Юлианна Орлова – Это спецназ, детка (страница 19)
—Ослеп от твоей красоты, малышка. Вот чего…— хриплю в ответ, а она краснеет, опуская взгляд на пальцы.
—Знаю, отчего мне станет очень хорошо.
—Да что ты? Я тоже знаю, что ты сейчас насвистишь.
—Не знаешь. Поцелуешь, и все заживет, — наклоняюсь еще ниже, упираясь носом в волосы. Она голову поднимает и проезжается по моим губам своими. Перехватываю и тут же ныряю языком внутрь. Черт, клянусь, мне стало так легко, что в пору выть от счастья.
Перехватываю ее за бедра, резко отъезжаю на стуле назад и впиваюсь спиной в неудобную деревянную спинку.
Машу сверху сажаю и в себя вжимаю, отчего она охает мне в рот, ладонями по плечами скользя. Ну и прекрасно. Так бы сразу.
Народ к разврату готов.
Бедрами насаживаю на себя сильнее, практически догоняясь на раз-два.
Пальцами по бархатной коже скольжу, захлебываясь от наслаждения, языком проводя по губам, следом кусаю нижнюю, а потом зализывая ее. Черт.
Током бьется моя малышка, а я ржу, углубляя поцелуй. Между нами искрит натурально. Сталкиваемся лбами, а я скольжу руками ниже, стягивая с нее халат к чертовой матери, под низом маечка, облепившая грудь и не скрывающая никаких подробностей.
Черт. Как быть плохим мальчиком, если я очень плохой?
Слишком?
Маленькие ладошки перехватывают мое лицо, и я, подонок, улыбаюсь ее реакцией на самого себя. Чертовски рад, что крышу рвет одинаково. Халат стекает на пол лужицей, как и наша способность сопротивляться.
Маечка тоже. Я ее зубами и руками срываю, а затем как безумный присасываюсь к пульсирующей жилке на шее. И вниз-вниз двигаюсь, поддевая резинку шортов.
Языком слизываю дрожь и сладость тела, впиваясь во все взглядом, до чего могу дотянуться.
Мне потом это воссоздавать в мельчайших подробностях.
Потому что…
Прикусываю сосок пухлой груди и слизываю, посасываю, второй рукой перехватывая вторую в ладони. Идеальный размер.
Отрываясь и рычу в губы, всматриваясь в поплывшие от похоти глаза.
—Ты какого мнения обо мне, малыш? Я вообще не такой. У меня серьезно вообще-то, — обнимаю ее и лицом зарываюсь в ложбинку между плечом и шеей, ненавидя себя и всех вокруг.
Но черт.
Не так же. Я предвкушаю так сильно, что у меня все дымится, но будет совсем не так.
Красиво хочу. И некрасиво. Но со временем. Для себя ставлю рубеж. Ну хотя бы после первого свидания, да?
—В семь заберу тебя. Все.
Она молчит, только дрожит, ну еще бы.
Самого «трухает». Но как порядочная сволочь я поднимаю халат и на плечи натягиваю.
Губы дует красотка, я по ним пальцем провожу и улыбаюсь.
—Сама меня пугала, я уже стреляный воробей. Нах мне надо эти волнения, серьезно у меня. Понятно?
Нервяка хватает и на работе, чтобы еще с ней растягивать свои стальные канаты.
—Ты жук, понятно? — нехорошо так звучит ее этот жук, ну и черт с ним. Неприятно да, когда обламывают? Знай наших!
Встаю вместе с Машей на руках, только улыбка у Маши совсем не добрая, не то что моя. Обреченная, ведь с дубиной мне ходить в штанах.
Шагаю к разделочной поверхности и сажаю малышку туда, терпеливо поправляя член, но тут как ни поправляй — болеть все будет.
—Я все подточил. Этот вообще выкинуть нах. Куплю тебе новый комплект ножей, которые прямо нормально так точатся.
Цокаю языком. Губы в меде у меня, еще облизываюсь довольно, а Маша цепляется ладошками в столешницу и громко выдыхает.
Завелась, да?
Ну вот я тоже хожу заведенный.
Целомудренно целую в лоб свою девочку, провожу руками по бедрам.
У нас сегодня свидание.
Я подготовился. Оплошать нельзя.
—Куда мы пойдем?
—Не закудыкивай епт! Все, я ушлепался. Веди себя хорошо!
Глава 21
МАША
С уходом Мекса мое давление приходит в норму не сразу. Я все еще хожу по квартире как заведенная, пока на телефон не приходит лавина сообщений из общего чата моих подруг.
«Офигенные бабенки» наполнены красными сигнализаторами, уведомляющими о новых сообщениях. Уф. Я прекрасно понимаю, что там, и с опаской открываю диалог.
«Одуреть, ты чего молчала, что уже встречаешься с ним?».
«Я с тобой больше не разговариваю. Ясно?».
«НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ТЫ МОЛЧАЛА, А ЕЩЕ НЕДАВНО ГОВОРИЛА, МОЛ ОН БЛЯДУН».
«Именно потому что он блядун, она его и выбрала! Молодец, девочка, не слушай эту завистливую сучку».
Я листаю бесконечные стикеры и ржу, потому что читать выходит именно с интонацией, присущей моим подругам. А именно, ах, ты ж тварюка подзаборная!
«Тебя простит только одна вещь» приходит следом без смайликов и скобочек, когда я всерьез опасаюсь, что по швам разойдусь от смеха. Умеют мои подруги рассмешить. В самом страшном варианте пойдем в стендап, но уж точно не пропадем
«Да, только одна. Длина?».
Я покрываюсь ярчайшим румянцем и откладываю телефон, чтобы в себя прийти. Нет, даже если бы и было, я бы точно не стала бы это обсуждать!
С чего вдруг такие вопросы? Мы вообще такой аспект даже у бывших не обсуждали. Сколько и было см, все были их, а в обсуждении с подругами такие вещи не упоминались.
Подавив победоносную улыбку, бегло строчку короткое, но однозначное сообщение, чтобы все всё поняли.
«Девочки, у нас еще нет полноценных отношений, он просто настойчиво за мной ухаживает».
Перечитала написанное и скептически изгибаю бровь. Мне и самой себе слабо верится, если уж быть до конца честной.
Но что-то в нем притягивает, наверное, его неспособность сдать назад, даже когда надо. Или когда его об этом настоятельно просят.
А еще…
Ну давай, соври, что тебя совершенно не волнуют его прикосновения, ты не млеешь от поцелуев, и вообще тебе абсолютно плевать на него и на его попытки тебя закадрить.
Уф. Черт возьми, это будет самая наглая ложь из всех.
А еще…он твои вопросы решил буквально в один клик, грубо говоря. Позвонил, договорился, оплатил, Маша. А потом пришел чинить твои шкафчики и точить ножи! И вот последнее меня знатно впечатлило даже больше, чем все остальное, включая непростую внешность и накаченную фигуру, от которой во рту слюна скапливается.
Об этих гребанных шкафчиках я говорила бывшему раз сто, но он только кормил завтраками, умело сворачиваясь на плотный рабочий график и так далее, и тому подобное.
Но все дело было в беременной жене, это мы узнали позже.
А Мекс — это и правда ураган, который сносит с ног. Плевать?