Юлианна Орлова – Это спецназ, детка (страница 18)

—Кошмар! Кошмар! — прижимаюсь ладонями к горячщим щекам, как слышу звук входящего смс.

Тут же хватаю смарт и всматриваюсь в окошко диалога с Мексом.

«Мы встали неудовлетворенные. И кстати, от воздержания болят яички, очень сильно. Имей в виду. Когда настанет время, я собираюсь лечиться каждый день».

Смеюсь, набирая эту инфу в интернете. И правда не соврал мне, могут болеть, и вообще вредно для мужчин. Хмыкаю, набирая:

«Пошляк!».

«Попрошу, эстет! Правду рублю как мясо на шашлык. Жарю тоже отменно».

Я уже сообщения читаю с интонациями спецназа. Ты чем меня опоил, парень?

Откладываю телефон и иду умываться, но не успеваю выйти из комнаты, как опять слышу «дзилиньк». Конечно, меня распирает от любопытства, и я беру смарт, замирая с ним посреди комнаты.

По позвоночнику такая дрожь гуляет. Эх.

«Сегодня у нас свидание на семь часов, но я чуть раньше заскочу. Дресс-код: желательно в трусиках, но тогда на свидание мы пойдем в мою квартиру или останемся в твоей. Так что платье было бы хорошо. Только не очень короткое и обтягивающее, пожалуйста».

Сердце пропускает удар. Мы ведь были на свидании? Или то не считается? А то было знакомство с мамой, выходит. Непреднамеренное.

«Может мне паранджу надеть?».

«Иногда я вижу в этом предмете гардероба смысл. Когда думаю о том, что на тебя могут смотреть».

Щеки загораются красным.

«Раздумываю над сменой имени и адреса так, чтобы ты не узнал. Ревнивцы — это зло».

Вообще-то я говорю правду, и это без шуток. Я слишком хорошо знаю, к чему может привести больная любовь и отчаянная ревность.

«Ревнивцы — спецназовцы это зло. Знаешь, как парни адвокаты, примерно, они не психологи, гештальт не закроют, а вот бывшего или потенциального будущего точно. Ну вот. А я еще и задержать могу так, что он не дойдет до СИЗО. Так что имей в виду…:D».

«Не пойму, ты меня пугаешь?»

«Рассказываю, каково быть девушкой парня в погонах. Не ссы. Все равно ты никуда не уйдешь. Найду любой ценой и в кратчайшие сроки».

Смеюсь, откладывая телефон на кровать. Умываюсь, принимаю душ, и тщательно намазываюсь всеми пахучими кремами, которые есть у меня в арсенале. И только я заматываю тюрбан на голове, как слышу настойчивый стук в дверь, следом и срабатывает звонок.

Только утро же…и я точно никого не жду.

Накинув на себя пушистый халат, выхожу посмотреть, кого там принесло.

—Открывай. Медведь пришел! — голос Макса звучит слишком громко, настолько, что слышно соседям аж до первого этажа уж точно.

Проворачиваю замок и вижу спецназа с ящиком инструментов. Хм. Вот это дела.

—Привет, — заходит и тут же меня перехватывает за талию, к себе жмет и развязно целует в губы. Меня в жар бросает, по телу дрожь скользи, и я чувствую, ка полотенце сползает вниз по ногам.

—Огонь тема, но у меня мало времени. Подшаманю шкафчики и на работу лечу. У меня сегодня пиздюки на стрельбище, я боссу обещал, — шепчет на последнем вздохе, рассматриваются ложбинку грудей, скользит ниже, облизывается на ноги, виднеющиеся из-под полов халата.

—Шкафчики? — непонимающе всматриваюсь в него, дрожа не то от холода, не то от Мекса.

—Да и ножи подточу эти блядские. Ими только орудовать в камере пыток, — захлопывает дверь. —На сквозняке после душа. С ума сошла?— закрывает и меня уносит на кухню, сажает на табурет и врубает чайник.

—Слушай, иди сушись, а то мне на тебя смотреть больно. Ладно. Не мне больно, ему, — кивает вниз на выступающий бугор, виднеющиеся даже в джинсах.

Уф. От греха подальше ухожу в ванную сушиться, и только сердцебиение в горле мешает делать это как обычно. Глаза сверкают, и в отражении зеркала я вижу незнакомку с ярчайшим румянцем.

Глава 20

МЕКС

Черт, она настолько охуенная, что я вообще забываю: обещал же быть хорошим мальчиком, а пока выходит пиздюком. Ну и ладно. Шиплю себе под нос, прокручивая шурупы.

Это че за биба устанавливал шкафчик, а? Какой-то косорукий и кривоногий, а еще и слепой явно.

Маша приходит спустя минут десять, когда я успеваю все прокрутить, включая собственный мозг. И уже перехожу к ножам, доставая точилку. Но эти ножи проще выкинуть, как ими вообще можно было что-то резать?

Маша, ну что за гребанный стыд?

Не оборачиваюсь, но реагирую на ее появление. Очень реагирую, как иначе? Руки чешутся все бросить и пойти ее трогать

—Пупсик, я тебе кричу: это ужас. Я бы сошел с ума с такими ножами и выкинул их через окно.

—Мне нормально, — хмыкает она, расставляя чашки. Потом подходит к стойке и щелкает кнопку электрического чайника. Меня косит.

—Ну так-то да, теперь у тебя есть я. Я и жарить, и точить, и спиливать умею, а еще вяжу узлы как нех делать, дак и стреляю метко, в общем, не промахиваюсь, — поворачиваюсь и тяну лыбу чеширского кота, на что Маша выразительно приподнимает бровь.

—Допустим, стрелять понятно, но тут все остальное?

—Раздевайся, покажу все, — окидываю жадным взглядом манящую фигурку

И она потуже заворачивается в халат, пряча взгляд, покрываясь румянцем таким, что у меня сразу плюс одно очко в копилку «довел девочку н-ное количество раз».

—Ты как всегда.

—Чего? Малыш, запомни, идеальное комбо в отношениях — это скучные и припизднутые. Я ни на что не намекаю, но я точно припизднутый, ты сама видишь, а ты у нас спокойная, не скучная. Не надумывай там больше положенного, просто я буду отжигать, а ты тушить! — виляю бедрами, а Маша взрывается хохотом.

Да есть же! Есть же! Запросто заставляю ее улыбаться, а еще проще смеяться, потому что я красавчик по всем фронтам. Нож все точу, если что, а на нее с нескрываемым восторгом смотрю.

И на то, как смеется, хватаясь за живот, и как полы халата разъезжаются, а под ним шортики короткие. Мечта.

Облизнувшись, промахиваюсь и по пальцу себе концом заезжаю. Да твою ж мать!

Кровь моментально выступает на руке, откладываю нож и врубаю холодную воду, а пупсик замечает капли крови и мое абсолютно спокойное лицо и чуть ли не подпрыгивает ко мне одновременно открывая ящик и выуживая аптечку. —Максим! — глаза выпучила и часто-часто дышит, роясь в аптечке, а там царапина же по факту. Херня вопрос вообще. Бля, может прикинуться, что очень больно?

Пусть подует на палец. Ну который на руке да? Прикинуться леБлядем?

Нет, ну я же не баба. Че мне? Даже не больно вообще, херня, я бы и не заметил, да кровяка полилась. У меня она просто пульсирует, а рядом с Машей рвётся наружу.

Давление скачет, чай, не мальчик.

—Капец, сколько крови, давай бинтовать.

Толкает меня в бок и перехватывает руку в попытке зажать рану ватой. Порез детский.

—Маш.

—Господи, сейчас ты что! Ты посмотри, какой глубокий, — потрясенно восклицает, закатывая рукава свитера. Ля. Мой взгляд уплывает в декольте, и под маечку. Красивый такой вырез, просто тронуться мозгами можно. Точно трогаюсь.

Где моя конечная? В ложбинке груди этой девушки. Сжимаю челюсть, когда Маша запрокидывает голову и взволнованным взглядом по мне мажет. Черт, я лыблюсь, вообще на ту царапину похую.

Пальцы пупсика порхают по коже, и у меня автоматом давление выше скачет, да и вообще пульсация смещается южнее. Прямо очень южненько.

—Маш, фигня, не парься, а то тебе придется делать искусственное дыхание. И я не то, чтобы очень против, — придвигаюсь к ней ближе и губами скольжу по коже щеки, а она только на мой палец смотрит, который не южнее, а довольно северо-западнее. ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.

—Дай сюда.

—Не дам, я ж сказал, ты просить будешь, я не дам.

—МАКСИМ, не смешно! — выхватывает мою руку и заливает перекисью, а я ржу, как она езе и дует на него. Черт.

Ну смешная такая до трясучки. Садимся за стол, она терпеливо дует на палец, а я ловлю этот сладкий воздух и вообще на все соглашаюсь. И когда ваткой протирает, и пластырь сверху лепит. Пиздец.

—Это ты виновата, — мягко стелю комплимент, а она воинственный взгляд на меня бросает.

—Чего это вдруг?