Юли Велл – Смотри в оба (страница 9)

Полина подняла голову.

Он стоял в двух шагах. В тёмном свитере с высоким воротом, с той же татуировкой на запястье. Волосы чуть влажные — видимо, только из душа. Смотрел на неё сверху вниз.

— Ты почему на моём месте?

— На твоём? — Полина растерялась. — Я села там, где было свободно.

— Это моё место, — повторил он. — Я здесь всегда сижу. Ты заняла его.

Полина посмотрела на стол. Обычный деревянный стол, потёртый, с царапинами. Ни таблички, ни надписи.

— Здесь нет никакой таблички, — сказала она. — Я не знала.

— А надо было узнать, — отрезал он.

Он обошёл стол и сел напротив неё. Положил книгу перед собой. Откинулся на спинку стула.

— Ты что, будешь здесь сидеть? — спросила Полина, не веря своим глазам.

— А ты против? — он приподнял бровь.

Она опустила глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Его близость — через столешницу, через запах дорогого парфюма — давила, как тяжесть.

— Нет, — сказала она тихо. — Просто… я хотела заниматься одна.

— А я хочу, чтобы ты занималась при мне, — сказал он. — У меня проблемы с концентрацией. Мне нужен пример прилежания.

Он издевался. Полина это понимала. Но ничего не могла сделать.

Она взяла ручку и попыталась вернуться к конспекту.

Рука дрожала.

Они сидели так час. Он на неё поглядывал, как хищник на добычу.

Она писала конспект. В библиотеке было тихо — только шелест страниц и скрип её ручки.

Полина чувствовала его взгляд.

Он не смотрел постоянно — отрывался, скользил по её лицу, по рукам, по тетради. И каждый раз, когда она поднимала глаза, он отводил взгляд.

— Что ты пишешь? — спросил он вдруг.

— Конспект по римскому праву.

— Покажи.

Она замерла.

— Зачем?

— Я сказал — покажи.

Полина протянула тетрадь. Он взял, пролистал. Читал её аккуратные строчки, её схемы, её пометки на полях.

— У тебя почерк как у учительницы начальных классов, — сказал он. — Правильный. Скучный.

Она промолчала.

— И всё правильно, — продолжал он. — Ни одной ошибки. Ни одного сомнения. Ты всегда такая правильная, Никитина?

— Я просто делаю свою работу, — ответила она, не поднимая глаз.

— Смотри на меня, когда говоришь.

Она подняла глаза.

Зелёные, спокойные. Внутри — страх, да. Но на поверхности — вызов. Тот самый вызов, который бесил его с первой минуты.

— Ты меня боишься? — спросил он.

— Да, — сказала она честно.

— А почему тогда смотришь так, будто я никто?

— Потому что я не умею врать глазами, — сказала она. — Я тебя боюсь. Но это не значит, что я буду ползать перед тобой на коленях.

Он сжал челюсть.

Отодвинул тетрадь обратно.

— Иди, — сказал он. — Пока я не придумал, как тебя наказать за наглость.

Полина собрала вещи. Быстро, но без суеты. Встала.

— Ты не имеешь права меня наказывать, — сказала она, уже стоя на выходе. — Ты не декан и не ректор.

— Я здесь закон, Никитина, — ответил он, не поднимая головы. — И ты это скоро поймёшь.

Она ушла.

А он остался сидеть, сжимая пальцами край стола.

Бесит.

Она бесит его до скрежета зубовного.

Почему она не плачет? Почему не просит пощады? Почему смотрит этими своими зелёными глазами так, будто он не страшный, будто он просто мальчик, который пытается казаться взрослым?

Во вторник Полина пришла в библиотеку — её стол у окна снова был занят. Те же парни с экономического. Просто села на своё новое место — у стены, под плохим светом.

Через пятнадцать минут пришёл Волконский.

Увидел её. Ничего не сказал. Просто сел напротив неё — как вчера.

Достала тетради.

Он снова читал свою книгу. Но Полина видела — он не читает. Глаза скользят по строчкам, но мыслями он где-то далеко.

— Никитина, — сказал он через полчаса.

— Что?

— Ты считаешь себя умнее всех?

Она подняла голову.

— Нет. Я считаю, что я много работаю.

— И поэтому у тебя одни пятёрки?

— Да.

— А ты не думала, что здесь не любят умных? — он отложил книгу. Посмотрел на неё в упор. — Не любят тех, кто высовывается. Кто показывает, что он лучше.

— Я не показываю, что я лучше, — сказала Полина. — Я просто делаю своё дело.

— Вот именно. Делаешь. Лучше всех. — Он усмехнулся. — Это здесь называется выпендрёж.