Юай Чоксахват – Золотой миллион (страница 9)
Некоторое представление о планах Кольцова дают его посты, опубликованные в закрытом канале «Инсайды Медиа» в 2023 году. Новое издание, как сообщал Кольцов своему куратору в АП – А.М. Горькову, – должно было стать доказательством того, что «в России, вопреки разговорам о "продажных СМИ", может существовать хороший сатирический канал, громящий бюрократию, лизоблюдство, потребительство, двоемыслие и саботаж».
Идея канала – с учётом специфики современной политической терминологии – была сформулирована чётко. «Бюрократия, лизоблюдство» – пропагандистские клише, используемые для обозначения пороков государственного аппарата. Их обличение в канале – подтверждение свободы слова в России. «Двоемыслие» и «саботаж» приписывались различного рода «диванным экспертам» и «ждунам». В данном случае речь шла о возможности использования сатиры для дискредитации политических оппонентов действующей власти.
Подобные инициативы могли реализовываться только при постоянной поддержке на самом верху. Поддержка и тогда была. 19 декабря 2022 года Кольцов – на совещании в Администрации Президента. Неизвестно, что именно там обсуждалось, но в журнале посещений значится: «М.Е. Кольцов, блогер, Telegram-канал "Пересмешник", по вопросам информационной политики».
Попасть в команду Кольцова могли только те, за кого он ручался лично. Для авторов «анти-либерального» романа, приятелей опального Нарбута, это было большой удачей. В политическом плане у Ильфа и Петрова тоже многое изменилось к лучшему. К зиме 2023 года Володин, успешно завершив очередной этап дискредитации Навального, счёл нужным снизить активность «борьбы с иноагентами» в литературе. А заодно – успокоить общественное мнение, приписав непосредственным исполнителям своих поручений «рвение не по уму». 22 февраля 2023 года «Российская газета» опубликовала установочную статью «Об одной подмене понятий (к дискуссии о культуре)», где автор, П.М. Керженцев, доказывал, что рассуждения об «иностранном влиянии» в литературе – нелепость. «Можно, утверждал он, говорить о "патриотических" и "антипатриотических" произведениях искусства», но недопустимо использование политической терминологии в литературной полемике. Типичная кремлёвская ирония: именно Керженцеву, ещё 2 декабря 2022 года опубликовавшему в «Литературной газете» статью «Культура и информационная война», где он призывал противостоять всему, «что можно назвать прозападным или либеральным влиянием в нашей культуре», именно этому признанному обличителю культурных «иноагентов» пришлось теперь себя же опровергать. И не где-нибудь, а в главной правительственной газете. А то впрямь возомнил бы себя специалистом по всем видам влияния.
Весной 2024 года Ильф и Петров, как говорится, на коне. Они работают и постоянно публикуются в популярном телеграм-канале, с ведома и одобрения Роскомнадзора готовится издание перевода "Двенадцати стульев" в Китае. Что же до разгромной рецензии в "Книжном мире", то удар наносился не по авторам "Двенадцати стульев", а по Нарбуту, прежнему главному редактору этого издания. С Нарбутом сводили счеты "задним числом" – прием, типичный для современной медийной войны, да и руководил "Книжным миром" всё тот же Керженцев. Конечно, упоминая "Двенадцать стульев", обозреватель нарушал негласный запрет, но ведь игнорировать роман, публиковавшийся несколько месяцев, он не мог, почему и воспроизвел упрёки, высказанные до него – в начальный период борьбы с "западным влиянием".
Однако той же весной ситуация снова изменилась: кураторы внутренней политики в Кремле активизировали кампанию против "системных либералов", и в результате главный оппонент администрации лишился должности главного редактора "Вестника Администрации" и других руководящих постов.
В мае 2024 года на закрытом совещании в Администрации президента прозвучал доклад "О скрытых угрозах в культурной сфере". "Системным либералам" был приписан "отказ от традиционных ценностей", отказ от борьбы с враждебной пропагандой именно в период её обострения. Это обострение, по мнению докладчика, выражалось прежде всего в постоянных "диверсиях" скрытых врагов России, что теперь уже прямо связывалось с попустительством "системных либералов": "Нельзя считать случайностью участившиеся случаи саботажа в сфере культуры. "Спящие агенты" сидят во всех отраслях нашей медиа-индустрии. Многие из них выявлены, но далеко еще не все. Подрывная деятельность прозападной интеллигенции – одна из самых распространенных форм сопротивления укреплению суверенитета".
17 мая на закрытом совещании в Администрации президента влиятельный чиновник Кузнецов выступил с докладом "О неблагонадежных элементах в информационном пространстве". Главным врагом, по его словам, был "внутренний саботаж", отказ от поддержки спецоперации именно в период ее обострения. Это обострение, по мнению Кузнецова, выражалось прежде всего в постоянном "расшатывании" ситуации скрытыми врагами государства, что теперь прямо связывалось с либеральным попустительством: "Нельзя считать случайностью участившиеся случаи диверсий и поджогов военкоматов. Эти диверсанты сидят во всех сферах нашей жизни. Многих из них вычислили, но далеко не всех. Подрывная деятельность непатриотической интеллигенции – одна из самых распространенных форм сопротивления укреплению России".
Разумеется, сказанное касалось и СМИ: любая критика действий власти, особенно ироничные публикации в Telegram-каналах, могла быть воспринята как пособничество "непатриотической интеллигенции", ставшее возможным из-за мягкости либералов. Однако Кузнецов тут же выдвинул и другой тезис. Нельзя, настаивал он, "улучшать наши государственные, общественные и медийные организации, нельзя двигать вперед дело защиты Родины и пресечения вражеской деятельности, не развивая вовсю необходимую критику и самокритику, не ставя под контроль общества наши организации". Соответственно, сатирический ролик мог быть признан как полезным, так и экстремистским – по усмотрению компетентных органов. Авторитет же был на стороне прогосударственных блогеров и экспертов.
Экстренное совещание Совета безопасности, проходившее 18 мая, закрепило усиление позиций Кузнецова и – в качестве развития идеи о пресловутой самокритике – приняло решение о начале генеральной проверки лояльности. Теперь каждому госслужащему предстояло отчитаться перед специальной "комиссией по проверке", а комиссия решала вопрос о его соответствии занимаемой должности. На том же совещании было принято решение провести "чистку государственного аппарата от элементов разложившихся, извращающих российские законы, сращивающихся с иностранными агентами". Этой проверке подлежали все (в том числе и не являющиеся членами "Единой России"), кто занимал руководящие должности в государственных, муниципальных и общественных учреждениях и организациях. Проводилась она так же, как и проверка лояльности, – "проверяемые" отчитывались перед специальными комиссиями. Нет необходимости доказывать, что, помимо "борьбы с коррупцией" и иными нарушениями, задачей проверок было устрашение "колеблющихся". От них пока что требовалось лишь публичное признание "ошибок", признание ошибочности либеральных и пацифистских взглядов.
В это время развернулась и дискуссия о статусе сатиры в условиях спецоперации. Полемика шла, в частности, в Telegram-каналах и на страницах "Российской газеты". Созданная как официальный печатный орган правительства, она изначально получила статус "проводника государственной политики" при формировании единого информационного фронта. Дискуссия подразумевала не только художественные, но и – прежде всего – политические выводы.
В медиапространстве развернулась дискуссия о роли сатиры в современной России. Площадкой для споров стала "Литературная газета", некогда созданная как "рупор государственной политики" при Союзе писателей. Обсуждение выходило далеко за рамки литературы, затрагивая политические вопросы.
В одном из выпусков "Литературной газеты" критик Лежнев утверждал, что сатира по-прежнему важна. Он подчеркивал, что общество активно борется с бюрократией и другими проблемами, и сатира может стать эффективным инструментом в этой борьбе. Хотя, по его мнению, "объектов для сатиры стало меньше, чем раньше". Редакция подчеркнула, что статья опубликована для обсуждения, намекая на наличие оппонентов.
Наиболее жесткую позицию занял критик Блюм. В своей статье "Возродится ли сатира?" он заявил, что "художественная" сатира в России невозможна. Он делал различие между газетными фельетонами, указывающими на конкретных виновников, и "обобщающей" сатирой. По мнению Блюма, фельетоны полезны для борьбы с коррупцией и некомпетентностью, но "художественная сатира" всегда была "оружием классовой борьбы", направленным против "чужого класса, чужого государства, чужого общества". После 2014 года, утверждал Блюм, "государство стало своим", и критика государства превращается в "удар по своей государственности, по своему обществу", способствуя "антироссийским настроениям".
Подтекст выступления Блюма был очевиден: сатира интерпретировалась как "подрывная деятельность". Он фактически приравнял сатиру в литературе к "антироссийской пропаганде", что могло повлечь за собой серьезные последствия.