Юхан Теорин – Санкта-Психо (страница 75)
Ну вот и все. Теперь она знает.
— А теперь — путь из больницы. — Он смотрит на окно, но Рами не видно. И она его не видит. — В следующую пятницу, вечером, у вас будут пожарные учения. Всех будут эвакуировать — понарошку, конечно. Все палаты открывают. Ты это знаешь?
Свет мигнул.
— Ты должна отделиться от остальных, — продолжает Ян. — В твоем отделении есть медицинский склад. Дверь в него должна быть открыта, я зажал язычок бумажкой. А в складе, за шкафом, старый, забытый бельевой лифт. Он ведет прямо в подвал.
Свет мигнул опять. Рами поняла.
— Я буду ждать тебя внизу. Мы выйдем вместе.
Получится ли? Уверен ли он, что все пройдет гладко? Нет, не уверен, но предпочитает об этом не думать. Он ждет ответа.
И получает. Свет гаснет и зажигается. Последний раз.
— Хорошо… скоро увидимся, Рами.
Он выключает Ангела и с облегчением покидает лес — уж очень одинокое место в такую погоду. Но скоро его одиночеству придет конец.
Через двадцать минут Ян звонит в дверь Лилиан, и она открывает дверь. Брат не показывается. Она не пускает Яна дальше прихожей. Вид загнанный, ей не до пустой болтовни.
— Ты решился, наконец?
Ян кивает. Он никак не может избавиться от застрявшей на сетчатке картинки: мигающий свет в окне на четвертом этаже.
Да. Он решился.
— Будешь с нами?
— Да. Могу остаться в «Полянке». Когда вы подниметесь к Рёсселю, я буду ждать внизу у лифта.
— Нам нужен водитель. У тебя ведь есть машина?
— Есть.
— Можем мы ей воспользоваться? Надо быстро собраться и быстро исчезнуть.
Она совершенно трезва. И вид у нее не загнанный, как поначалу определил Ян, а предельно собранный. На втором этаже слышны чьи-то шаги.
— Значит, вы будете говорить с Рёсселем… Только это?
— Только это.
Она смотрит ему прямо в глаза.
Ян не отводит глаз и внезапно вспоминает слова доктора Хёгсмеда — психопатов вылечить почти невозможно.
— А как вы думаете, почему Рёссель согласился встретиться с вами? Хочет облегчить совесть? Стал хорошим человеком в больнице?
Лилиан опускает голову:
— Мне совершенно все равно, кем стал Рёссель. Лишь бы сказал правду.
В понедельник на утренней планерке «Хорошее настроение» Мария-Луиза рассказала о предстоящих в пятницу пожарных учениях.
— Серьезное мероприятие, — сказала она. — В условиях, приближенных к боевым. — Она еле заметно улыбнулась собственной шутке. — Тревога по полной программе. Приедет полиция, и пожарники, и спасатели. Но это вечером, нас это не касается. «Полянка» будет закрыта.
Не так уж и закрыта, подумал Ян и перехватил взгляд Лилиан. Вид у нее усталый, но собранный. Пахнет мятными пастилками. Минти.
Рабочая неделя продолжается, день за днем. И вот уже пятница.
Ян забирает Лео после свидания с отцом. Он даже успел увидеть его, правда мельком, когда выходил из лифта. Невысокий мужчина с большими руками в больничной одежде. Помахал сыну на прощание, и Лео помахал в ответ.
Мальчик спокоен и молчалив.
— Тебе нравится встречаться с папой? — спрашивает Ян.
Лео молча кивает. Ян кладет руку ему на плечо. Остается надеяться, что Санкта-Патриция не оставит его, когда он вырастет. Святая. Святая Патриция. Настоящая. Не больница, конечно.
За Лео пришли приемные родители. Ян провожает его, а когда поворачивается, ловит на себе довольный взгляд Марии-Луизы.
— Как хорошо ты управляешься с детьми, Ян. Девушки постоянно нервничают, а у тебя все спокойно и весело.
— Какие девушки?
— Ханна и Лилиан… они очень волнуются, когда им надо отводить детей в клинику. И это можно понять. — Она улыбнулась. — Не так-то легко привыкнуть к мысли, что там люди… такого сорта.
— Такого сорта… ты имеешь в виду — больные?
— Ну да. Больные, заключенные… как хочешь называй.
Она продолжает улыбаться. Но Ян не может заставить себя улыбнуться в ответ.
— Я привык, — медленно произносит он. — Я ведь тоже был в таком положении.
Улыбка исчезает с лица Марии-Луизы. Она смотрит на Яна непонимающе.
— Я лежал в детской психиатрической клинике. Детской и юношеской. Мы называли ее Юпсик. Но там тоже было ограждение, как и в Санкта-Патриция. Буйные и напуганные подростки. Два сорта, как ты выразилась. Буйные и напуганные.
— И почему тебя туда направили? За что?
— Ни за что. Я был из напуганных. Меня страшил окружающий мир.
Продолжительное молчание.
— А я и не знала… ты никогда не рассказывал, Ян.
— Случая не было. Но я нисколько этого не стыжусь.
Мария-Луиза кивает — ну как же, понимаю, понимаю… она все понимает. И Ян осознает, что теперь она будет смотреть на него совершенно иными глазами.
Весь день он то и дело ловит на себе ее испытующий и настороженный взгляд. Как же — подвел свою начальницу. Показал, что у него в душе есть тайные трещины.
Ну и хорошо. Через трещины проникает свет.
Последнее, что он делает, — впихивает свой дневник вместе с книжками Рами в личный шкаф. Там уже места нет — куртки, зонтик, книги… но когда она в пятницу выйдет из Санкта-Психо, он откроет шкаф и покажет ей книги с новыми рисунками.
Потому что на этот раз она
Ян знал, что существует единственная лазейка из Юпсика — незапертое вытяжное окно над плитой в кухне. Повара отказывались работать в чаду и время от времени открывали это окно. Проветривали. Кухня помещалась с задней стороны строения, дверь в кухню тоже не запиралась. Но в кухне почти всегда были люди. Так что, если хочешь бежать, надо встать ни свет ни заря.
Он проснулся в шесть — поставил будильник на своих часах. Когда он зажужжал, Ян проснулся и почувствовал рядом с собой гибкое тело.
Это была Рами. Глаза ее были открыты.
Он быстро провел рукой по простыне — сухая. Слава богу.
Она подняла голову и поцеловала его в лоб:
— Следующая остановка — Стокгольм.
Охотнее всего Ян остался бы в постели. Бежать из Юпсика ему вовсе не хотелось, но он кивнул. Они встали.
Оделись, не зажигая свет, и выскользнули в коридор, как две серые тени. Дневник и одежду он положил в сумку. Толстое покрывало с кровати — под мышкой. У Рами тоже были сумка и гитара в футляре.
— Ты возьмешь гитару?
— Я же сказала — мы будем петь и играть в Стокгольме. На улицах, в метро.