Юки – Эстер. Сбежавшая невеста (страница 7)

Как вообще так вышло, что я оказалась с ним в одной постели?!

А мой попутчик приоткрыл левый глаз и невозмутимо спросил, будто и не спал до этого:

– И как же тебя зовут, милая леди?

Глава 11

Кажется, я так не боялась, даже когда у меня под одеялом шныряла крыса. Сейчас же от страха я аж дар речи потеряла. Только и могла, что хватать ртом воздух, беспомощно глядя на лежащего рядом Оливера, взирающего на меня с любопытством.

Божечки, как же меня так угораздило-то? Неужели я настолько напилась, что сняла амулет?

В панике зашарив на шее и ничего там не отыскав, я в ужасе уставилась на вытянувшего вперед руку Оливера, зажавшего в пальцах цепочку с амулетом.

– Не это потеряла? – насмешливо поинтересовался он, глядя так внимательно, что мне стало не по себе.

Вот черт! Так он догадался обо всем? Или нет? Может, просто притвориться наивной дурочкой?

– Простите, сударь. – Вскочив с кровати, я попятилась к двери, на ходу вырвав у парня цепочку. – Я, должно быть, вчера дверью ошиблась...

– Я, может, и кажусь наивным, – бросил мне в спину Оливер, и я замерла растерянно, – но отнюдь не дурак. Возможно, я бы и поверил, что ты какая-то красотка, которую я подцепил вчера по пьяни, но... Во-первых, это не в моем стиле. А во-вторых, ты сейчас в одежде моего нового друга. Согласись, странно? Так кто все же ты такая? Или такой, а, Брендон?

Сердце испуганно ударилось о грудную клетку, и я медленно повернулась к своему попутчику, не зная, что ответить. Еще и голова раскалывалась так, что стояла с трудом, а мысли никак не хотели собираться в кучу.

Поднявшись следом за мной, Оливер обошел меня кругом, разглядывая со всех сторон так, что я невольно засмущалась, и выдал неожиданно:

– Если боишься, что я тебя сдам, можешь не переживать. Хотя, надо признаться, неловко вышло. Думал, с парнем общаюсь, откровенничал тут с тобой, пил, даже в постели одной проснулись. А ты, оказывается, девушка.

Поежившись, я посмотрела на этого ботаника, оказавшегося не таким уж и простым, и решилась.

Дьявол! А, была не была! Все равно теперь не отвертеться.

– Да, я девушка, и что с того? – спросила я, нервно поведя плечом и облизав пересохшие губы.

Оливер вдруг покраснел и отвел глаза, мигом растеряв всю уверенность. А после глухо отозвался:

– Ничего. Я же сказал, что не стану никому о тебе говорить. Но... – Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде читалась растерянность. – Ты что, действительно собралась поступать в мужскую академию?

Вздохнув, я уселась на сиденье и с блаженством откинулась назад, закрыв глаза. Так стало чуточку легче, и я смогла выдавить из себя достаточно вразумительный ответ.

– Действительно. Ведь мне тоже есть от кого бежать. И этот кто-то найдет меня даже на краю света, если только...

– Если только не спрятаться у всех на виду, да? – закончил за меня Оливер, с усмешкой усевшись рядом. – Что ж, понимаю и не осуждаю. Так что, будем знакомы? Я Оливер, а ты?

Фыркнув, я открыла глаза, глянув на парня, который снова назвал лишь свое имя, а после ответила ему, уже почти не сомневаясь. Похоже, он все же хороший человек, к тому же мы с ним товарищи по несчастью, а значит, он понимает меня, как никто другой.

– Я Эстер, приятно познакомиться.

***

Окланд встретил нас холодным ветром и дождем, пасмурным тоскливым небом и разноцветными красками золотой осени. Когда собиралась сюда, забыла, что этот город гораздо северней, а ведь в Доревиле в день моего отъезда все еще было по-летнему тепло и солнечно.

Кажется, придется обновлять гардероб. Вот только где взять на это денег?

Когда выходили вместе с Оливером из поезда, ныряя в шумную, пеструю толпу на перроне, ветер бросил в лицо горсть опавшей листвы, и под пиджак пробрался холод, заставив меня задрожать. Все больше стало казаться хорошей идеей устроиться на работу в то самое кабаре, о котором говорил Рик. Вряд ли адептам академии выдают такую уж большую стипендию, чтобы хватало закрыть все потребности, да и ждать до нее еще целый месяц. Опять же, если поступлю.

Вокзал оказался гораздо больше и внушительней, чем в Доревиле. Огромное здание с колоннами и портиками, с широкой мраморной лестницей, ведущей к главному входу, уже издалека внушало уважение и трепет. Внутри же царила атмосфера величия и роскоши: высокие потолки были украшены позолоченной лепниной, сверкали всеми цветами радуги массивные хрустальные люстры, свисающие на золотых цепях, и сиял под ногами натертый до блеска мраморный пол.

Большие витражные окна пропускали много света, освещая просторный зал ожидания, который был забит людьми под завязку. На длинных удобных диванах в одной половине чинно восседали статные джентльмены в дорогих костюмах, а компанию им составляли манерные леди в красивых платьях. А по другую сторону зала, за перегородкой томился народ победней, сидя на простых деревянных сиденьях.

– Кажется, нам сюда! – бросил Оливер, потянув за рукав куда-то в толпу.

Доверившись ему, я послушно двинулась вслед за парнем, понимая, что сама здесь просто потеряюсь. Оказывается, наш Доревиль – та еще глушь, и даже на ярмарках в праздничные дни не бывало столько народу, сколько сейчас собралось здесь.

Когда же мы наконец вырвались на свободу, выйдя с другой стороны вокзала на широкую площадь, я с восторгом уставилась на открывшийся моему взору город.

Оливер сразу же бросился вниз по лестнице, ловя экипаж, а я задержалась, разглядывая широкий зеленый бульвар, освещенный желтым светом фонарей, дома с причудливой архитектурой, будто нарисованные безумным художником, и неторопливо ползущий вдали по рельсам трамвай, трезвонящий на всю округу.

– Эс... Брендон! – окликнул он меня, чуть не проговорившись, маша мне рукой в сторону подъехавшего кеба. – Идем!

Сердито зыркнув на него, я с натугой подхватила тяжелый чемодан и поплелась к другу.

Кажется, скрыть ото всех, кто я такая, будет сложней, чем я думала. Особенно если этот балбес не будет держать язык за зубами.

Глава 12

К счастью, наш возница оказался человеком нелюбопытным. Единственный вопрос, который его интересовал, – куда нас доставить. Он равнодушно назвал цену проезда, молча закинул наши чемоданы и сделал вид, что больше нас не видит и не слышит.

Я с любопытством разглядывала улочки Окланда, так разительно отличающиеся от моего родного города. Я слышала, конечно, что он гораздо больше, но и представить не могла, что все будет настолько по-другому.

Доревиль состоял из уютных узких улиц, вымощенных разноцветными камнями, и по обе стороны прямо вдоль тротуаров росли вишни и яблони. Никому и в голову не приходило перекрикивать робкое щебетание птиц: говорили между собой жители Доревиля спокойными, ровными голосами.

Почти идеальное место, где правит уют и какое-то натянуто-блаженное спокойствие. Я всегда чувствовала себя слишком живой для этого города. Мы с братьями, кажется, были как раз тем глотком свежего воздуха, которого там так не хватало.

Окланд же был прямой противоположностью Доревиля. Светлый, просторный, с широкими улицами, по которыми в обе стороны спешили шумные наемные экипажи. Здесь прекрасно себя чувствовали уличные торговцы, что-то бодро кричал почтальон, размахивая газетой.

Но самым удивительным было то, что, как я ни старалась, не заметила ни одного жилого дома. Я спросила об этом Оливера, но тот лишь пожал плечами:

– Наверное, это какая-нибудь центральная улица, у вас разве такой нет? Ну, чтобы весь шум был сосредоточен в одном месте.

В Доревиле шума не было, как и центральной улицы, поэтому я в восхищении смотрела по сторонам и мечтала о том, как было бы восхитительно прогуляться по всем этим удивительным лавкам, послушать подольше уличного музыканта, остановиться у фонтана…

– Приехали, господа! Академия имени Людвига Венценосного, как заказывали, – вырвал меня из мечтаний громкий голос возницы.

Оливер дернулся было помочь мне выбраться из кеба, а потом потянулся за моим чемоданом, но я бросила на него сердитый взгляд. Помощь мужчины мужчине выглядела бы странно. Тем более что явились к воротам академии мы явно во время какого-то важного события: за высоким кованым забором собралась едва ли не сотня молодых мужчин, явно чего-то ждущих. Или кого-то.

Мы присоединились к гомонящей толпе, стараясь не терять друг друга из виду. А я в очередной раз застыла в восхищении, рассматривая величественное здание Академии имени Людвига Венценосного, где, как я надеялась, мне предстояло провести следующий год.

Три высоких башни шестиугольной формы нависли над головой, словно стражи, охраняющие академию, а крепкая каменная кладка главного здания была лишена каких-либо украшений, которые так любили жители Доревиля, лишь строгие прямоугольные формы и какая-то монументальность. Наверное, так и должна выглядеть мужская академия: ничего лишнего, только то, что служит для каких-то целей.

Пока я озиралась по сторонам, Оливер не терял зря времени. Он выхватил из толпы какого-то субтильного паренька в очках, стекла в которых были толщиной с мою ладонь. Парнишка щурился на солнце и дрожал от одного вида совсем не грозного Оливера.

– Что здесь происходит? – благодушно уточнил мой друг. – Все чего-то ждут?

– Так испытания же, – неожиданно важно отозвался парнишка, привычным движением поправив сползающие на кончик носа очки. – Сейчас господин ректор явится, огласит списки и вступительные задания.