Юлиана Лелич – Чем дальше в лес… (страница 11)
Артемий вышел из дома одновременно с тем, как из лесу показалась Татьяна, погоняя перед собой корову.
– Не поужинаете? – спросила она столпившихся у плетня. – Молока свежего попьете?
– Благодарю, но нет. Последние несколько дней были насыщенными, хотелось бы вернуться поскорее. Разрешите нам выйти?
– Идите, – кивнула Татьяна. – Ну, удачи вам, девочки. Свидимся еще.
– До свидания, тетя Таня, – вразнобой попрощались они.
Было странно отправляться в лес на ночь глядя. Чернота заслоняла просветы меж деревьями и вызывала опасения. Марья боялась не столько ночного леса, сколько того, что ждет их впереди, в конце пути. Где они будут жить? Чему учиться? Какова будет степень их свободы? Что именно включают в себя правила, о которых говорил Мирослав? В конце концов, долго ли им идти? Они ведь с раннего утра на ногах. Не логичнее было бы отправиться с рассветом? Марья оглянулась на сестер, шедших позади. Полина время от времени широко зевала, прикрываясь рукой. Вита шла задумчиво и хмуро и иногда проводила пальцами по стволам деревьев, попадающихся на пути. Артемий шел последним, глядя под ноги. За его спиной топорщился большой, но полупустой рюкзак. Происходящее до сих пор казалось нереальным, неправдоподобным. Может, они все спятили? Какая магия, какие ведьмы, тем более, какие духи леса? Марья перевела взгляд вперед, на стройную спину Мирослава, и чуть замедлила шаги, чтобы поравняться с Артемием. Никто не обратил на ее маневр внимания, только сам Артемий глянул золотистыми даже в темноте глазами и снова уставился в землю.
Подала голос Вита, обращаясь к Мирославу:
– Нам темно. Поля уже два раза чуть не убилась об какие-то кочки.
– Прошу прощения, не подумал. Артемий, будь добр, я не захватил фонаря.
Артемий недовольно остановился, поднял с земли достаточно крепкую чуть подгнившую ветку, больше напоминавшую кусок сломанного ствола березки в руку толщиной, небрежно отряхнул от земли и налипших листьев и споро потер неровный слом. От его пальцев тут же пошли искры, ветка занялась огнем, слишком ярким для того, чтобы быть естественным. Вокруг них разлилось широкое пятно пляшущего оранжевого света. Артемий сунул этот импровизированный факел Виталине в руку и приподнял брови, мол, иди, чего еще надо?
Процессия продолжила свой ход. Идти и вправду стало куда удобнее.
– Кто ты? – Марья, наконец, определилась, какой вопрос задать первым.
Артемий посмотрел на нее и опустил голову.
– Об этом нельзя спрашивать?
Она совсем недавно узнала об этом мире и не могла знать его правил. Возможно, говорить о подобных вещах было неприлично? Или вовсе запрещено? Кто знает, какие тут порядки? Но уж лучше было спросить, чем теряться в догадках.
– Можно. Мой отец был демоном. – Не дав Марье раскрыть рот, парень пояснил: – Демонами мы называем потусторонние сверхъестественные сущности, обитающие в пограничном мире. Они не живые и не мертвые. Это существа, когда-то созданные человеческой энергией и обретшие собственное сознание. В отличие от призраков, они никогда не были людьми. Например, если росток дерева посадить в землю над трупом младенца и поливать человеческой кровью, то из него, скорее всего, разовьется демоническая сущность. Если подпитывать его достаточно долго, он сможет отделиться от дерева и существовать самостоятельно. Даже принять человеческую форму. Создавать демонов без особого разрешения запрещено.
– А твой отец…
– Мне ничего о нем не известно.
Марья задумалась, переваривая информацию. Злость на Артемия прошла, уступив место жалости. Девушке и представить было нельзя, каково ему живется. Чем он себя ощущает?
– Эй, – парень вдруг широко улыбнулся и чуть подтолкнул Марью плечом. – Ты чего загрустила? Спрашивай еще, если что-то интересует. Считай мои ответы извинением за то, что без спроса залез к тебе ночью.
Марья фыркнула.
– Сколько лет Мирославу?
– Чуть больше трехсот. Точный возраст лучше спроси у него.
– А тебе?
– Мне двадцать три.
– Человеческих, нормальных двадцать три? Или каких-то…
– Обычных двадцать три, – хохотнул Артемий и хитро покосился. – Больше не сердишься? Я не со зла, правда. И в мыслях не было тебя обидеть. И вообще, ты сама меня звала и тискала, я не просил.
Марья прикрыла глаза рукой и покачала головой, сдерживая смущение. Паршивец! Артемий хихикнул.
– Ты что, лезешь мне в голову? – возмутилась Марья.
– Нет, зачем? У тебя на лице все написано.
Он тут же получил кулаком в плечо, пошатнулся и рассмеялся.
– Артемий! – предупредительно послышалось впереди.
Парень глянул в спину Мирослава, закатил глаза, а потом развернулся лицом к Марье, не сбавляя хода, и вперился в ее глаза с улыбкой во все тридцать два.
– Не влюбляйся в меня, пожалуйста, ладно?
В золотистых глазах плескалась отчаянная тоска.
– Делать мне больше нечего, – Марья опешила.
Артемий подмигнул, повернулся к ней спиной и попросил:
– Тогда лучше иди впереди, не нервируй Мирослава. Он ведь собирается за меня поручиться, бедолага.
Через полчаса Вита, оставив сестру и факел, и не думавший потухать, на попечение Марьи, пристроилась к Мирославу и даже подхватила его под руку. Он покосился на нее, не поворачивая головы, однако проявил учтивость и руки не отнял.
– Долго еще идти?
– Нет.
Вита цыкнула.
– Не более часа, – уточнил Мирослав, правильно распознав эмоцию. – Мы придем чуть за полночь.
Снова повисло молчание. Мужчина не продолжал разговора, но и не прогонял девушку. Она набралась решимости и рискнула спросить:
– Сколько тебе лет?
– Триста семнадцать.
– Ты сказал, что вы с сестрой последние из рода.
Не дождавшись хотя бы кивка, Вита нахмурилась и продолжила:
– Но ведь у вас могут быть дети, значит, вы не последние.
– Не могут.
– Почему?
Мирослав соизволил повернуть голову и взглянуть Виталине в лицо. Она покраснела под внимательным взглядом светло-серых глаз, потом побледнела. Мирослав отвернулся, так ничего и не ответив. Вместо него ответил Артемий, и голос его прозвучал очень зло:
– Это запрещено. Полукровкам нельзя заводить потомство. Нас убивают, если мы размножаемся. А тех, кто связывается с такими как мы, отправляют в изгнание. Отшельничество или смерть – вот удел тех, кто преумножает нашу кровь.
Мирослав с досадой повернул голову в сторону, и Вита не могла видеть его лица. Артемий, углядев такую реакцию, недобро хмыкнул.
– А что? Про меня можно у каждого куста с любым встречным судачить, а вот так правду сказать стыдно?
– Нет.
– Ну и нечего тогда кривиться. Тоже мне, образец благочестия и преданности. Ты не лучше меня. И ценят тебя так же – до первого промаха.
– Я знаю. Но я не сделал ничего такого, за что ты мог бы на меня злиться.
– Я не на тебя злюсь, – буркнул Артемий, но ответных реплик не последовало, и разговор утих.
Девушки, навострив уши, внимали каждому слову. Судя по всему, полукровки в этом мире магии и чудес едва ли могли похвастаться особыми привилегиями.
Долгое время снова шли в молчании. Марья засыпала на ходу. Вита продолжала цепляться за локоть Мирослава, возможно, чтоб не свалиться от усталости. Полина, подавляя зевоту, попыталась растормошить всех новыми вопросами.
– А у вас есть злые колдуны? Ну, как Волдеморт?
– Или Саурон? – добавила Вита.
– Нет.
– Это такие персонажи… – попыталась объяснить Поля, но Артемий ее перебил: