Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 99)
Военной литературы, правда, разного качества, выходило столько, что даже издатели начали считать, что её слишком много. Когда я разбирался в Кремле с этой проблемой, вспомнились слова Бисмарка: «Каждая страна будет отвечать за окна, которые разобьют её газетчики, счёт рано или поздно придёт». Я довольно много прочитал этих книг. По поводу одних применительно к отношениям с Советским Союзом ничего негативного сказать было нельзя. Такой была, например, книга Сииласвуо «Сражения в Суомуссалми»2, в которой отдавалось должное героизму противника. Но в других почти на каждой странице было что-то сомнительное во внешнеполитическом отношении. Вполне понятно, что после всего пережитого мысли авторов облекались в жёсткие и горячие слова, но в Кремле это не помогало.
В числе этих книг была вышедшая в свет до Зимней войны и используемая в школах в качестве учебника по географии Хакалехто-Салмела «Отечество и мир». Последний тираж её был выпущен после Московского мира. «В этой книге во всём, что касается Советского Союза, большие непристойности, – писал я министру иностранных дел. – Ясно, что авторы не знают условий в Советском Союзе и даже не пытаются разобраться в них. Вместо этого они излагают собственные мнения и измышления. Информация в ней устаревшая и неправильная (начиная с количества населения в СССР и городах)». «Что касается книги “105 дней борьбы”, изданной Союзом независимости3, то даже не знаю, что сказать, – писал я министру иностранных дел. – В ней как в старые времена настойчиво повторяется, что мы – форпост западной цивилизации против азиатского варварства и т.п., что очень несвоевременно и не нравится здесь. Ну и всякое другое: например, нарушение Советским Союзом договоров. Восхваляется непобедимость нашей армии, а также говорится, что русские не смогли захватить требуемые ими территории. Об этом и я говорил Молотову на мирных переговорах, на что он ответил: “Если хотите, чтобы мы захватили эти территории, то можем отложить наши переговоры, но после этого условия мира будут другими”. Таким и было фактическое положение. Однако издание, о котором мы говорим, содержит, главным образом, фотографии, и весьма неплохие фотографии, было бы жаль конфисковать его. Так что подумайте, как лучше поступить».
«Что касается других книг, – продолжал я, – то Каарло Эрхо “Сумма”4 о боях в Сумме и Калерво Репонена “На передовой”5 вряд ли могут оскорбить чувства русских. Скорее их можно рассматривать как серьёзное обвинение в адрес нашего военного руководства. Ведь компетентное военное руководство должно было заранее предположить, что великая держава с нескончаемыми запасами может создать именно такой “огненный ад”, какой был на фронте в Сумме 1.2–13.2.1940. Одновременно следовало оценить, какие средства мы должны были выставить, чтобы противостоять ему. Но такие оценки мы сделать не смогли».
«Среди лучших книг Палолампи – “Коллаа выдержит”6. Там, конечно, есть разное, в том числе не очень уместное, но вряд ли оскорбительное для русских. Наоборот, там видно, насколько слабые ресурсы у нас были, и насколько было безнадежным наше положение на реке Коллаанйоки на момент заключения мира.
Я не могу представить, что у нас дома не могут понять, в каком положении мы оказались из-за этой несчастной войны, – таков был мой общий вывод. – Неужели на самом деле добиваются новой войны, после которой не будет ни военных писателей, ни военной литературы».
Попросил нашего военного атташе выяснить, что в Советском Союзе пишут о нашей войне. Мне дали прочитать три статьи в советской военной газете. В них превозносили подвиги советских солдат, но ничего унизительного о финнах не было. В некоторых шутливых стишках, написанных солдатами на фронте, а также в других небольших заметках было кое-что не очень вежливое, но, учитывая время и место написания, этому не стоило придавать значение. В общем, у меня не оказалось пригодных ответных материалов. В одной из бесед Вышинский сказал: «Уважение героев – совсем другое дело. Это обязанность каждого народа. Но сейчас речь идёт не об этом». Это были правильные и красивые слова. После того как военная литература стала издаваться по особому разрешению и после проверки, это печальное дело было завершено.
Кое-кто, может быть, скажет, что Кремлю не стоило уделять финской военной литературе столько внимания, но, тем не менее считаю, что замечания Кремля имели основания, хотя и могли бы быть сделаны не в столь острой форме. Публикация подобных книг летом 1940 года продемонстрировала полное непонимание в Финляндии своего положения и сопряжённых с ним опасностей. По требованию Кремля правительству пришлось прибегнуть к жёстким мерам.
6 ноября по случаю годовщины революции президент Калинин выступил с докладом, в котором затронул войну с Финляндией. Силы природы, непроходимые леса и болота, глубокий снег и почти 40-градусный мороз – всё было в Финляндии против советских войск, говорил он. Но наши солдаты показали, что для них нет преград. Через три месяца Финляндия была вынуждена подписать Мирный договор на условиях Советского Союза. «Ещё не появился историк этой войны, – говорил он, – и в Советском Союзе слишком мало писалось о великих и героических подвигах советских войск и гражданских лиц во время войны с Финляндией. Буржуазная печать, пишущая за деньги, возводит клевету на Красную Армию». Калинин добавил, что военные представители Советского Союза в печатном слове дадут правильную картину о финской войне. «Думаю, что выступление Калинина о войне с Финляндией связано с финской военной литературой, о чём в последнее время много говорили», – писал я в телеграмме в Хельсинки.
В этой связи стоит упомянуть, что в конце года в Государственном социально-экономическом издательстве в научно-просветительской серии на русском языке вышла книга Я. Ильинского «Финляндия»7. В ней указано, что в набор она поступила в конце 1940 года, то есть, по крайней мере, сразу после Московского мира. Книга была насквозь недоброжелательная для Финляндии, содержала искажения, ложь и даже какие-то сумасшедшие утверждения. Её страницы были полны лжи в самой грубой форме. Конечно, целью книги была пропаганда. Но не мы одни были объектом подобного просвещения. Одновременно в этой же серии вышла книга «Швеция»8. Правда, она была немного приличнее, но всё равно достаточно грубая. «Демагогическая ложь», – так в ней характеризовалась статья одного известного шведского профессора и политика. «Швеция успешно движется в сторону революции», констатировалось в книге. Красной нитью в обеих книгах проходили, с одной стороны, подозрительность в отношении всего остального мира, который якобы только и мечтает, как бы нанести ущерб Советскому Союзу и развалить его, с другой – очернение экономических и общественных условий других государств, а также стремление доказать негодность не только «капитализма», но и социал-демократического «реформизма». Одновременно автор доказывал, что Советский Союз не нападал на Финляндию, и в его словах сквозила злоба в адрес тех, кто нам помогал и кто высказывал нам сочувствие. Автор даже не пытался дать объективную информацию. Но при этом нельзя забывать, что и в других странах наблюдались односторонние и поверхностные высказывания об условиях в Советском Союзе, что следует считать заслугой большевиков.
Позднее, когда я уже писал этот текст, мне стало известно, что в 1940 и особенно в 1941 году в Советском Союзе вышло довольно много книг о Зимней войне, как в прозе, так и в стихах. В чисто пропагандистской литературе говорилось много плохого о финнах: они стреляли и убивали раненых и санитарок, а также другой медицинский персонал, совершали над ними всяческие зверства; с военнопленными обращались плохо; положение трудящихся в Финляндии было ужасным и т.д. Но в других публикациях, особенно в стихах, о финнах унизительно не говорилось, и ненависть к противнику не высказывалась. Из этих публикаций следовало, что уже к началу Зимней войны советский патриотизм полностью развился и органично впитался в прежний русский патриотизм. Война против Финляндии подавалась в советско-российской художественной литературе, за исключением одного стихотворения в начале 1939 года, как чисто национальная по своему характеру война: Советский Союз стал продолжателем наследия старой национальной империи, России, и, несмотря на все ужасы Зимней войны, советский человек испытывает радость, что границы его страны продвинулись вперёд, даже если при этом не освободили ни одного финского пролетария. Советской литературе, как и военной литературе других государств, присуща одна черта: чем более талантлив автор и чем он больший художник, тем меньше в его произведениях ненависти к противнику.
XI
Никель из Печенги
23 июня 1940 года Молотов сказал мне, что Советский Союз заинтересован в разработках никеля в Петсамо, и спросил, можем ли мы дать разрешение на работы там, согласимся ли создать совместное финско-советское предприятие или решим вопрос каким-либо иным образом.
Так началось неприятное дело, которое осложнило нормализацию отношений между Финляндией и Советским Союзом. Вопрос был большой и сложный. Боюсь, что мои разъяснения станут очень длинными и скучными. К сожалению, как я ни старался сделать эту главу короче, мне это не удалось.