Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 60)
Отключаюсь и выдыхаю. Итак, мне надо не поехать крышей, пока я тут в ожидании, да?
Да, и вообще нельзя, потому что у меня большая ответственность перед Златой. Взгляд падает на часы, и я начинаю догонять, что сегодня должен был быть бой, на который я возлагал большие надежды.
Твою мать!
Начинаю соображать, и в момент, когда понимаю, что надо бы предупредить о своем отсутствии, мне кто-то звонит. Номер не определяется, но я все равно беру трубку.
—Белов?
—Слушаю.
—Это Сокол, знаешь такого?
—Еще бы. Мы с тобой сегодня должны были биться. Мой косяк…— не успеваю и договорить, как он меня сражает наповал.
—Да птичка принесла на хвосте все новости. Короче, Вэ, я ни разу не джентльмен, но не подонок. Мы про ситуацию твою узнали, решили, что в случае моей победы, деньги отдадим тебе. Насчет того, что не предупредил, не парься. Новости нам пока не отключили, да и добрые люди помогли. Глебычу скажи “спасибо” при случае. Хороший у тебя друг. Удачи тебе, ну и карту кидай, потому что я еще ни разу не проигрывал и сегодня этот первый раз не случится.
Я охуел только что так, что не нашелся с ответом. Поверить не могу в то, что происходит.
—Сокол, ты это, не парься. Мы справимся сами. За предложение спасибо!
—Сами с усами, я в курсах, что такое болеющая девушка, так что давай не сдавай назад. Карту жду, а захочешь побоксировать — маякни. Я ж только за любой кипиш, — смеется и вешает трубку.
Таким людям отказывать не пристало. Вернее, им отказывать опасно для жизни, и карту я кидаю, конечно, ни на что особо не рассчитывая.
Не хочется оставаться в долгу, но и сливаться выходит непорядочно. Подумают, что не уважаю. А я не то чтобы не уважаю, просто не хочу влезать туда, куда не нужно.
Пока я отвлекся, сразу много врачей сиганули в операционную. Понятия не имею, что там происходит, мне никто ничего не говорит, только бегают туда-сюда. Я точно знаю, что что-то с ней, потому что у меня моментально перекрывает дыхание.
Паника парализует.
—Что там? Что с ней? — порываюсь к администратору, но она только улыбается и пытается меня успокоить. Я же в сторону операционной устремляюсь, но меня за шкирку врач тянет и что-то трындит на немецком, нажимая кнопку в стене.
—Влад! —Евангелина прерывает нас, сумбурно что-то врачу говорит, тот бурчит и на меня недобро смотрит.
Встает ровно передо мной и быстро чеканит на немецком.
Я пытаюсь держать себя в руках, но ничерта не выходит.
Когда на меня внимание переключают, я вообще не соображаю ничего. Лава в теле плескается, сжигая меня изнутри дотла.
—Успокойся и сядь! Ты что творишь? Он сейчас имел полное право сдать тебя в руки полиции! Думай, что творишь!
—Что с ней?
—В палату иди, и чтобы я не видела тебя еще два часа. Иначе тебя выведут силой! Клянусь! — фурией проносится мимо и по ключу доступа заходит в оперблок. На меня пугливо озираются медсестры, пока я топаю в палату.
Накрывает сильнее. Ждать осталось недолго, если сравнивать уже пройденный путь, да?
Недолго…недолго…
Я повторяю снова и снова, пока наяриваю круги по палате. Ложусь на кровать, где была Злата, вдыхаю ее аромат и укутываюсь одеялом. Сколько так лежу, хер его знает. Пялюсь в одну точку как умалишенный…
Я точно не сплю, но нахожусь в прострации и прошу у всех Богов, чтобы мне показалось, и это вовсе не к ней так много людей бежало. Мало ли кто еще оперируется?
Все будет хорошо, да?
Евангелина заходит вместе с врачом внезапно. Я подлетаю и рывком сажусь, вперяясь в них обеспокоенным взглядом. Давление растет в высь.
—Что с ней?
—Жива. Все хорошо, — врач тут же говорит главное, а меня отпускает. —Сейчас все хорошо. Но был нюанс. При любых кардиохирургических вмешательствах после того, как снимается зажим с аорты и начинается перфузия коронарных артерий, сердце практически сразу начинает свою работу. А это сердце включалось очень медленно. Первые пятнадцать-двадцать минут на мониторе появлялись лишь единичные сокращения. Хирурги застыли в напряженном ожидании. Но, в конце концов, оно заработало. Злата пока что без сознания, ритм ровный. Девочка боец. Шрам будет аккуратный, потом можно лазером убрать. Операция длилась шесть часов и десять минут. Вы можете посмотреть на Злату из окошка, не входя в палату реанимации. Только переоденьтесь.
Глава 55
ВЛАД
Я делаю ровно то, что разрешают мне врачи. Уже понял, что тут главное не вылететь к чертовой бабушке. Мы все-таки не у себя на Родине, чтобы права качать. Сказали, что можно посмотреть не заходя?
Я смотрю.
Обозначили время для этого события?
Я ровно в него и укладываюсь, потому что я вообще рад самому факту, что могу ее видеть. Бледная, с множеством трубок, спит и не двигается. Моих скудных знаний хватило для того, чтобы услышать и еще кое-что.
Нерадивый медперсонал не шибко следит за речью.
После того, как сердце запустили, оно остановилось.
Новое сердце остановилось.
Когда я думаю об этом, мне становится настолько херово, что я дышать толком не могу. Вообще ничего не могу. Пропускаю через себя очередную волну паники и думаю, что в самом плохом развитии событий я отдал бы без раздумий свое, если бы оно идеально подошло.
Смотрю на малышку, упершись лбом в холодное стекло, пытаюсь в себя прийти. Пиздец. Просто пиздец.
—Влад, пойдем…время вышло, и так много разрешили, — Евангелина со спины подходит и почти невесомо касается моего плеча.
—Да, конечно, иду.
Но прежде запечатляю все мельчайшие подробности, чтобы позже сверить с оригиналом, чтобы понять, насколько все меняется в лучшую сторону. О худшей и думать не собираюсь. Только хорошо, только так…
—С ней все будет хорошо, не переживай.
Еще одна, млять! КАК ТУТ МОЖНО НЕ ПЕРЕЖИВАТЬ?
Особенно от новости про остановку. Да пизедц, я бы сдох. Просто сдох бы, если бы с ней что-то случилось.
—Я так понимаю, ты понял, о чем говорили медсестры?
—Конечно, я ж не тупой, в конце концов.
Ладони взмокают, когда представляю все это. Даже не моргаю, все смотрю на Злату, а затем поворачиваюсь, через силу и скрепя сердце выхожу. Белый халат перекочевывает на вешалку у входа в отделение интенсивной терапии.
—Так бывает, Влад. Сердце может просто не хотеть работать в другом теле. Может не прижиться, к этому тоже надо быть готовым. Впереди очень много всего. Лекарства принимать по часам, чтобы организм не отвергал орган как нечто чужеродное. Словом, ты должен быть спокоен, чтобы Злата тоже была.
—Что по ограничениям?
—Нельзя болеть, но при этом иммунитет мы будем подавлять, это связано с препаратами, которые помогут организму принять орган как свой. Физические нагрузки не воспрещены. Все в меру. Пока что у нее будет усталость, будут побочки от лекарств, будет боязнь навредить себе из-за какой-то мнимой повышенной нагрузки. Ей все можно, кроме нервов. Ну и кроме посещения общественных мест, потому что нельзя болеть. До Нового года ей точно придется побыть на больничном.
Херня, все херня. Я за всем прослежу. Буду бдить.
—Понял.
Евангелина перехватывает меня за локоть и останавливает, всматриваясь в меня печально-серьезным взглядом.
—И еще, Влад. Ей нельзя беременеть. Понимаешь, о чем я?
Это меня сражает наповал. Звучит как гром среди ясного неба. Я точно не был к такому готов. Не то чтобы я отчетливо думал об этом, скорее рассматривал вероятность в будущем. Мне нет и двадцати, о детях явно говорить рано же.
—Нет. Не понимаю.
Ударяет по затылку все равно нехило.
—Тебе ни один доктор не скажет, что можно. Ей спасли жизнь. У нового сердца тоже ведь есть срок годности, но ты не думай об этом, она и до старости сможет прожить, если будет себя беречь. А вот беременность — это очередной стресс для организма, который только-только на пороге выздоровления. Существует множество заболеваний, который так или иначе могут настигнуть после пересадки. Беременность — это риск. Так что вам все скажут, что лучше к этому не прибегать. Ты должен понимать это сейчас, чтобы пока вы молодые, все было проще с расстановкой приоритетов. Я решила тебе это сказать, так как чувствую ответственность за вас, ребят. Вы мне за это время как родные стали. Оба.
Я молча киваю, принимаю новую реальность, в которой у нас может не быть детей. Ну и ладно. Ну и хорошо. Мы можем взять из приюта, собственно говоря. Да! Что тут такого, в конце-то концов?
—Это точная информация?