Юки – Стажерка главы королевского сыска (страница 3)

Кажется, отец тоже подумал о чем-то подобном, потому что морщинка на его переносице стала глубже, а на губах появилась вымученная улыбка.

– Что ты, Дженни, Ротшильд – прекрасный специалист, лучший в своем деле! – стараясь казаться убедительным, произнес он.

Я готова была поспорить, что «лучший в своем деле» прямо сейчас скрестил пальцы за спиной, чтобы нелегкая пронесла его от неожиданной напарницы. Впрочем, откровенно говоря, я на такую роль не претендовала, прекрасно понимая, что мне не хватает ни квалификации, ни знаний. Ни, что греха таить, опыта. Стоит только вспомнить, как я испугалась при виде утопленника.

– Что ж, раз ты настаиваешь… И раз мне так повезло, что я знакома с лучшим сыщиком королевства… Я думаю, он многому сможет меня научить, верно, отец? И раз уж граф Ротшильд был так любезен, что согласился на эту, как ты сказал, авантюру, и от своих слов до сих пор не отказался… Уговорили, я остаюсь!

Мне показалось, или я услышала, как простонал от невыразимой радости сохранивший роль моего наставника Ротшильд? Отец фамильным платочком вытирал вспотевший лоб, а на моих губах сияла счастливая улыбка. Пожалуй, мы еще поборемся, господа!

Глава 5

Из больницы меня выписали лишь через два дня. За это время я успела сделать несколько неважных и ненужных открытий: на занавесках в палате ровно две тысячи четыреста пятьдесят три цветочка, целитель не прочь выпить рома на ночном дежурстве, а медсестры разыгрывают на картах, кто именно будет разливать зелья по многочисленным склянкам, которые надлежало раздать всем пациентам, ничего не напутав.

Последнее обстоятельство было одной из причин, по которым я стремилась покинуть больницу как можно скорее: проигрывала всегда очаровательная юная Летти, которая с трудом отличала настойку пустырника от сбора от кашля.

Я надеялась, что забирать меня явится отец – это было бы единственным логичным выходом из сложившегося положения. Каково же было мое удивление, когда следом за целителем в палату вошел… Ротшильд. Вот ведь дьявол вездесущий!

– Чем обязана, господин сыщик? – ехидно уточнила я. – Вы, может быть, не слышали, но сегодня я покидаю это гостеприимное местечко, скоро явится отец и…

– Вы ошибаетесь, Дженнифер, – с ледяной улыбкой произнес мужчина. – Не явится. Герцога Гринвуда задержали неотложные дела, и он попросил, чтобы я, на правах вашего наставника…

– Вот дьявол!

– Простите?! – удивленно изогнул бровь Ротшильд.

– Нет-нет, ничего, – пробормотала я, коря себя за несдержанность.

Ладно, чем скорее я отсюда уйду, тем скорее окажусь дома. Надеюсь, наглый сыщик не рассчитывает на мое гостеприимство и пару-тройку чашечек чая?

– Мои вещи вот, господин сыщик. Можете забирать.

На лице наставника промелькнуло удивление, но он тотчас взял себя в руки. Впрочем, я и сама понимала, что ухитриться накопить четыре чемодана внушительного размера – особый талант, которым я владела в совершенстве. А если серьезно, то в этих самых чемоданах были книги, которые я, за неимением другого досуга, читала с раннего утра до поздней ночи. Естественно, за исключением того времени, когда пересчитывала цветы на занавесках.

К чести Ротшильда – к чемоданам он шагнул весьма решительно, даже дернул за ручку одного из них, наивно полагая, что в нем всякие дамские штучки, объемные и невесомые. Но, оценив тяжесть багажа, сыщик крякнул, покачал головой и процедил:

Пожалуй, за вещами я сейчас пришлю посыльного. Идемте, Дженнифер, экипаж уже ждет.

Экипаж действительно ждал. Судя по тому, как нетерпеливо возница постукивал сапогами по полу, достаточно долго. Так что, не желая испытывать судьбу, я лихо запрыгнула внутрь, а следом за мной забрался задумчивый Ротшильд.

– Надеюсь, без меня вы не искали убийцу? – весело спросила я.

Наставник уставился на меня как на сумасшедшую, а возница зачем-то принялся тихо молиться. Странный тип… Это ведь не мы с Ротшильдом убийцы, хотя вид у него прямо сейчас, честно говоря, весьма сомнительный. Во всяком случае, меньше всего он походил на главного королевского сыщика, скорей уж на маньяка-потрошителя. Зубы Ротшильда были стиснуты так, что аж губы побелели, кулаки сжаты, на скулах вовсю гуляли желваки, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

– Поняла, не нашли, – стараясь разрядить обстановку, выпалила я. – Не отчаивайтесь, сэр, с завтрашнего дня я снова с вами!

– Откровенно говоря, Дженнифер, я очень надеялся на то, что ваш неудачный первый опыт заставит вас передумать, – издав зубовный скрежет, выдал мужчина.

– Что вы! Разве могу я отказаться от своей мечты из-за такой мелочи! К тому же я поняла, больше улики голыми руками трогать не буду.

На этих словах возница резко затормозил, а я с облегчением поняла, что мы только что остановились прямо у ворот нашего поместья. Ротшильд помог мне выбраться из экипажа, бросил вознице несколько серебряных монет, явно с чаевыми за молчание, а потом, к моей несказанной радости, принялся прощаться.

Он ушел пешком, пообещав, что мои вещи скоро доставят. А я отправилась к себе в комнату, и, надо сказать, как бы я ни старалась казаться невозмутимой и восторженной, на сердце у меня было неспокойно. А еще отчаянно хотелось как можно скорей составить хотя бы словесный портрет того человека, которого я увидела в странном видении…

Глава 6

В кабинете, где мне выделили место, как обычно было шумно, душно и накурено. Стучала клавишами стенографистка Анжела, громко переговаривались о чем-то двое старших следователя, а визгливый голос допрашиваемой потерпевшей отдавался звоном в ушах.

Сразу шестеро человек в одном не слишком-то большом помещении – это было чересчур. И я подозревала, что Ротшильд специально сунул меня сюда, чтобы я, нахлебавшись по горло суровой действительности будней сыщиков, как можно быстрей сбежала из бюро. Но граф меня явно недооценивал, и я продержалась здесь уже полторы недели, со временем привыкнув к местным порядкам и обществу.

Меня тут даже жалели, зная о ярой нелюбви Ротшильда к моей персоне. А один из следователей, Арчи, по возрасту чуть старше меня самой, так и вовсе регулярно пончиками угощал. И никак не мог взять в толк, почему я отказываюсь, списывая это на нежелание располнеть. Я же боялась, что если приму его угощение, он воспримет это как знак. Уж больно заинтересованно он на меня смотрел.

А мне, между прочим, карьеру надо делать! И времени на служебные романы уж точно нет!

Устроившись за неудобным столом, который достался мне, как самой младшей в коллективе, я нашла среди кипы бумаг чистый лист, и схватилась за карандаш, заточенный так, что им можно было убить.

Из головы никак не шел проклятый сон, и я корила себя, что так и не удосужилась рассказать о нем Ротшильду. Не получалось набраться смелости для этого, ведь я была уверена, что он просто посмеется надо мной, как обычно. Вдруг это действительно лишь сон?

Однако, рука сама потянулась к листку, и я начала торопливо записывать все детали своего сновидения, уделяя особое внимание внешности убийцы. Раз уж рисовать не умею, так хоть опишу его.

Я знала, что в штате бюро есть художник, который как раз занимается портретами преступников, пусть сама еще ни разу к нему не обращалась. И надеялась, что он сумеет мне помочь.

Стараясь излагать четко и по существу, я все равно умудрилась исписать целых два листа желтой бумаги, которую раздавали служащим для их нужд. А вот приказы и распоряжения печатали на белой, глянцевой бумаге высшего качества. Но я бы и на салфетке сейчас написала, лишь бы излить все то, что так долго мучило меня.

Схватив листочки, я с удовлетворением пробежалась по ровным, аккуратно выведенным строчкам глазами, и встала из-за стола.

Где там этот художник?

Мастер кисти и красок оказался довольно щуплым и шустрым стариком, обитающем почти в одиночку в огромном светлом кабинете. Аж завидно стало.

Узнав, зачем я к нему пожаловала, он какое-то время отпирался, ссылаясь на занятость. Но услышав имя моего отца, служившее буквально магическим пропуском куда угодно, сразу поменял свою точку зрения.

– Хорошо, леди, так и быть, – смешно потряс он бородкой, глядя на меня с прищуром. – Но исключительно из уважения к герцогу! И не раньше чем через неделю!

– Спасибо... – уныло выдавила я, не ожидая, что придется так долго ждать.

Попрощавшись, я поплелась обратно в кабинет, искренне надеясь, что не просижу снова весь день без дела. Верней, дел то было хоть отбавляй, но исключительно бумажных. Отчеты, которые надо было проверить, дела на подшивку, будто я архивариусом заделалась, и прочая до ужаса скучная рутина, от которой меня зевать тянуло. В перерывах я почитывала книги по криминалистике, помня о собственном промахе и желая вбить в голову как можно больше теории. Но и это меня не слишком вдохновляло.

Хочу настоящее дело! И чтобы самой раскрыть его! А то ведь дело с утопленником так и повисло мертвым грузом. Ни свидетелей, ни отпечатков так и не нашли, а мотивы убийцы остались неясными. И даже магический фон на месте преступления оказался самым обычным. Поэтому я возлагала большие надежды на то, что портрет того жуткого человека хоть чем-то поможет.

А заодно все же надо осмелиться поведать Ротшильду свой сон. Особо ясней от этого не станет, но хоть что-то.