Юлианна Клермон – Верни, где взял, дракон! (страница 12)
Вот заладил: нет да нет!
– Вас не поймут.
– Кто?
– Общество.
Поднимаю глаза к небу, сжимаю руки в кулаки.
Ну как до него донести очевидную истину?!
– Арвин, вы же не женаты, да? – дожидаюсь подтверждающего кивка и продолжаю: – Вот представьте, в следующий раз канал призовёт вашу избранницу. Ну неужели вы хотите почти пять веков прожить со скучной нелюбимой женой? Ежедневно ходить на работу, а вечера проводить в кресле-качалке, вяло почитывая местную газетёнку и выслушивая от неё сплетни о том, как соседка в очередной раз лишние полчаса поливала газон вместо того, чтобы как приличная леди вязать носки и варить кисель в ожидании мужа?
Выдыхаю после такой длинной тирады и с надеждой жду ответ. Может, и перегнула, но пусть теперь попробует возразить…
Пару секунд дракон ошарашенно смотрит на меня, а потом начинает громко и некультурно хохотать.
– Ты так видишь вашу совместную жизнь? – выдавливает сквозь смех.
А что смешного я сказала?!
– Так выглядит эта жизнь в том фильме, который я имела неудовольствие посмотреть. И вообще, почему вы всё решаете за моего жениха? Если вы готовы к этому скучному многовековому сериалу под названием «Брак», то это не значит, что Дарин поддерживает вашу идею. Вы-то откуда знаете, может ему понравится моя? Может, он уже в кого-то из человеческих девушек влюблён! А тут я, как снег на голову – шлёп, здрасьте, дяденька чешуйчатохвостый, я вся ваша! Давайте строгать детей!
Дракон хватается за грудь и хохочет так, что с соседнего дерева в испуге слетает стайка небольших жёлто-зелёных птиц, а ближайшие к нам гронты испуганно мычат и, тяжело перебирая лапами, в перевалку убегают вглубь загона.
Поджимаю губы и отворачиваюсь. На глаза наворачиваются слёзы. У меня тут вся жизнь под откос летит, а ему смешно.
Дракон – баран!
Нет.
Драконище – баранище!
– Ты не понимаешь, – говорит он, отсмеявшись. – Обряд вас свяжет энергетически. Это не просто скучный союз длиною в жизнь. Это единство душ. И оно работает в обе стороны. Даже если твой избранник сейчас влюблён, что маловероятно, учитывая его характер, то после обряда единения он забудет обо всех на свете девушках, его глаза будут видеть только одну. И поверь, человеческие девушки не будут в обиде. Они изначально знают, что драконы никогда не свяжут свою жизнь с ними.
Всё. Это полное фиаско! Шансов – ноль целых ноль десятых. Как бы я не извивалась, сколько бы доводов не приводила, он отметает их с такой лёгкостью, будто это в порядке вещей. Ах да… Для них это так и есть.
Тяжело вздыхаю, насухо вытираю глаза и оборачиваюсь.
– То есть, хотите сказать, что у вас даже любовь навязанная? Что же такого сотворили ваши предки, что боги отобрали в том числе возможность самостоятельно выбрать, в кого влюбиться, раз и навсегда решив всё за вас?
Красивые мужские брови сходятся на переносице. Дарин сжимает губы, встаёт и, засунув руки в карманы брюк, нависает надо мной.
– Я рассказал эту легенду не для того, чтобы…
– А я и не ставлю её вам в упрёк, просто пытаюсь понять! – рычу, задрав голову.
Ну нет, драконидзе, так ты меня не продавишь. Семь братьев не продавили, и ты не станешь первым!
И вообще, что за дурацкая мужская привычка – нависать? Сейчас встану на скамейку и тоже нависну! Посмотрим, как тебе это понравится.
Сверлим друг друга напряжёнными взглядами. Он не сдаётся, но и я не отступлю.
Между нами витает такое напряжение, что даже кажется, будто воздух начинает потрескивать, как в преддверии грозы.
Глава 9 – Катастрофа вселенского масштаба
– А я смотрю, у вас тут весело, – одновременно вздрагиваем, поворачиваем головы и видим приближающегося к нам Ламара, ведущего за собой двух запряжённых гронтов. – Всё готово. Если торопитесь, можете отправляться.
Дарин кивает и, отступив от меня на шаг, идёт к старцу.
– Спасибо, Ламар, – он перехватывает поводья. – Мы действительно выдвигаемся. К вечеру хочу добраться до таверны дядюшки Ста́пиуса.
Стою в ожидании, уверенная, что этот твердолобый дракон вот-вот меня позовёт… но он не торопится, что-то вполголоса обсуждая с Ламаром. Старец время от времени хмурится, качает головой, будто с чем-то не согласен. Красночешуйчатый же напряжён, но сдержан.
Наконец, через несколько минут они приходят к какому-то решению, и Ламар неспешно направляется ко мне. Дарин остаётся у гронтов, провожая воздушника обеспокоенным взглядом.
Вежливость – наше всё, поэтому на улыбку Ламара отвечаю своей, не менее широкой. К тому же, старец и правда производит приятное впечатление, да и извергу моему настроение подпортил, за что тоже ему плюсик в карму.
– Скажите, пожалуйста, что означала ваш фраза? – спрашиваю, едва он останавливается напротив.
– Какая?
– Ну… Та самая, что боги над вами сжалились.
– А, эта, – он поглаживает косу, как люди обычно поглаживают кошек. – Просто рад за его высочество. Избранница и дракон – это ведь две половинки одной души.
И этот туда же! А ведь уже начинал мне нравиться…
Душа, душа… У меня, между прочим, душа цельная, неполовинчатая. И не надо в неё подсовывать каких-то посторонних лю… драконов.
Выглядываю из-за плеча воздушника, ловлю взгляд Огонька, занявшегося сбруей, и, вернув внимание Ламару, понижаю голос.
– А как бы вы охарактеризовали герцога Тангарского? Мне стоит его… опасаться?
С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Ну, врунишка, посмотрим, все ли будут тебя покрывать.
– Можете не опасаться. У нас вполне адекватные драконы. Ну, а если хотите узнать о нём побольше, расспросите его друга. Думаю, больше чем он, о вашем избранном никто не расскажет, – склонившись ближе, доверительно сообщает старец, и улыбка такая широкая-широкая, а глаза честные-пречестные.
Ах ты ж… Тролль!
Ладно, обойдусь без тебя.
Продолжая приторно улыбаться, прощаюсь со старым драконом и иду к загону.
Ну вот что за мир такой, а? Я здесь уже скоро сутки, а ещё ни одного мало-мальски приличного боя не выиграла. Куда ни ткнусь, везде тупик.
Это уже даже нечестно.
Даже братья со своим круглосуточным контролем, и то изредка давали мне возможность почувствовать вкус победы. А тут прям какая-то безнадёга. Руки опускаются.
Встряхиваю головой, скидываю непонятно откуда взявшийся пессимизм и подхожу к Дарину.
– Готова? – поворачивается дракон.
– Не готова, что ж такого, стрижка только начата, – выдаю недовольно.
– Я обязательно передам Дарину, что ты первым делом по прибытии желаешь посетить салон красоты. А пока придётся потерпеть, – хмыкает он и подаёт руку. – Поехали?
Рассматриваю широкую ладонь, не спеша принимать помощь, и раздумываю. Песенку спеть, что ли, про «поехали» и взмахнуть рукой?
Хотя нет, не поймёт.
Про стрижку же не понял. Ну и смысл распыляться?
Вот мы вроде бы внешне похожи. И планеты наши чем-то схожи. Но всё равно будто говорим на разных языках. Как с ним жить пятьсот лет? О чём разговаривать? Как искать общие темы?
Каждый день ругаться, как бабушкины соседи? Он будет приходить домой на рогах (в буквальном смысле, всё же дракон), а я – хватать тяжёлую сковородку и гоняться за ним по идеально подстриженному газону, вопя, что отдала этому му… мужу Травки всю свою молодость. Длинную-длинную молодость. Лет эдак четыреста.
Это же сколько сковородок мне за столько лет понадобится? Жесть. Местная посудная лавка озолотится!
Хохотнув, принимаю ладонь дракона и, вздрогнув от ударившего в ладонь колючего импульса, буквально впрыгиваю в седло.
Потёрла руку о бедро. Да что ж это такое?..
Гронты действительно оказались спокойными и до невозможности медлительными животными, а красота местного заповедника – неописуемо очаровательной и даже по-своему обворожительной.
«Память» услужливо подсказывала названия всего, что цепляло взгляд: и удивительных растений, вольготно разросшихся по обеим сторонам дороги, и зверушек, что мелькали в траве или сновали между деревьями, и разноцветных птиц, чей разноголосый щебет порой буквально оглушал.