Юлиана Лелич – Чем дальше в лес… (страница 10)
– Кыс-кыс!
Парень хихикнул и отвернулся, щеки его чуть покраснели. Мирослав глянул на Марью и перевел на спутника неодобрительный взгляд. Улыбка сползла с лица Артемия, и он первым прошел в дом, пригласительно оставив дверь распахнутой.
– Внутри будет удобнее, полагаю, – предложил Мирослав.
В доме он снял плащ и аккуратно повесил его на крюк у двери, открывая обзору любопытствующих длинные прямые русые волосы, со лба и висков собранные в хвост сзади. Вита раскрыла рот да так и осталась: даже ее волосы были короче! Также под плащом у Мирослава были коричневые штаны и зеленая рубашка на завязках у горла, подпоясанная широкой лентой; на ногах – высокие ботинки из мягкой кожи.
– Располагайся, – указал Артемий на табурет, видя, что Мирослав вежливо остановился у порога.
Кивнув, мужчина присел за стол. Для остальных Артемий подтянул к столу лавку от стены, и девушки торопливо устроились напротив Мирослава. Сам хозяин дома предпочел отойти в сторонку и остался стоять у окна, привалившись к краю шкафчика с кухонной утварью.
– Вы эльф? – зачарованно выдала Вита, не сводя глаз с совсем чуточку заостренных ушей напротив себя, и вдруг смущенно покраснела, не в силах сдержать восхищения. Мирослав вправду был очень красивым: правильные тонкие черты лица, длинный прямой нос, бледные губы, ярко очерченные высокие скулы, выразительные брови над удивительно светлыми глазами.
– У меня в роду были духи леса, – не стал отрицать он. – И не надо выкать, это ни к чему.
– Духи леса? Как лешие? Или как дриады? – ошеломленно распахнула глаза Полина. – Вправду?
Мирослав кивнул.
– Ого! Они на самом деле бывают?
– Нет. Мы с сестрой последние.
Полина и Вита от этих слов неловко поумерили свои восторги и наконец вспомнили, что он здесь не для того, чтоб ублажать их взор. Поля, однако, раскрыла рот, чтобы задать вертевшийся на языке вопрос, но так ничего и не сказала. Марья подумала, уместно ли проявить сочувствие к тому, кто остался последним из всего своего рода, но решила, что это не ее дело, и тоже предпочла промолчать.
– Полагаю, вы уже поняли, что обладаете некими особенными способностями? – перешел к делу Мирослав, не ходя вокруг да около.
Все трое кивнули. Тогда он продолжил:
– Люди, обладающие подобными силами, иногда появляются на свет. Обычно они могут всю жизнь даже не замечать за собой ничего странного или просто не обращать на некоторые происшествия внимания, приписывая это удаче или совпадению. Однако иногда такие люди попадают в поле нашего зрения. Чаще всего, если отголоски магии в человеке несущественны, мы не предпринимаем ничего. Только изредка нам приходится раскрывать себя и рассказывать правду. Сейчас как раз такой случай. Ваши способности… неординарны. Это редкость. В ином случае мы могли бы распрощаться с вами и заставить забыть о некоторых странностях, что вам довелось увидеть и услышать здесь, но, к сожалению, людей, одаренных настолько щедро, мы выпустить уже не можем. У вас нет выбора, и вам остается с этим только смириться. Вы должны остаться на защищенной территории и присоединиться к нашей… школе. Я понимаю, что вы беспокоитесь о семьях, но об этом я лично уже позаботился. Вас уже не ищут, – он посмотрел на Виту и Полину и, увидев их вытянувшиеся испуганные лица, счел за нужное пояснить: – Ваша бабушка и родители уверены, что вы уехали учиться. Еще около года они будут вас помнить, а потом забудут совсем, если вы не станете искать с ними встречи. Что же касается тебя, – он перевел взгляд на Марью, – нам неизвестно, откуда ты и где твоя семья. Тебе нужно сообщить об этом мне прямо сейчас.
– Подожди! – возмущенно взвилась Полина. – Что значит «забудут»?! Это же наши родители! Какое право ты имеешь стирать им память или…
– Имею. Боюсь, я не совсем ясно выразился, приношу извинения. Теперь вы являетесь собственностью школы. И, к сожалению, возражения неуместны.
– Можно было как-то помягче, Мирослав? – Артемий отошел от окна и уселся на табурет за узкую часть стола.
Полина от отчаянной обиды покраснела, глаза ее заблестели от накативших слез. Мирослав не выглядел как тот, с кем можно спорить. Он не сказал этого вслух, но не надо было уметь читать мысли, чтобы понять: если они попытаются сбежать или еще как-то воспротивиться, их просто убьют.
– Возможно длительное заключение под стражу, – предложил альтернативу Мирослав, глядя куда-то в глубину готовых вот-вот пролиться слезами глаз.
– Кто тебе… кто тебе разрешил копаться в моих мыслях?
Поля всхлипнула, и Вита обхватила сестру руками и прижала к себе, пряча ото всех. Плечи Полины затряслись и она тихо зарыдала в подставленное плечо.
– Козел, – с ненавистью зыркнула на Мирослава Вита. Посмотрела на Артемия. – И ты козел.
Марья закрыла лицо руками. Это все – какой-то кошмар. Они же не рабыни, не вещи. Надо было успокоиться, заставить себя думать здраво. Но от каждого всхлипа Полины, от каждого поглаживания Виты по плечу сестры Марью трясло от гнева и страха. Она их сюда привела! Она выбрала эту дорогу! Почему она не повернула тогда в другую сторону? Почему они беспрекословно пошли за ней? Кто дал ей право тогда решать все самой? Почему? Почему она не подумала как следует? Это… ее вина?
– Мирик, дай-ка лучше я, а? – Артемий понял, что положение надо спасать.
Мирослав одарил его осуждающим взглядом, но промолчал и отвернулся. Артемий торопливо пояснил:
– Мирослав имел в виду, что ваши семьи забудут вас,
– Я разве не это сказал? – уточнил Мирослав.
Красноречивые взгляды всех трех девушек были ему ответом. Полина утерлась рукавом, поправила очки и поглядела на Артемия с надеждой. Вита все еще недоверчиво зыркала то на одного, то на другого, но сестру выпустила из объятий и помалкивала. Извиняться за «козлов» она явно пока не собиралась. У Марьи камень с души свалился. Все не так страшно. Если Артемий не врет – все совсем не так страшно.
– На выход нужно разрешение, – добавил Мирослав, когда понял, что Артемий не собирается говорить что-то еще. – И вы обязаны соблюдать все правила неукоснительно. Иначе…
– Они не такие, как мы, – перебил Артемий. – Они люди.
– Да, – тот не стал спорить.
Повисло молчание. Вита встала, налила сестре в стакан воды из кувшина и села снова. Мирослав оглядел свои руки, сложенные на столе, а потом выжидающе посмотрел на Марью. Она вспомнила его требование.
– Не беспокойся, меня не ищут. И до сентября не будут искать.
– Хорошо, тогда это ждет, – такой ответ полностью удовлетворил мужчину. – В таком случае, если вопросов нет, нам пора.
– Сейчас? – опешил Артемий, взмахнув рукой: за окном закатывалось солнце.
– А чего нам опасаться? Они в безопасности, пока я и ты рядом.
Артемий хотел было пояснить, что имел в виду не совсем это, но осекся.
– А я при чем? Меня отстранили, мне нельзя на территорию школы до особого распоряжения.
– Это оно.
Артемий подозрительно сощурился, оперся руками о стол, наклоняясь вперед и заглядывая в серебристые глаза с опасением.
– Тебе дозволено принимать такие решения? Не боишься, что у тебя дохрена прав?
Мирослав коротко стукнул длинными тонкими пальцами по столу и, не глядя на вопрошающего, ровным голосом произнес:
– Я триста лет доказывал свою преданность. Думаю, слово «дохрена» тут неуместно. Более подходящим я бы счел «достаточно».
Он встал, подошел к двери и плавным движением накинул на себя плащ. Вита одними губами повторила: «Триста?» и скривилась. Полина сочувственно улыбнулась сестре, а потом посмотрела на Марью, словно снова ожидая, что та примет решение: идти или нет.
А что им еще оставалось? Вцепиться в стол и верещать, что они не хотят? Марья вздохнула и встала. На самом деле в ее душе весь день копошилось какое-то волнение, но только сейчас она поняла, что оно было предвкушающе радостным. Как будто она предчувствовала, что впереди их ждет что-то интересное, какое-то невероятное приключение. Куда они идут? Чему их будут учить? А вдруг это в самом деле будет интересно? Магия… ведьмовство… Неужели все те былички, заговоры и приметы, что она так старательно собирала, были настоящими? Марью вдруг осенило: тогда, в утреннем лесу, когда Артемий взялся за ее запястье, чтобы предупредить о приближении посторонних, она пробормотала что-то странное, пришедшее к ней во сне, и он едва не полетел на землю, споткнувшись. Из-за нее? Из-за ее слов? Вот почему он смотрел обиженно, а она и не поняла! Неужели она так может? Неужели ее слова имеют такой вес? Это было страшно до дрожи. И в то же время особым образом… приятно. Марья посмотрела на Артемия. Он уже стоял, сложив руки на груди, и довольным не выглядел.
– Мне надо вещи собрать, – буркнул он Мирославу.
Тот кивнул, не споря.
– Все равно надо дождаться, пока Татьяна снимет барьер. Иначе нам не выйти.
Девушки, услышав это, переглянулись. А они-то гадали весь день, почему им так категорически запретили покидать дом, но при этом совершенно за ними не смотрели! Татьяна даже вот так просто оставила их одних и ушла за коровой, ни капли не переживая, что они опять сбегут. Вот же… ведьма!