Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 14)

—Охрана с тобой?

—Я не знаю, ничего…— хриплю, сжимая пальцами переносицу. В голове набатом пульсирует давление, становится тяжело даже моргать.

—Да что ж такое! Сейчас буду.

Он отключается, а я остаюсь в коматозном состоянии, потому что мне страшно, и потому что врачи ничего не говорят. Только бегают туда-сюда, но я даже не могу сказать точно, это те же врачи, что нас принимали или другие.

Спустя десять минут в дверном проеме вырастает широченная фигура в камуфляже. Я его замечаю сразу, потому что он буквально отличается от толпы, хотя бы просто своей фигурой, внушающей первобытный страх, потому что такому и задавить человека легче простого.

Глаза тут же в меня впиваются, и я сглатываю вязкую слюну. Очень знакомый взгляд. Таким на меня смотрит мой муж в моменты особой злости, я бы даже сказала, бешенства.

Безошибочно можно узнать в этом человеке старшего брата Кирилла.

Он быстрым шагом направляется ко мне и садится рядом, протягивая широченную ладонь.

—Леша, а ты у нас Аня, да?

—Д-да.

—Ну все. Успокойся и вкратце обрисуй картину. Детально, как сможешь. Даже самые незначительные детали будут кстати, поняла? Спокойно только, все решим. И не плачь, ага? — спокойный голос не лишен стальных ноток. Нельзя сказать, что Архангельский-старший само спокойствие, но для меня он явно создает эту видимость, чтобы я совсем не слетела с катушек.

—Я ничего не видела толком. Я стояла спиной, когда…все случилось. Меня на землю повалил Кир, прикрыл…собой, — снова накрывает эмоциями, пока спокойный взгляд внимательно скользит по моему лицу, считывая каждую деталь.

—Опиши место, опиши все подробно.

—Мы были прямо под зданием центрального ресторана «Крепость», там сад еще, мы ругались в саду. Кир подрался с моим адвокатом, и вытащил меня на улицу. В общем…мы ругались, когда все случилось. Быстро все, я помню только кровь на своих руках и холодную землю, на которой я лежу, а сверху Кир. В нас стреляли, получается, но я не видела никаких ранений на нем, только голова в крови. Боже, — закрываю лицо руками и снова прорываюсь вперед в своей истерике, но брат Кира меня перехватывает и обнимает, крепко прижимая к стальной груди.

Его напускное спокойствие ничего не может сделать с моими чувствами, вырванными наружу, искрящими, как никогда.

—Тш, истерику вырубила. Быстро. У нас не та ситуация, где можно позволить себе нюни размазывать по красивому личику, — припечатывает грубо Леша, и я повинуюсь, потому что таким тоном сказано, а еще взгляд вдруг заострился, и буквально режет.

Объятия заканчиваются, он встает и идет к стойке главной медсестры, показывает что-то, и она тут же с места срывается к тем дверям, куда увезли Кира.

Спустя долгих десять минут к нам выходит врач. Точно! Он нас принимал. И я моментально подрываюсь, путаясь в собственных ногах.

—Родственник? — уточняет он, спрашивая у Леши, и тут же переводя взгляд на меня, узнав.

—У вашего мужа непроникающее огнестрельное ранения головы с подозрением на повреждение костей черепа. Сейчас жду снимок, чтобы подтвердить или опровергнуть вторую часть диагноза. При самом плохом раскладе возможны кровоизлияния, но по моему скромному мнению, борозда не настолько глубокая, чтобы говорить о повреждении черепа и кровоизлиянии. Сотрясение средней тяжести, но это скорее от удара, потому что наблюдается незначительная гематома в лобной части. Сейчас он в медикаментозном сне. Сегодня и завтра к нему нельзя, пару дней понаблюдаем, если все обойдется, по результатам обследований, выпишем, если нет, будем лечить и наблюдать. Вопросы?

—Насколько это серьезно? — спрашивает Леша, а я замираю.

—Любые повреждения головы — это серьезно, рано или поздно оно всегда аукается, а такого рода повреждения могли стать смертельными. Полицию мы проинформировали, но они и так были в курсе. А вот и они, собственно говоря, — подытоживает доктор, и я вижу двух представителей правопорядка, двигающихся нам встречу.

После бесконечных расспросов, приезда отца, следом, Глеба, я выжата как лимон. Архангельский-старший, оказывается, знаком с папой, они общаются как старые знакомые в то время, как меня успокаивает Горский.

Этот долбанный день не заканчивается. Меня после всего еще и допрашивают.

Я хочу, чтобы этот день закончился.

Глава 14

ГЛАВА 14

АНЯ

Ко мне приставлена армия, если не сказать полк. Я больше не отнекиваюсь, из палаты Кира не выхожу, только слежу за тем, как размеренно вздымается грудь. Вчера отец меня силком домой отправил хоть переодеться.

После допроса я снова вернулась в больницу, чувствуя себя только здесь спокойнее. Пояснить свои чувства не могу, мне вдруг стало жизненно необходимо находиться рядом с ним.

Брат Кирилла считает, что в моем случае я должна беречься, везде ходить с охраной, а лучше некоторое время не выходить в свет, потому что есть вероятность, что попасть хотели именно меня, продавив Кира не совершать определённых действий.

С утра выгоняет меня выпить кофе или хотя бы размять кости до буфета на первом этаже, и я после бессонной ночи на деревянных ногах иду «развеяться». Горский еще наяривает без остановки, но вот ответить как-то не получается. Меня хватает только на смс, что, мол, все хорошо, спасибо.

Вот только ничего хорошего нет. Ожидая свой кофе, я всматриваюсь долгим взглядом в пролетающие по дороге машины, людей, снующих взад-вперед.

Вчера нас с Архангельским могло не стать. Мы могли просто стоять не в такой удачной траектории, могли оба попасть под эту пулю, могли больше не увидеть этот день.

А могли остаться инвалидами.

Еще может он.

А я стою на своих двоих.

Он меня закрыл? Или целились изначально в него?

Во что же ты вляпался, Кир?

Я запрещаю себе плакать, беру свой заказ и топаю опять наверх. Ощущения такие, словно внутренности варятся на открытом огне. Я понятия не имею, что мне делать и как вести себя дальше.

А еще страшно мне, и самое паршивое, что даже в глазах отца я увидела что-то такое, что заставило меня круто напрячься.

Уже возле палаты у входа замираю, выхватывая отрывки разговора

—Либо они пошли по беспределу. Но ты ведь не все сделал, что должен был, так что…есть еще несколько людей. Мы не дотянулись до всех. В случае заказного убийства, они должны были понимать всю серьезность намерений. И что у тебя есть план на Б на всякий пожарный случай. Так или иначе, эта информация попала бы к ментам, — голос брата мужа заставляет меня окаменеть. Возле палаты кроме меня только охранник, вооруженный до зубов. При виде меня, он хватается за ручку и спешит открыть дверь, несмотря на мой протест.

Конечно, с моим появлением, больше нет никакой информации, разговор заканчивается.

А мой муж…сидит сам, смотрит на меня уставшим взглядом, впивается ним в меня, лишая кислорода.

Стаканчик в руках едва держится, я откладываю его на столик, стоящий буквально у входа.

—Привет, ты как? — спрашивает тихо муж, но я лишь киваю, смахивая с щек набежавшие слезы.

—Лех, дай нам пару минут.

—Легко, прошу прощения. Мозги работают сегодня фигово, — он кивает мне, мягко улыбаясь, а я тут же взгляд отвожу и стою на месте. Стоит только двери закрыться, как Кирилл пытается встать, и я на месте подпрыгиваю.

—С ума сошел! Куда тебе?

—Я в порядке, прекрати, в самом деле, — отмахивается, и все-таки встает, но тут же тянет руку к правому виску. Сердце в пятки уходит. Да ужас такой берет.

Следом и злость, потому что опять! Опять не слушает, опять делает только так, как хочется ему! Я к нему впритык подхожу, стараясь удержать в случае чего, но мой муж тот еще упертый осел. Не найдешь схожего.

—Вчера твой мозг чуть не превратился в паштет. Это ты называешь порядком, да?

—Ань, ну не превратился же? Кроме того, что голова раскалывается, я чувствую себя огурцом.

—Скисшим!

—Люблю твой юмор, малыш, — произносит нежно и за подбородок меня перехватывает, приподнимая голову повыше. —Зачем плакала? Я еще не умер.

—А я твой юмор ненавижу, Архангельский. Сядь на кровать.

Кир умудряется еще и заигрывать, изгибая бровь. Губы в иронической усмешке кривит.

—А ты со мной в кровать?

—Не смешно, —рублю строго, выпутываясь из его объятий. Мне они сейчас легче не сделают, а вот моральных страданий добавят.

—Ань, у меня бы на другую не встал. Серьезно.

—Архангельский, мы не будем сейчас обсуждать твоих баб.

—Которых, напомню, нет.

—Да, конечно, их нет на словах, но в реальности имеются, доказательств тому пруд пруди. Так или иначе, ты способствовал тому, чтобы меня смешали с дерьмом, а сейчас делаешь бровки домиком. Это не прокатит. Разговор на эту тему закрыт. Я сейчас хочу правду. Насчет всего, что происходит вне нашей личной жизни. Насчет вчерашнего покушения. И либо ты мне это расскажешь сам, либо я узнаю от других. Но так или иначе, врать больше не получится, Кирилл.

Кир вперяется в меня долгим взглядом, набирает в лёгкие побольше воздуха и щурится, вероятно, от боли. Но я с места не сдвигаюсь, впервые понимая, что сейчас приближаюсь к правде. И пусть это совершенно точно не спасет наш брак, но я смогу прекратить доводить себя мысленно.