Юли Велл – По воле Эмира (страница 5)

Он обернулся. В его взгляде не было гнева, лишь холодная решимость.

– Твоё «хочу» или «не хочу» здесь не имеет значения. Имеет значение моя воля. Ты думала, я просто коллекционирую красивые лица? Нет. Я требую полноты. Дух, который меня привлёк, должен быть заключён в плоть. Иначе это просто мучительная иллюзия.

Он сделал шаг к ней.

– Сегодня ночь станет твоим следующим уроком. Более практическим.

Алиша вскочила с места, отступая к стене.

– Нет! Ты не посмеешь! Если ты меня тронешь, я… я…

– Ты что? – он оказался перед ней в два шага. – Убьёшь меня? Осколком от вазы? – Его рука молниеносно метнулась в складки её платья у бедра и вытащила спрятанный заточенный стекляшки. Он держал его между пальцами, как жалкое насекомое. – Лейла не глупа. Она докладывает обо всём. Попытка наивная. И опасная. Для тебя.

Он швырнул осколок в фонтанчик в углу комнаты.

– Я не буду применять грубую силу, Алиша. В ней нет изящества. Но я и не оставлю тебе выбора. Ты либо подчинишься моей воле сейчас, осознанно… Либо подчинишься позже, сломавшись и потеряв последние остатки своего достоинства. Выбирай.

Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, запах сандала и кожи. Его сила была не только физической – она была в его абсолютной, непоколебимой уверенности. Она была загнана в угол, и он знал это.

Слёзы унижения и ярости застилали ей глаза.

– Я ненавижу тебя.

– Ненависть – это чувство. Гораздо лучше равнодушия. – Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Она вздрогнула, но отстраниться было некуда. Его пальцы были тёплыми, прикосновение – не грубым, но неумолимым. – Я дам тебе то, чего не даст ни один мужчина в твоём прежнем мире. Я научу тебя подчиняться не из страха, а из… желания уступить силе большей, чем ты сама.

Его рука скользнула к застёжке на её плече. Лёгкий щелчок, и верхняя часть платья ослабла. Алиша зажмурилась, её тело напряглось в ожидании насилия, грубости.

Но её не повалили на пол. Он взял её за подбородок, заставив открыть глаза.

– Смотри на меня. Ты должна видеть, кто берёт то, что принадлежит ему по праву.

Он продолжил раздевать её с методичной, почти церемонной медлительностью. Каждое его движение было чётким, контролируемым. Платье соскользнуло на пол. Он отвёл её к кровати. Его собственные одежды были сброшены несколькими простыми движениями – это не было раздеванием, это было устранением препятствий.

Он был физически идеален, как статуя – рельефные мышцы, гладкая кожа. И в этой совершенной форме была абсолютная, устрашающая сила. Он положил её на шёлковые простыни и навис над ней, блокируя свет от лампы. Его тень поглотила её.

Первое прикосновение его кожи к её коже заставило её содрогнуться. Оно было обжигающе тёплым. Его руки скользили по её бёдрам, талии, груди – исследуя, оценивая, утверждая владение. В его прикосновениях не было ласки. Была констатация. Демонстрация того, что каждую часть её тела он может тронуть, когда захочет и как захочет.

– Расслабься, – его голос прозвучал у неё в ухе низко и властно. – Сопротивление только причинит тебе боль. А я не хочу причинять тебе боль. Я хочу… принять.

Она пыталась отстраниться, вывернуться, но его хватка была стальной. Он не причинял ей боли, но и не позволял уйти. Это была ловушка из мышц и воли. Его губы коснулись её шеи – не поцелуй, а скорее метка. Затем он перешёл к её губам, заставив их разомкнуться, вторгнувшись в её рот с той же безжалостной уверенностью, с какой вторгся в её жизнь.

Внутри у неё всё кричало. Ум, дух, всё её существо восставало против этого унизительного подчинения. Но её тело… её тело начинало реагировать на настойчивую, мастерскую стимуляцию. От ужаса и ярости кровь приливала к коже, дыхание сбивалось. И где-то в глубине, против её воли, зарождался предательский, животный отклик на его доминирующую, неоспоримую мужскую силу. Это было самым страшным – обнаружить в себе эту физиологическую измену.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула – от резкой боли, смешанной с шоком. Он на мгновение замер, давая ей привыкнуть, его взгляд был прикован к её лицу, считывая каждую эмоцию. Затем он начал двигаться. Ритмично, глубоко, неумолимо. Это не было любовью. Это было присвоением. Каждый толчок был напоминанием: ты моя. Твоё тело, твоя реакция, твоё дыхание – всё принадлежит мне сейчас.

Алиша лежала, уставившись в резной потолок, пытаясь отстраниться мысленно, уйти куда-то далеко. Но его тело, его вес, его настойчивое движение приковывали её к реальности. Постепенно боль утихла, сменившись странным, чуждым ей ощущением заполненности, интенсивности. Её собственное тело начало отвечать на навязанный ему ритм, к стыду и ужасу Алиши. Она чувствовала, как внутри что-то сжимается, отзываясь на его толчки, как жар разливается по жилам.

Он заметил это. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное и торжествующее.

– Видишь? – прошептал он, ускоряя темп. – Даже твоё тело признаёт своего хозяина. Оно мудрее твоего гордого ума.

Она не могла ответить. Её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы, в которых смешались ненависть, унижение и это проклятое, нарастающее физическое напряжение. Она пыталась бороться с ним, сжать себя изнутри, но волна накатывала, неумолимая, как прилив. И когда она наконец накрыла её, вырвав из её горла глухой стон, в нём было столько отчаяния, что это было похоже на плач.

Халид наблюдал за её кульминацией с таким же вниманием, с каким наблюдал за её презентацией на форуме. Затем он позволил себе отпустить контроль. Его собственное завершение было тихим, глубоким рычанием, больше похожим на победный клич хищника, чем на проявление страсти. Он оставался внутри неё ещё несколько мгновений, тяжело дыша, его вес полностью прижимал её к матрасу.

Потом он поднялся. Без смущения, без нежности. Он отошёл к умывальнику, начал приводить себя в порядок с тем же спокойствием, с каким готовился к важной встрече.

Алиша лежала неподвижно, чувствуя, как по её внутренней стороне бедра стекает струйка – смесь его семени и её стыда. Она чувствовала себя осквернённой. Сломанной. И самое ужасное – часть её была возбуждена этой жестокой силой, что пугало её больше всего.

Он вернулся к кровати, уже одетый в простую тобу. Смотрел на неё сверху вниз.

– Первый урок окончен, – произнёс он без эмоций. – Теперь ты знаешь своё место в самом буквальном смысле. Утром Лейла принесёт тебе противозачаточные. Детей ты родишь, когда я решу, и не раньше.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.

– И Алиша… этот стон, что вырвался у тебя в конце. Это была не только боль. Это было начало. Начало твоего принятия. Рано или поздно ты это поймёшь.

Дверь закрылась. Алиша осталась одна в огромной, роскошной постели, пахнущей им, их смешанными запахами, её позором. Она сжалась в комок, беззвучно зарыдав в подушку, но слёзы не приносили облегчения. Он не просто забрал её тело. Он вонзил клин в самую суть её сопротивления, показав ей, что даже её собственная плоть может стать предателем. И это знание было горше любого насилия.

Но где-то в глубине, под пластом унижения и ярости, тлела искра. Он добился от неё подчинения телом. Но её воля, её ненависть, её холодный, расчётливый ум – они были живы. И они начали вынашивать новый план. Не побег. Не прямое противостояние. Более тонкую, более опасную игру. Игру, в которой её только что проявленная физическая слабость могла стать оружием.

Она медленно вытерла лицо, поднялась и пошла к бассейну-ванне. Она должна была смыть с себя всё: его прикосновения, его запах, следы его владения. Но одно она смыть не могла – понимание, что война теперь ведётся на территории, где правила диктует он. И ей предстояло научиться сражаться по этим правилам, чтобы однажды написать свои.

Глава 6: Стратегия выживания

Утро пришло с безжалостным солнцем, пробивавшимся сквозь решётку машрабии. Алиша проснулась с чувством, будто её избили. Не физически – тело болело, но терпимо. Душа была разбита вдребезги.

Первым делом она снова залезла в бассейн, хотя уже смывала всё ночью, до изнеможения. Затем надела свежее платье – синее, похожее на униформу. Она сидела на краю кровати, когда вошла Лейла.

Молодая девушка не смотрела ей в глаза. На подносе, кроме завтрака, лежала маленькая белая таблетка и стакан воды.

– Эфенди приказал… – начала она шёпотом.

– Я знаю, – голос Алиши прозвучал хрипло, но твёрдо. Она взяла таблетку, посмотрела на неё и… проглотила. Запила водой. Это был не акт покорности. Это был акт сохранения контроля над единственным, что ещё могло остаться под её контролем – над возможностью родить ребёнка от этого человека. Ни за что. Не сейчас. Не так.

Лейла наблюдала за ней с немым вопросом.

– Ты хорошо спала? – робко спросила она.

Алиша горько усмехнулась.

– Как на войне, Лейла. Как на войне, где первый бой проигран.

Она посмотрела на девушку. Страх в её глазах сменился на смутное понимание.

– Ты… не плакала.

– Слёзы – роскошь, которую я не могу себе позволить. Они размывают зрение. А мне нужно видеть чётко. – Алиша подошла ближе. – Лейла. Ты здесь давно. Ты видела других. Тех, кто сопротивлялся. Что с ними?

Лейла испуганно оглянулась на дверь.

– Не надо… спрашивать.

– Надо. Если я хочу выжить, не сломавшись. Ты мне не ответишь – я спрошу у Надии. Или у кого-нибудь ещё. Но тогда все будут настороже.