о ностальгических нотках, которые пробуждают на «подумать», что, собственно, совсем не облегчает состояния. Кир целует меня в лоб, обхватив лицо руками и выдыхает надсадно, будто бы для него это сродни мучениям.

Для меня тоже, потому что хочется крикнуть “давай уедем вместе сейчас, плевать на все обстоятельства”. Но он меня почему-то не выбирает.

Хоть и упрямо говорит об этом.

—Давай в аптеку заедем, чтобы ты не мучилась, — обхватывает за подбородок и приподнимает мое лицо, поглаживая большим пальцем.

—Давай, — тихо проговариваю, отчетливо ощущая, что в моем голосе крайне печальные нотки.

В воздухе витает печаль, но унижаться больше я не стану. Просить тоже, это лишнее, и к тому же, лишено всякого здравого смысла.

На улицу выходим молча, в машину садимся тоже молча. И только по дороге мой муж перехватывает ладонь и бережно в своей руке удерживает, пока на фоне играет блюз.

—Ты меня обманываешь, да? — говорю прямо, но при этом чувствую, что вопрос дался сложнее, чем я думала.

—Ты о чем? — Кир хмурит брови и переводит меня внимательный взгляд, ладонь из своей руки не выпускает.

И этот жест сейчас может только больше в мясорубке проворачивает меня, с учётом озвученного вопроса.

—О приезде через некоторое время. И о том, что готов все бросить. Ситуация складывается, что ты просто хочешь, чтобы я уехала? И все?— голос ломается, хоть я и стараюсь держаться, чтобы не заплакать.

—Нет, что за глупости? Я же сказал тебе, чтобы ты выбирала страну для жизни. Сейчас просто отпуск, в который я приеду, но позже.

—Почему позже, Архангельский. Правду не хочешь сказать?

—Это просто рабочие вопросы, а тебе надо выдохнуть, — хмурится и на меня смотрит уже слишком серьезно, а взгляд то и дело бегает в зеркало заднего вида, следом смещается на меня. Сейчас врёт.

Злость взрывается в теле ядерной смесью. Ощущение, что вот это и становится последней каплей.

—Ты опять врешь мне глядя в глаза, Архангельский, и меня это бесит! Я в такие минуты думаю, что к черту все эти потуги, мы абсолютно чужие люди, — вырываю руку из цепкого захвата.

Он хмурится в ответ сильнее, играет желваками. Все хорошее, что пережили за вечер, смывается в унитаз!

—Хоть раз наберись смелости и скажи мне правду, твою ж дивизию! Обо всем! Скажи мне эту правду! Давай как на духу. За период нашего брака ты мне изменял? Целовал другую? Касался? Спал с другой? Ты трогал другую, мать твою, Архангельский, я ненавижу тебя любить!

Срываюсь на крик, который звучит как вой в данный момент, но не плачу, только дышу глубоко и надсадно, ведь мне уже физически больно ударяется о ложь головой. Плашмя. Всем тело до крови.

Архангельский резко сворачивает на обочину, снова перехватывает мою руку и в этот раз пригвождает к своей ноге намертво, накрыв сверху своей.

—Я целовал другую показательно на нужных мне людях, чтобы у необходимого для меня человека не возникало подозрений, что девушка мне важна. Потому что только такую он хотел бы отбить. Да. Я касался другой. Я целовал другую, но нет, я не спал в браке с тобой ни с кем, кроме как с тобой. И я люблю тебя, а все остальное было частью моего, возможно, не совсем удачного плана. Да, я должен был сработать иначе, должен был придумать что-то ещё, а тебя поставить в известность, но не уходить в никуда без слов, чтобы прийти и без слов окунуть тебя в реальность, в которой ты оказалась. Что я должен ещё сделать, чтобы ты поняла, что ты для меня важна. Я оставляю все, что есть и уезжаю с тобой, туда, куда ты захочешь.

Бешеный взгляд волной откидывает меня в противоположную сторону, и все, что я слышу, режет без ножа до основания, вырезает нервы и кости, обгладывают их и бросает на обочину жизни. Слезы проступают на глазах,мне правда больно.

—Это для меня ничего не значило, Аня. Это была игра. Лишь игра, понимаешь, — он растирает пальцами глаза и хмурится, а я даже пошевелиться не могу. У меня открытый перелом со смещением.

Во всем теле. Перелом всего и сразу.

Я не дура, конечно, и понимала, что хоть что-то, но у моего мужа было помимо меня. В тех обрезанных видео и так достаточно подтверждений, и нет смысла черное называть белым, но сейчас почему-то больнее, острые, чем в первый раз.

В первый раз было не так, потому что я думала чуть ли не о генерации видео нейросетью.

—Если бы я тебе сказала, что целовалась с другим мужиком, потому что так надо? Но это была бы всего лишь игра. Что на брак забила, уж извини, потому что так надо было мне для решения моих вопросов?

—Я бы сломал ему шею, — без всяких сомнений и четко проговаривает мне. —И меня бы это не устроило, разумеется.

Кир медленно выезжает на дорогу, руку мою отпускает, разгоняется на трассе до немыслимой скорости, отчего я сжимаю сидения до онемения пальцев.

—А меня, выходит, должен устроить твой ответ? — шепчу, вдыхая в окно, на котором теперь паром образуется пятно. Сверху ногтем я вырисовываю узор, когда в боковом зеркале виднеется яркий свет фар.

—Почему ты молчишь?

—За нами едут. Ничего не бойся, — но последнее произносится таким тоном, что волоски на теле встают дыбом.

Глава 29

ГЛАВА 29

АНЯ

Когда синие и красные проблесковые маячки врубаются, я хватаюсь за горло, обхватив так крепко, что сама себе перекрываю кислород.

—Что происходит?

—Я сейчас остановлюсь, и мы узнаем. Но что бы ни случилось, ты садишься за руль и едешь к Архангельским, поняла? — суровый голос срезает кожу с меня на живую.

Глотнув вязкую слюну, киваю, а сама слежу за тем, как машина с проблесковыми маячками обгоняет нас, оттесняя на обочину. Кирилл съезжает и тормозит. Сзади нас поджимает бус, откуда врассыпную выходят вооруженные люди. Я отчетливо понимаю, что это по меньшей мере спецназ.

—Все хорошо, Нютка, не переживай, — утешительно улыбается, а водительскую дверь открывают, наводя оружие на моего мужа. Дыхание перехватывает, я в панике хватаюсь за ремень безопасности, ожидая, что я следующая.

Крик и шум сливается в одну какофонию звуков, что вытягивают жилы из тела. Агонией по коже проходится ужас, что накатывает с головой. Страшно. Захлебываясь в собственном ужасе, пытаюсь выйти, но дверь с моей стороны заблокирована.

Кирилла укладываются лицом в капот и надевают наручники, заводя руки за спину.

—Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 105, части 2, и статьей 33 уголовного кодекса. Вы можете…

Дальше не слышу ничего, потому что мой ужас разрастается до бесконечности. Нет. Этого быть просто не может. Меня не трогают, ко мне ноль внимания, все потому что главный подозреваемый здесь только Архангельский.

—Аня, отправляйся туда, куда я сказал, сохраняй спокойствие. Во всем разберемся! — кричит напоследок, когда его уводят в бус, а первая машина уже срывается с места с работающими мигалками.

Стирая с лица слезы, я пересаживаюсь на водительское сидение и закрываю дверь, дрожа всем телом. Слежу за тем, как бус пропадает с поля зрения. Меня начинает мутить, а рвотные позывы душат.

Прикрыв лицо ледяной ладошкой, я пытаюсь сдержать острое желание вывернуть собственные внутренности, но все проваливается. Толкнув от себя дверь, я вываливаюсь наружу и выворачиваю внутренности, пока привкус желудочного сока не начинает разъедать гортань и горло.

Машины проносятся мимо с бешеной скоростью, почти также, как сейчас мысли в моей голове. Со скоростью света.

Так спокойно. Спокойно. Упираюсь ладонями в машину и делаю глубокий вдох. Затем выдох. Вдох. Выдох. Спокойно. Все будет хорошо. Это просто недоразумение, его продолжают ломать, а к этому обвинению он не имеет никакого отношения.

—Девушка, вам помощь нужна? — слышится со стороны, и я рывком поворачиваюсь, замечая седовласого мужчину, который выходит из машины и внимательно рассматривает меня. Наверное, я похожу на психичку, но и все равно сейчас.

Кусая губы, отрицательно машу головой.

—Нет, все хорошо, спасибо, — медленным шагом подхожу к водительской двери, сажусь и подстраиваю под себя зеркала и кресло. Только сейчас до меня доходит, что все в машине кричит о моем муже. Особенно сильно бьет запах одеколона, который одновременно успокаивает и будоражит.

Блокирую двери и настраиваюсь. По телу поднимается холод от ног и до макушки. Я не знаю, как получается доехать до дома Вики и Леши. На каких автопилотах я добираюсь, загадка.