Юки – Двойная любовь попаданки (страница 3)

Я что, попала в какую-то общину? Что за место такое странное? Словно в старинном поместье очутилась, века этак девятнадцатого. И кто эта дамочка?

Одни вопросы, и ответы мне, похоже, не понравятся.

Я вдруг припомнила свои догадки и похолодела. Глупости, конечно, но иначе я не знала, как объяснить то, что видела. И почему вообще осталась жива.

Я ведь помню, как жар плазменного сгустка опалил меня, и как огонь охватил мое тело. Даже содрогнулась, почти вживую снова ощутив этот жар. Но боли и тогда не было, что удивительно. Магия объяснила бы многое, но это же означало, что я попала. Причем, во всех смыслах.

От этих мыслей как-то сразу поплохело, и я со стоном зажмурилась, надеясь, что когда открою глаза, вся эта мистика вокруг рассеется, а я снова окажусь на остановке.

– Кирочка, может, целителя позвать? – снова заголосила тетка, и я поморщилась.

Чувствовалось, что она переживает за меня, но до чего же противный у нее голос! Кстати, а откуда она знает, как меня зовут? Как бы спросить так, чтобы за сумасшедшую не сойти?

Если я права, то мне просто никто не поверит. Я и сама не до конца верила, и каждую секунду ждала, что очнусь в больничной палате, или проснусь у себя в постели.

– Не надо целителя, – слабо произнесла я, с трудом принимая сидячее положение. – Я в порядке.

И я почти не соврала ей. Голова кружилась, в горле пересохло, а в теле поселилась страшная слабость. Но в целом для той, что должна была заживо сгореть, я чувствовала себя вполне сносно.

Женщина подскочила ко мне и поддержала за плечи, помогая принять устойчивое положение, одеяло соскользнуло вниз, но кроме нас в комнате никого не было, и я не слишком переживала по этому поводу. То, что было надето на мне, надежно скрывало все, что нужно, и даже больше.

Как вообще можно в таком спать? Неудобно ведь и жарко.

Усевшись, я смогла как следует оглядеться, и, наконец, разглядела комнату как следует. Нет, это точно не мой мир. Интерьер комнаты напоминал скорей старинный дом русских аристократов начала двадцатого века.

Я лежала на огромной кровати с резной спинкой, а надо мной возвышался балдахин из атласной ткани с кисточками по краям. Рядом с кроватью я увидела расписную ширму и необычного вида двухъярусный столик с фигурными ножками. Возле окна, завешанного тяжелыми плотными портьерами, стояли два стула с мягкой спинкой, а между ними примостился еще один столик поменьше, с белоснежным фарфоровым чайником и чашками на нем. Деревянный пол был застелен узорчатым ковром, а стены украшали разнообразные портреты и пейзажи.

Но странные предметы, на которые то и дело натыкался взгляд, заставляли усомниться в моих предположениях. Непонятный черный куб у входа, мерцание на окнах, будто там было силовое поле, и россыпь крупных прозрачных кристаллов на том столике, что больше был похож на этажерку, совершенно сбивали с толку. А если вспомнить пистолеты у тех мужчин...

Что же это за мир такой? Смесь прошлого и будущего, магии и науки? Аж голова кругом!

Глава 5

– Что со мной случилось? – задала я тревожащий меня вопрос, обойдясь при этом общей фразой.

Судя по всему, эта тетка знала меня, и было бы глупо узнавать у нее имя. Как и расспрашивать о чем-либо еще. Впрочем, всегда можно было прикинуться потерявшей память, ведь это было так удобно, ссылаясь на амнезию, говорить о чем угодно.

– А ты не помнишь, да? – всплеснула руками женщина, невольно помогая мне с легендой. – Бедная моя девочка! Тебя же нашли в лесу без сознания и сюда привезли. Ты как пропала неделю назад, так и с концами. Батюшка твой, Михаил Григорьевич, весь извелся... А как узнал, что ты нашлась, сразу послал сюда. У самого-то здоровье уже не то, чтобы куда-то ехать. Эх...

Тетушка, наконец, прервала долгий и эмоциональный монолог, и уставилась на меня, удивленная моим молчанием. Ну а мне просто нечего было сказать. Вместо этого я внимательно слушала все, что она говорит, выцепив из ее бурной тирады нужную информацию.

Сама себе удивлялась, почему так спокойна и невозмутима, но списывала это на шок. Думаю, потом, когда немного свыкнусь с мыслью, что попала в другой мир, начнутся все стадии принятия, как полагается.

Так что, пожалуй, стоит, и правда, сказать, что память потеряла, иначе во мне мигом раскроют самозванку. А уж, почему они приняли меня за кого-то другого, разберусь позже.

– Вы правы, – я изобразила растерянность, хотя и стараться особо не пришлось, – я мало что помню. Только свое имя и смутные образы.

– Да что ж это такое творится?! И даже, меня, тетушку Марфу не узнаешь? – увидев, как я виновато покачала головой, тетка утешающе погладила меня по волосам. – Ну, ничего, главное, что ты нашлась. А память обязательно вернется.

Насчет этого я бы с ней поспорила, но, разумеется, промолчала.

Интересно, у меня здесь, на самом деле, есть двойник, или кто-то просто очень похож?

В голове сразу всплыли вычитанные в книжках теории альтернативных миров, но все это были лишь фантазии авторов, далекие от реальности, а как оно на самом деле, узнать придется, похоже, на собственном примере. Скорей всего, мой двойник уже мертв, раз Марфа сказала, что ее племянница пропала неделю назад, а значит, можно не бояться, что она появится и раскроет меня. По крайней мере, пока не вернусь обратно домой.

– Смотрю, моя гостья очнулась, – донесся до меня голос от двери. – Как вы себя чувствуете, графиня?

Графиня? Это кому?

Я обернулась и наткнулась на проницательный взгляд синих глаз. Того самого темноволосого незнакомца, что был в лесу.

Красивый и статный, с густой шевелюрой смоляных волос, одетый в белую рубашку, длинный расписной камзол и узкие брюки, забранные в высокие сапоги, он смотрелся воплощением девичьих грез даже для меня, предпочитающей мужчин в строгой деловой одежде моего времени.

Обворожительно улыбнувшись, незнакомец оглядел меня с ног до головы, и я почувствовала себя голой, несмотря на ту совершенно пуританскую сорочку, что была на мне. Заохав, тетушка Марфа тут же укрыла меня до самой шеи одеялом, и села так, что ее полное тело почти полностью загородило меня от мужчины.

– Барон, мы вам, конечно, признательны за спасение графини, – вежливо, но сердито произнесла Марфа. – Только при входе в комнату дамы принято стучать.

– Простите, сударыня, виноват, – покаялся барон, – в следующий раз обязательно.

Вот только в его взгляде не было ни капли вины, а лишь лукавое веселье и жадный интерес. Складывалось ощущение, что он меня хорошо знает, и, похоже, я ему нравлюсь. Вон как уставился, аж не по себе стало.

– Рад, что с вами все в порядке, графиня, – краешком губ снова улыбнулся он. – Зашел лично пригласить вас на ужин, если, разумеется, вы в состоянии встать с постели.

– Разумеется, – кивнула ему, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. – Спасибо за приглашение.

И снова мое сердце куда-то помчалось галопом, как тогда на охоте, а тело окатила предательская волна желания.

Хорош, все-таки, зараза!

Он ушел, а я, откидывая ставшее вдруг слишком жарким одеяло, вопросительно посмотрела на Марфу.

– Кто это? – я догадывалась, что это именно он меня спас, но хотелось бы узнать, чего от него можно было ожидать.

Вдруг, потребует что за спасение? Хотя, если так рассудить, это его же люди меня чуть не угробили.

Тетушка покачала головой, как показалось мне, не слишком одобрительно.

– И его не помнишь? А он ведь все пороги в нашем поместье оббил, добиваясь твоего расположения. Этот мужчина – барон Максим Взвольский, и сейчас мы находимся у него в гостях.

Глава 6

Марфа оказалась графине родной теткой, а кем-то вроде компаньонки, нанятой ее отцом и сопровождающей девушку, как незамужнюю аристократку, практически везде. Повезло, что она служила Шереметьевым сравнительно недолго, а потому не знала графиню достаточно хорошо, чтобы распознать во мне самозванку.

А вот встречи со своим здешним папенькой я по понятным причинам опасалась. Ведь на амнезию не спишешь резко изменившееся поведение, привычки и характер. Какой же была настоящая Кира Шереметьева, приходилось узнавать буквально по крупицам, чтобы не вызвать у Марфы подозрений нелепыми вопросами.

Как я поняла, графиня была девушкой замкнутой и не слишком общительной, но весьма острой на язычок и с характером. Потому-то граф Шереметьев до сих пор не смог выдать ее замуж, хотя возраст давно позволял.

Как и мне, графине было двадцать лет, и многие ее ровесницы давно обзавелись семьей и детьми. И только она предпочитала брак одиночеству, обучаясь азам магии с помощью репетиторов и собираясь поступать в специальном университете для одаренных.

Имея талант к воздушной стихии, Кира хотела стать полноценным магом, чтобы иметь вес в обществе и не зависит от отца. И я ее понимала, ведь по рассказам Марфы, на богатство Шереметьевых засматривались многие, и число ухажеров, желающих откусить хоть кусочек, взяв графиню в жены, исчислялось сотнями.

Магия графини обещала стать еще одной проблемой, ведь я совершенно не чувствовала в себе никакой силы, и даже если она во мне была, то я не представляла, как ею управлять. Вся надежда была на мою новую легенду и то, что графиня незнамо где отсутствовала целую неделю. За это время с ней могло случиться что угодно, вплоть до потери магии, и если верить моей компаньонке, такое при определенных обстоятельствах было вполне возможно.