Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 37)

Отмахнула все мысли. Сейчас все неважно. Нужно найти Женю. Сейчас только это имеет смысл. Собралась и вышла на улицу. На автобусе доехала до знакомого дворика. Парковка пустая, нет моцика, нет Жени. Зашла в подъезд, спасибо доброй бабуле, впустила. В подъезде накрыли паника и воспоминания. Как страшно, сердце очень быстро бьется. Сейчас даже страшнее, чем шла в первый раз. Но быть может, потому что тогда Женя был рядом со мной. Поднялась на полусогнутых от страха ногах до четвертого этажа. Чего боюсь, спрашиваю сама себя? Боюсь, что Женя вдруг окажется дома и сейчас откроет мне дверь? Нет, этого не боюсь. Боюсь, что меня не узнают, закроют дверь перед носом? Не знаю. Или боюсь услышать ответ, что он никогда не вернется? Да, вот этого наверно боюсь больше всего. Страшно потерять надежду. Ведь последние полгода я живу с ней. Робко позвонила в звонок. К страху добавилась легкая дрожь. Как волнительно!

Дверь открыл мужчина средних лет с синими глазами, такими же, как у Жени. Сердце сразу отозвалось тоской. Как мне не хватает Жени. Сейчас, увидев эти глаза, промелькнул калейдоскоп ярких картинок, приятных воспоминаний. Я зависла, ловила эти моменты, вспоминала, наслаждалась, пока мужской голос меня не вытащил в реальность.

— Добрый день! Вам кого? — я сглотнула несуществующую слюну и растерялась.

— Эээ, а Женю можно? — ляпнула, что первое в голову пришло.

— Дорогой, кто там? — меня перебил женский голос.

— Да тут девушка пришла, Женю спрашивает.

Он обернулся назад на голос женщины. И следом я увидела, как выглядывает Татьяна.

— Ой, Машенька, добрый день. Проходи, — она открыла широко входную дверь. — Милый, иди пока разогревай машину. Я скоро спущусь.

Мужчина кивнул, взял ключи от машины и вышел в коридор.

Только сейчас я заметила, что они оба нарядно одетые. Татьяна в пышном платье, в котором похожа на матрешку, нет, больше на балерину. Маленькая, хрупкая и в очень пышном для нее платье. Я улыбнулась. Но ей оно идет. Она, как маленькая статуэтка, еще ногу в сторону отвести и покрутить.

— Машенька, пойдем на кухню. Мы с мужем в театр собрались, но пять минут у нас с тобой есть поболтать, — она улыбнулась и повела меня на кухню.

Кухня не изменилась, наверно и комната Жени не изменилась. Как бы сейчас хотелось зайти в нее и вдохнуть его аромат. Обнять подушку, на которой он спал. Прижать к груди его какую-нибудь вещь. Почувствовать, что он рядом. Хоть на секунду создать ощущение, что он здесь, со мной. Что вот сейчас он подойдет, обнимет, скажет: «Маруся, я так соскучился». И я бы обернулась и прижалась к его груди. Хочется заплакать, больно это представлять, а не испытывать. Но я не могу. Я пришла сюда не за этим.

— Присаживайся. Как у тебя дела? — она меня, кажется, рада видеть, и это взаимно.

— Да потихоньку все. У вас как?

Хочется спросить про Женю, но как это сделать не знаю. Неудобно как-то спросить в лоб: «А где Женя?»

— У нас тоже все налаживается. Всё хорошо. Уже хорошо. Маша, ты наверно пришла спросить про Женю?

Она опять выручает меня. Помогает перейти к моей главной цели прихода. Я кивнула.

— Маша, у Жени все хорошо. Уже всё хорошо. Я не знаю, что между вами произошло, но ему было очень плохо. Мне и сейчас кажется, что он до конца не пережил всю вашу ситуацию. Но он учится жить заново. Он пытается.

— Я тоже пытаюсь, — как-то на выдохе произнесла я. — А вы можете дать его номер, я так понимаю, он сменил его. Я бы ему позвонила.

Она заволновалась. Положила свою руку на мою.

— Машенька, я могу тебе дать его телефон. Но ты подумай, стоит ли ему звонить. Дело в том, что он уже две недели как живет с девушкой.

Меня кинуло в жар. Молниеносно, быстро и горячо. Хорошо, что я сидела, иначе боюсь, что просто шлепнулась бы в обморок. Он с другой! Для него я шалава, все верно Антон сказал. Поэтому он нашел себе хорошую девушку. Кто-то теперь его обнимает, целует, засыпает на его груди. Слезы покатились по щекам, но я их быстро вытерла.

— Извините, спасибо вам за правду. Думаю, и правда, звонить уже ни к чему. Я, пожалуй, пойду.

Я встала из-за стола и отправилась к выходу, когда услышала слова:

— Машенька, мне очень жаль, но почему-то я думаю, что это не конец вашей истории. Мне кажется, вы будете еще вместе, вы должны быть вместе. И рано или поздно, вы оба поймете это.

— Спасибо.

Я выбежала из квартиры, поднялась на верхний этаж. Не хочу еще раз встретиться с этими синими глазами. Глазами как у Жени. Подожду, когда они уедут. Села и зарыдала.

Женя с другой. Он целует, обнимает, быть может, даже шепчет слова любви. А вот мне он никогда не говорил их. Да и я сама не говорила. А почему? Чего боялась? Хотела быть гордой. Боялась показать, что я люблю, что он мне самый родной. Не скажу первая, не прогнусь. А разве признаться в любви — это прогнуться? Разве любимый человек не достоин услышать слова любви? Как жаль, что так поздно приходит понимание этого. Сначала боимся признаться, потом боимся любить. Всего боимся, только не боимся главного. Почему-то, не боимся потерять любимого человека! А ведь это — самое страшное. Потерять того — кого любишь. Того — с кем крылья вырастают, с кем хочется дышать, просто дышать одним воздухом.

Глава 36.

Евгений

Я приехал в Ярославль. Тяжело передвигаться по городу без своего железного коня. Но это ненадолго. Скоро отец отправит его транспортной компанией. Жду с нетерпением. Не в своей тарелке без моцика. Впрочем, сейчас даже он не особо поможет. Нет покоя на душе. Погано и противно. Словно нагадили в душу, да еще и с таким удовольствием.

До своего нового жилища добирался почти минут сорок. По дороге купил бутылку портвейна. Давно не пил, но сегодня есть повод. Отметить начало холостяцкой жизни. Да и вообще, отметить начало новой жизни. Давно хотел свалить подальше от отца, от мачехи. Вот, наконец, получил «волшебный пендель» и ускорил этот процесс. «Пендель» конечно сказочный, многогранный, но бьет он совсем реально, да по живому, по больному. Давненько я так хреново себя не ощущал.

Квартира небольшая, уютная. Мне нравится. Первое мое отдельное жилье. Достал шоколадку, бутылку и сел за стол: «Ну что, Сомов, с новосельем тебя, с началом взрослой жизни». Выпил залпом почти сразу полстакана. Горючая смесь обжигала горло, разливалась жаром внутрь. Противное пойло, но после него должно стать легче. Поэтому закусил шоколадкой и налил еще. Повторял ритуал снова и снова. Сладкий шоколад, к сожалению, плохо перебивал вкус горечи и спирта. Противно, но на душе ещё противнее. Передергивался, но продолжал пить. При этом размышлял.

Маруся, что же ты со мной сделала? Сижу как алкаш, пью в одну харю, жаль только зеркала не хватает для антуража. Почему ты легла в койку с этим уродом? Почему он обнимает тебя, а не я? Почему вообще, все тебя обнимают, кроме меня? Нужно выкинуть тебя из головы, забыть. Наливаю снова себе чудотворного зелья. Оно поможет! Оно должно помочь. Ведь кроме него, сука, больше некому помочь. Выпиваю. Но легче не становится. Сука! Бью по столу кулаком.

Ведьма! Даже бухло не берет. Что же ты со мной сделала? Наливаю еще. Портвейн уже просится назад. Поэтому делаю небольшую паузу. Жую шоколад. Сладкий, как и ее поцелуи. Зараза, да сколько можно-то напоминать о себе. Не хочу себе признаваться, но сейчас бы хотел втянуть в себя запах ее макушки. Ощутить ее объятия. Выдыхаю. Походу, чтобы избавиться от нее понадобится ящик этого гребаного пойла. Как я мог так глубоко ее пустить к себе в душу? Ведь она подобралась к самому сердцу. Нет, не подобралась, а умело заняла собой там все пространство. Если это и называется любовью, то я пас! Я не хочу такой любви. Это больно. Насколько было классно и хорошо в этих отношениях, настолько сейчас хреново и паршиво. Нет серединки. Две крайности. И меня бросает из одной в другую.

Перед глазами ее улыбка, ее смущенный взгляд. Да тот же красный лифчик ее стоит перед глазами. Черт. Неужели она могла спать еще с кем-то? Ревность разрывает изнутри. Сжимаю кулаки от злости. Она моя. Только моя. Стучу кулаками по столу. Сука. Да как же избавиться от этого миража. Я же уехал от нее подальше. Ее здесь нет, аромата ее нет, нет прикосновений, но воспоминания постоянно со мной. Как уничтожить их?

Взял бутылку и выпил прямо из горла. Выдохнул и вытер рукой след от портвейна. Закусил шоколадом. Но он не спас. Еле успел добежать до унитаза. Портвейн вышел наружу. Твою мать, превратился в тряпку. Даже напиться не могу.

Умылся, и лёг в кровать. Благо, усталость от дороги сразу дала о себе знать. Я быстро вырубился.

***

Проснулся, и не сразу понял, где я нахожусь. А да, я же начинаю новую жизнь. Понятно, что со спиртным была неудачная затея. Придется искать другие варианты, чтобы забыть Марусю. Даже от одного имени щемит сердце. Собрался на пробежку. Бежать по незнакомому городу интересно, есть на что посмотреть, есть чему удивиться. Но даже в этот момент думаю, а что бы сказала на это Маруся, а ей бы понравилось вот здесь? Постоянно в голове только она. И от нее ни спрятаться, ни скрыться. Даже если бы я уехал на другой конец света, она бы всегда была рядом. Ведь сердце всегда с нами, а она уже часть его. Только сейчас я стал это понимать.