Юли Велл – По воле Эмира (страница 4)

Алиша сжала кулаки. «Выйдешь». Значит, её тюрьма чуть расширяется. Возможность оценить обстановку.

– А другие? Другие… жёны? Они будут?

Лейла снова запуталась в кивках.

– Может быть. Женская половина. Ты их увидишь. Но… – она сделала паузу, – будь осторожна. Не говори много. Не смотри долго. Здесь… свои правила.

Она быстро собрала поднос и почти выбежала из комнаты.

Алиша надела платье. Оно сидело на ней безупречно, словно её сшили заранее. Это было ещё одним напоминанием – за ней наблюдали, её измеряли. Она снова спрятала заточенный осколок в складках одежды – бесполезный, но дающий призрачное ощущение контроля.

Днём за ней пришли две немые служанки, не похожие на Лейлу – старше, с каменными лицами. Они проводили её по лабиринту коридоров, украшенных арабской вязью и коврами, в которые хотелось провалиться. Наконец они вышли в небольшой, но потрясающе красивый внутренний сад. Небольшой фонтан в центре, апельсиновые деревья в кадках, цветущие жасмин и розарии. Небо над головой было затянуто лёгкой сеткой от птиц – даже небо здесь было ограничено.

В саду уже были женщины. Три из них. Они сидели на низких диванчиках под навесом, пили кофе из крошечных чашечек. Их одежда была богатой, но не кричащей – дорогие абayas из тончайшей шерсти, расшитые нитями. Их лица были открыты, красота их – ухоженная и безжизненная, как у фарфоровых кукол. Они замолкли, когда появилась Алиша.

Одна из них, самая старшая (ей могло быть лет двадцать пять), с холодными глазами и безупречной укладкой, оценивающе осмотрела Алишу с ног до головы.

– Так вот она, новая диковинка нашего повелителя, – сказала она на красивом, певучем английском. – Русская. Я читала о ваших женщинах. Морозные, говорят. Я – Надия. Это Зайнаб и Амина.

Две другие, помоложе, лишь кивнули. В их взглядах читалось любопытство, смешанное с опаской и… завистью?

– Алиша, – коротко представилась она, оставаясь стоять.

– Садись, – приказала Надия, указав на место рядом с собой. Это не было приглашением. – Его Высочество оказал тебе высокую честь, выделив личные покои. Обычно новым… гостьям… приходится делить комнаты.

– Я не гостья, – холодно парировала Алиша. – Я пленница.

В саду на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только плеском фонтана. Зайнаб, пухленькая девушка с грустными глазами, ахнула. Амина, хрупкая, как тростинка, отвела взгляд. Надия же усмехнулась.

– Пленница? Милая, мы все здесь пленницы. Пленницы роскоши, безопасности, воли нашего господина. Ты просто ещё не осознала преимуществ своего положения. Он выбрал тебя. Это многое значит.

– Он меня похитил! – не сдержалась Алиша. – У меня была жизнь! Карьера! Семья!

– Была, – равнодушно заметила Надия, поправляя безупречный рукав. – Теперь есть это. И лучше тебе привыкнуть. Борьба только приносит боль. Я видела, как он «привыкают» гордячки. Они либо ломаются, либо… исчезают. Гарем – это организм. И он отторгает инородные, неудобные тела.

Это был прямой выпад. Предупреждение. Алиша почувствовала, как её осколок впивается ей в бок.

– А ты кто такая, чтобы мне это говорить? Первая жена?

Глаза Надии блеснули холодным огнём.

– У Его Высочества нет «первой» или «второй» в вашем понимании. Есть самые… уместные. Те, кто понимает правила и приносит покой, а не хаос. Я здесь дольше всех. Я обеспечиваю гармонию. И советую тебе не нарушать её.

В этот момент в сад вошёл Халид.

Женщины мгновенно преобразились. На их лица расцвели подобранные, почтительные улыбки. Они склонили головы. Надия поспешила налить ему кофе.

Халид был в простой белой тобе, но его присутствие заполнило собой всё пространство. Его взгляд скользнул по женщинам, задержался на секунду на Алише, которая продолжала стоять, и сел на самое большое сиденье.

– Надия, спасибо, – он взял чашку. – Ты знакомишь нашу новую гостью с правилами?

– Стараюсь, Ваше Высочество, – голос Надии зазвучал сладко и почтительно. – Но, кажется, у неё своё понимание правил.

Халид повернулся к Алише.

– И какое же?

– То, что люди не являются собственностью, – выпалила она, глядя ему прямо в глаза. – И что у меня есть право распоряжаться своей жизнью.

В саду снова повисла напряжённая тишина. Зайнаб и Амина, казалось, перестали дышать. Надия смотрела на Алишу со смесью изумления и злорадства.

Халид не спеша отпил кофе.

– Интересная философия, – произнёс он. – Основанная на иллюзиях твоего прежнего мира. Здесь, в пустыне, другие законы. Выживает не тот, у кого есть «права», а тот, кто сильнее, мудрее и кто умеет принимать реальность. Ты сейчас как перекати-поле, которое кричит ветру, что не хочет катиться. Бесполезно.

– Я не перекати-поле. Я человек!

– Именно поэтому тебя и привезли сюда! – его голос вдруг зазвучал резче, он поставил чашку со стуком. – Потому что ты человек! Не безмозглая кукла, не услужливая тень! Но даже самый прекрасный сокол должен знать своего хозяина и пределы своего вольера. Иначе он разобьётся о решётку.

Он встал и подошёл к ней. Женщины замерли.

– Ты хочешь доказательств? Хочешь увидеть, как работают наши законы? Хорошо.

Он повернулся к Надии.

– Надия. Скажи, что бывает с вещью, которая отказывается служить своему предназначению?

Надия побледнела, но ответила чётко:

– Её убирают, Ваше Высочество. Чтобы она не портила гармонию.

– Верно. Убирают. Но перед этим ей дают шанс. Последний шанс. – Он снова посмотрел на Алишу. – Твой шанс – учиться. Учиться нашему языку. Нашим обычаям. Начать с малого. Сейчас ты как дитя, которое кричит, не зная слов. Научись говорить. Тогда, возможно, с тобой будут и разговаривать, а не просто отдавать приказы.

– Я не буду учиться, чтобы угодить своему тюремщику!

– Тогда, – его голос стал ледяным, – ты будешь молчать. В буквальном смысле. Ты останешься в своих четырёх стенах. Наедине с собой. Без книг, без прогулок, без этого сада. Без права голоса, пока не одумаешься. Выбор за тобой, Алиша. Учиться и получить чуть больше свободы внутри этих стен. Или гордо молчать в полной изоляции. Что выбираешь?

Это была адская дилемма. Подчиниться – значит сделать первый шаг к сломке. Отказаться – сойти с ума в одиночной камере роскошной тюрьмы. Женщины смотрели на неё. В глазах Надии – холодное ожидание. В глазах Зайнаб – немой ужас. В глазах Амины – что-то похожее на жалость.

Алиша сжала руки так, что ногти впились в ладони. Она ненавидела его. Ненавидела эту ситуацию. Но её ум, её главное оружие, уже анализировал: изоляция – это тупик. Контакт, даже такой, – это информация. Это слабости, возможности.

Она выдохнула. Словно пепел, её голос прозвучал тихо и чётко:

– Я буду учиться.

На лице Халида мелькнуло что-то – не улыбка, а скорее удовлетворение охотника, чья дичь сделала первый шаг в нужном направлении.

– Мудрое решение. Лейла будет твоей первой учительницей. Начнём с азов. А теперь, – он окинул взглядом всех женщин, – оставьте нас.

Надия, Зайнаб и Амина молча, как призраки, покинули сад. Остались только они двое под шелест листьев и плеск воды.

– Это не победа, – сказала Алиша, когда за женщинами закрылась дверь.

– Это ещё не поражение, – парировал он. – И это уже прогресс. Помни, я не требую любви или даже покорности. Пока. Я требую уважения к порядкам этого дома. Всё остальное… приложится.

– Ничего не «приложится».

– Мы увидим. А теперь иди. Твой первый урок – отдохнуть. Завтра начнётся настоящее обучение.

Когда служанки увели её обратно в комнату, Алиша понимала, что только что подписала своё первое перемирие с врагом. Но в её голове уже строились планы. Учить язык – чтобы подслушивать. Изучать обычаи – чтобы находить бреши. Искать слабые места в системе. И в его броне.

Война не закончилась. Она просто перешла в новую, более сложную фазу. А в кармане её платья лежал холодный, острый осколок – напоминание о том, что отчаянные меры ещё могут понадобиться.

Глава 5: Урок и его цена

Прошла неделя. Уроки с Лейлой превратились в ежедневный ритуал. Алиша, обладая аналитическим умом, схватывала арабский с пугающей скоростью. Базовые фразы, названия предметов, простые глаголы. Каждое выученное слово казалось ей маленьким ключиком, подбираемым к замку её тюрьмы. Лейла, видя её успехи, начала понемногу оттаивать. В её взгляде появилось что-то, кроме страха – робкое любопытство, а затем и уважение.

Но каждый урок прерывался визитом Халида. Он приходил вечером, садился в кресло и требовал отчёта. Его присутствие делало воздух густым и тяжёлым. Он не хвалил, лишь кивал, если всё было верно, или холодно поправлял, если она ошибалась.

Однажды вечером, после очередного урока, он не ушёл. Лейла, бросив на Алишу быстрый, полный тревоги взгляд, ретировалась.

– Ты учишься быстро, – констатировал Халид, не сводя с неё глаз. – Это хорошо. Но язык – это только оболочка. Пора учиться сути.

– Что ты имеешь в виду? – Алиша почувствовала ледяную тяжесть в животе.

– Ты – женщина в моём доме. Моя женщина. И существуют обязанности, которые выходят за рамки изучения алфавита. – Он встал и медленно подошёл к окну, глядя на звёздное небо за решёткой. – Я был терпелив. Давал тебе время прийти в себя, освоиться. Но моё терпение не безгранично.

– Я не готова, – выдохнула она, сжимая руки на коленях. – Я не хочу этого.