Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 57)

—Выключите свет, пожалуйста.

Мне мучительно больно выносить этот яркий спектр.

И как только свет выключают, я могу приоткрыть глаза. Передо мной стоит мой лечащий врач, он внимательно меня рассматривает и считывает пульс на руке пальцами, после чего аккуратно кладет руку на кровать и мягко улыбается мне.

—Злата, ты понимаешь, где ты?

—В больнице, очевидно, раз вы тут, — тихо шепчу и оглядываю палату. Меня подключили к каким-то приборам, и тут все сейчас пикает.

—Да, верно, ты в больнице. Помнишь, почему? Что случилось?

У меня взрывается в сознании последний мыслительный процесс перед тем, как я упала без сознания. Четко помню, о чем я думала, что узнала, и почему это случилось. Вместе с воссозданием воспоминаний, рождается новая волна паники, что резонирует на приборах повышенными показателями.

—Злата, тебе сейчас волноваться нельзя. Ты только сегодня пришла в себя, а привезли тебя вчера. Потому что ты потеряла сознание в своем номере. Тебя нашла Ева, и скорая доставила тебя сюда. Как ты себя чувствуешь сейчас?

Я пытаюсь успокоиться, приборы все также шкалит, но ничего поделать не могу, эта удушающая паника не отпускает меня ни на минуту.

Врач тем временем гладит меня по руке и смотрит на приборы, а затем встает и набирает шприц с каким-то лекарством, вводит его в капельницу, к которой я также подключена и повторяет:

—Злата, мы сейчас будем готовить тебя к операции. Донор нашелся, у вас идеальная совместимость. Времени ждать больше нет, тебе становится хуже, и я боюсь, что следующий приступ может стать для тебя последним.

Я нервно улыбаюсь и поднимаю на врача влажный от подступающих слез взгляд. Мне ясно одно, что у нас не получится.

—У меня нет денег на эту операцию, и все-таки будь что будет, выписывайте меня. Боюсь, что и эту госпитализацию я оплатить не смогу.

Боль разъедает грудную клетку, а страх за Влада только усиливается. Будь моя воля, я бы прямо сейчас сорвалась домой.

Времени может быть очень мало, если мне об этом говорит сам врач. Может даже меньше, чем он думает.

Слезы брызгают из глаз и горячим потом стекают по щекам. Мне кажется, что хуже просто быть не может.

За себя не страшно, страшно, что я не успела попрощаться. Но мне очень бы хотелось лично сказать “спасибо” за то, что он появился у меня, пусть и слишком поздно. Но эти эмоции стали для меня самыми важными, самыми нужными и в моменте оглушающими.

—Злата, деньги поступили на счет клиники еще позавчера вечером. В большем объеме, чем нужно. Мы звонили тебе вчера сообщить, что донор найден, как раз в то время, когда тебя везли к нам. Трансплантация запланирована на завтра, девочка. А сейчас отдыхай.

Не может быть. Как?

Тепло мягкими волнами разливается по телу. Несмело улыбаюсь, но тут же хмурюсь, и эти скачки в настроении начинают меня пугать.

Он нашел способ, Злата, а ты должна найти в себе силы, чтобы все это было не зря. Радость притупляется очередной волной паники, потому что мне срочно надо позвонить снова.

На этот раз я уверена, что только лично я смогу все выяснить. Что с ним, и как дальше. Я хочу видеть его, потому что у меня есть что сказать самому главному человеку в своей жизни.

Мне кажется, что это просто сон, потому что веки снова наливаются свинцом и грузно прикрывают глаза. Я снова сплю, и в этот раз никаких сновидений, только приятная нега, убаюкивающая тело.

А просыпаюсь я на следующее утро, если верить часам, что висят на стене. Календарь учтиво показывает вторник.

Справа от себя я чувствую какое-то шерудение, тяжелое дыхание. Повернувшись, ощущаю удар в грудную клетку от резкого стука сердца, что работает теперь с перебоями.

Влад лежит на моей подушке и руками сжимает прядь волос. Его лицо больше напоминает месиво.

А моя радость смешивает с жутким волнением. Попытка прикоснуться к нему сопровождается пиликанием приборов. Но я касаюсь, а Влад просыпается, сначала хмурясь и поднимая на меня сонный взгляд, а затем улыбаясь.

Тянется ко мне и осторожно целует в уголок рта.

Меня же волнует, как я при этом выгляжу и насколько сильно от меня разит после всех дней отключки.

—Ты приехал, — самое глупое, что могла бы произнести, я все-таки произношу.

Глава 53

ВЛАД

Нас держат два дня. За это время мне кажется, что я сойду с ума к чертовой матери. Оказалось, что лицо мое теперь просто синее полотно с красными подтеками. Сверкаю красотой, мать вашу за ногу!

Надзиратели находят минимальную причину, чтобы сделать мне хорошо, потому что я смел оказать сопротивление и причинить вред их долбоебу.

Что ж, надо было приложиться сильнее, чтобы сейчас знать, за что отхватываю люлей.

—Сын, прекрати нарываться, — батя сидит смурной, вместе со мной он только что отжимался от пола, лишь бы от скуки не сдохнуть.

Я на него поглядываю с явным намеком на истерику. Внутри и правда начинается она, ведь я ничего не знаю о своей девочке. СОВСЕМ, БЛЯТЬ, НИЧЕГО.

Радует только то, что отец перевел деньги до того, как счета арестовали. Это были считанные, млять, часы!

Меня рвет на части, буквально сжигает досада. Господи, да за что?

Руки трясутся как у припадочного конченного алкаша, а в мыслях такой бардак, что я напоминаю сейчас бесноватую девицу в период месячных!

Еще и духоперка всратая, не кормят нормально. Я жрать хочу, что пиздец. Сейчас бы кабана завалил,а вместо этого…

—ОБЕД, — гремит какой-то поц над ухом.

—Баланду принесли, вау, — хмыкаю себе под нос, но выходит громче, чем рассчитывал.

—Не понял, Белов, я могу тебя не кормить пару дней, чтобы ты по-настоящему оценил вкус пищи, — рычит полупокерс в погонах и стучит какой-то палкой-железкой по кованым прутьям.

—Успокойся, Влад, — совершенно спокойно бросает мне дед, а батя только глаза закатывает.

Я их спокойствия не выгружаю. Нет, ясно одно, что план у них есть, но в стенах этого изолятора мы обсуждать такие вещи не будем. Бесит адово, что я опять не в курсе, и могу только догадываться о том, когда мы вылезем из выгребной ямы.

—Если я не попаду к своей девушке, я тебя евнухом сделаю, понял?— рычу и бросаю в сторону надзирателя острый взгляд. Пробил бы его пиком к чертовой матери, да не смогу пока что дотянуться.

Этот бритоголовый чихуахуа игриво улыбается и топает в мою сторону, показательно разминая хилые кулаки. Да, он выше меня, может даже тяжелее, но все это херня, если речь идет о сноровке.

Может это я его уложил тогда? Хер его разберет, они в балаклавах все на одну мордень.

Я еще Боде Янки говорил, что различать по форме его сложно. Он ржал и говорил, что самый красивый из них. Прикольный пацан.

—Слыш, мелкий. Я ж тебя в труху разотру.

—Рискни здоровьем.

Он прокашливается и достает ключи из кармана, но тут уже батя встает.

—Я тебя уничтожу, понимаешь? Если ты к нему хоть пальцем прикоснешься, — с места подрывается идет в сторону чихуахуа. Я же на адреналине и не такое могу, я вообще все могу, когда меня достанут. Этот достал.

—Бать, я сам разберусь.

—И сядешь на пару лет. Сели оба. А вы, старлей, идите по своим делам, если хотите еще дослужиться до майора. Понимаете, суть в том, что это скоро закончится, и ваши покровители пойдут на нары, а кто-то может в мягкую земельку. Зачем оно тебе надо ради сиюминутного желание заткнуть рот зелени?— дед вроде защитил и одновременно обосрал меня.

И гордость берет, и обтекаю, потрясенно поглядывая в сторону деда. А батя ржет. Ну уложил же красиво, хоть и обидно почему-то…

Этот дрыщанский уходит, обед нам приносят, но жрать это дерьмо я не могу. Да и аппетита нет от слова совсем.

***

Дни тянутся как хер пойми что, пока в один прекрасный день нас не отпускают. На это мероприятие лично приезжает босс Богдана, да что там…нас весь спецназ встречает. Ощущается напряжение между ними и работниками изолятора.

В душе не понимаю, че происходит, да и устал думать. Когда личные вещи нам наконец-то выдают, я с ужасом понимаю,телефон сел, зарядка хрен пойми где, а моя нервная система давно превратилась в решето.

—Добро пожаловать на волю, —Бодя ржет, протягивая мне руку. Ну собственно, очень смешно. Смешнее разве что ему, ведь это он тестя арестовал. Умора, мля.

Дыхалку перекрывает, но я все равно чувствую, что воняю как собака подзаборная. Удот, млять!

—Зарядка у кого есть?

—У меня павер с собой, держи, —Исаев сует мне прибор с проводом, и я ту же подключаюсь.