Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 101)
Кремль, однако, не отказался от своей первоначальной позиции. Когда в конце августа я был у Молотова по другим делам, он внезапно спросил: «Когда дадите ответ по концессии на никель в Печенге, которую вы обещали дать в срочном порядке?» Ответил, что у нас сложилось впечатление, что Советский Союз больше не заинтересован в праве на разработку никеля, поскольку он поставил вопрос о получении никелевой руды, и мы решили этот вопрос. Молотов горячо заявил, что Советский Союз сейчас заинтересован в праве на разработки не меньше, чем ранее. Он особо подчеркнул, что в компании по добыче никеля не должно быть никого, кроме Советского Союза и Финляндии, которые в совместном предприятии или иным путём будут заниматься комбинатом. Никелевая руда – это отдельный вопрос, и соглашение о 40 процентах руды для СССР касается только 1940 года.
В середине сентября у меня состоялся весьма печальный разговор с Молотовым, до которого я донёс новую информацию из Хельсинки. Я сказал, что организация дела по предложенной Советским Союзом модели встретилась с трудностями. Наше правительство провело переговоры с трестом, который, однако, не захотел отказываться от своих договорных прав. Правительство не может принуждать трест к этому. Оно может лишь определять использование готовой продукции комбината. В ходе торговых переговоров Германия также заявила о желании получить разрешение на разработки, но ей был дан такой же ответ. Позднее между Советским Союзом и Германией была достигнута договорённость о разделе продукции, и в Хельсинки исходили из того, что эти два государства действуют по договоренности между собой, а вопрос о праве на участие в разработках никеля отошёл на второй план. Таким образом, всё дело можно считать закрытым после поставок никелевой руды Советскому Союзу и Германии.
Так считало финское правительство.
Молотов выслушал меня с очень серьёзным лицом. Начался продолжительный разговор. Собеседник повторил, что производство и продажа никеля – разные вещи. От правительства Финляндии зависит, будет ли проблема снята или нет. Поскольку правительство Финляндии сочло возможным разрешить компании, находящейся в собственности англичан, продавать никель Германии, которая ведёт войну с Англией, то вполне возможно удовлетворить и пожелания Советского Союза. Когда я в очередной раз подчеркнул, что правительство не имеет права аннулировать выданное разрешение без согласия владельцев, Молотов спросил: «Можно ли всё это понимать так, что правительство Финляндии готово решить вопрос, если будет найдена соответствующая юридическая формула?» Подобная постановка была для меня неожиданной, и я понял его так, что Советский Союз собирается получить согласие треста. Сказал, что представители компании дали нам окончательный отрицательный ответ. На предложение о заключении долгосрочного соглашения на поставки руды в Советский Союз Молотов ответил, что он хочет вести переговоры не с компанией, занимающейся никелем, а с правительством Финляндии. Он особо подчеркнул, что Советский Союз считает этот вопрос «очень серьёзным», и «наличие разрешения у посторонних противоречит интересам его страны». Он добавил, что возникшая ситуация противоречит также мирным договорам 1920 и 1940 годов, поскольку Советский Союз имеет право свободного прохода именно по обсуждаемому району. Я резко протестовал против подобной трактовки. Молотов повторил, что для Советского Союза важен не только никель, но и этот район, а также чтобы там никого не было, кроме Финляндии и Советского Союза. Он сказал, что этот вопрос вновь показывает недружественное отношение правительства Финляндии к Советскому Союзу: «С Германией мы можем вести переговоры, а с Финляндией – нет». «Молотов выглядел очень сердитым, говорил горячо и ни в чём не отступал. Таков он был всегда. […] Посмотрим, чем закончится эта заварушка», – записал я в дневнике.
«Молотов был очень резок, его голос выражал недовольство», – телеграфировал я своему правительству. «Его утверждение, что выдача разрешения посторонним противоречит интересам Советского Союза, а его прежние слова о том, что в Советском Союзе многие не согласны с возвращением Петсамо Финляндии, делают вопрос крайне сложным и не позволяют нам забыть, что и силовые действия в Петсамо не находятся за пределами возможного». На моё сообщение о том, что наше правительство получило от треста отрицательный ответ, Молотов заметил, что результат зависит от того, как вести переговоры. Реальные условия сегодня настолько изменились, что они дают основание и для юридических изменений. Эта мысль, которую Молотов высказывал много раз в разной связи, отражает наши различия в понимании права. По нашему мнению, изменения в соотношении сил на международной арене не могут служить основой для изменений в праве собственности или для разрыва действующих в законном порядке соглашений.
Ситуация складывалась следующим образом: разрешение на работы в Пет-само в законном порядке, на основании соглашений с финским государством принадлежало англичанам. Советский Союз и Германия хотели заполучить его себе. Советский Союз, цели которого, совершенно очевидно, были политическими, хотел устранить из региона другие крупные державы, хотя временно и был склонен делиться с Германией обговоренной частью продукции. Германия смирилась с тем, что в качестве компенсации за разрешение она будет получать никелевую руду, а комбинат будет иметь долгосрочное соглашение с германским концерном
Англичане, в свою очередь, стремились оставить разрешение у себя. Поэтому Англии не нравились попытки Советской России. У Англии было две цели: улучшить отношения с Советским Союзом и, с другой стороны, помешать экспорту никеля в Германию. Поэтому безусловного желания предотвратить уход разрешения в Советский Союз или помешать созданию совместного финско-советского общества у Англии не было, поскольку, как надеялись англичане, в результате этих мер поставки никеля в Германию прекратятся или, по крайней мере, затруднятся. Таким образом, ни одна крупная держава, ни Германия, ни Англия, не собиралась выступить в нашу поддержку, хотя им и не нравились устремления Советского Союза в сторону месторождений никеля, и они видели, что нам нужна их помощь. Финляндия оказалась под нажимом трёх больших, но была вынуждена вести дела наедине с Советским Союзом. «Ваше положение действительно сложное, – говорил мне посол Германии в СССР граф фон дер Шуленбург. – Если бы мы были достаточно сильным государством, то просто ответили бы: вопрос решён с англичанами, мы довольны этим решением и ничего поделать не можем».
Но мы не были великой державой, мы были маленьким государством, которое оказалось под перекрёстным огнём, вызванным интересами трёх больших. К тому же, Англия, указывая на экспорт никелевой руды в Германию, угрожала закрыть сертификат безопасности мореплавания в районе Петсамо. Германия лишь держалась за соглашение о закупках никеля. На самом деле, вопрос о никеле был слишком мелким делом в то время большой войны, чтобы Германия или Англия из-за него испортили бы свои отношения с Советским Союзом. «Мы под тройным огнем, – говорилось в одной из телеграмм из Хельсинки. – Поскольку сложилось подобное положение, то надеемся, что Советский Союз поступит так же, как Германия, а именно заключит соглашение о поставках ему никеля. Тем самым вопрос был бы урегулирован во взаимопонимании между Финляндией, Советским Союзом и Германией». Так мне советовали сказать Молотову. Я, в свою очередь, считал, что Молотову надо было сказать: «Нам не удалось получить согласие треста, которое необходимо, но, если вы можете его получить, мы готовы вступить в переговоры вместе с вами, чтобы закрыть вопрос». Я запросил полномочия для подобного заявления. Однако в Хельсинки пока ещё не были к этому готовы.
9 октября, после того как мы закончили обсуждение аландского вопроса, перевозку германских войск по территории Финляндии, а также планов оборонительного союза между Швецией и Финляндией – всё это далеко не лучшая подготовка для беседы о проблеме никеля, – Молотов, который часто поднимал тему никеля при обсуждении других вопросов, вновь спросил, получил ли я какую-либо информацию из Хельсинки. После моего отрицательного ответа Молотов начал говорить особенно горячо. Он заявил, что не понимает, почему правительство Финляндии так упорно не решает вопроса, ссылаясь на отказ треста. Посол Великобритании Криппс ещё в феврале сказал ему, что английское правительство с удовлетворением встретило бы сообщение о соглашении между Советским Союзом и Финляндией на использование рудника. Когда я вновь заявил об отрицательном ответе треста, Молотов лишь выразил недоумение.