Юай Чоксахват – Вместо пролога (страница 18)

"И тут свой жаргон, как у военных…" – подумал Иван. Вдруг одно слово заставило его вздрогнуть. Это было слово "психоз" – увы, уже вчера услышанное от следователя, а сегодня повторенное здесь доктором Кравченко.

"И ведь знал!" – тревожно подумал Иван.

Главный, казалось, взял за правило соглашаться со всем и радоваться всему, что бы ему ни говорили, выражая это словами "Отлично, отлично…".

– Отлично! – сказал Кравченко, возвращая кому-то листок, и обратился к Ивану: – Вы – писатель?

– Писатель, – мрачно ответил Иван, впервые почувствовав какое-то необъяснимое отвращение к своим текстам. Вспомнившиеся ему тут же собственные рассказы показались какими-то фальшивыми и неприятными.

Сморщившись, он, в свою очередь, спросил у Кравченко:

– Вы – профессор?

Кравченко предупредительно-вежливо наклонил голову.

– И вы здесь главный? – продолжал Иван.

Кравченко снова поклонился.

– Мне с вами нужно поговорить, – многозначительно сказал Иван Николаевич.

– Я для этого и пришел, – отозвался Кравченко.

– Дело вот в чем, – начал Иван, чувствуя, что настал его час, – меня тут за психа держат, никто не хочет меня слушать!..

– О нет, мы выслушаем вас очень внимательно, – серьезно и успокаивающе сказал Кравченко, – и за психа вас держать ни в коем случае не будем.

– Так слушайте же: вчера вечером я в центре города встретил одного типа, непонятно кто, который заранее знал о взрыве в многоэтажке и лично видел… ну, одного очень известного исторического персонажа.

Свита безмолвно и не шевелясь слушала писателя.

– Исторического? Это который жил очень давно? – прищурившись на Ивана, спросил Кравченко.

– Тот самый.

– Ага, – сказал Кравченко, – а этот взрыв был вчера?

– Вот именно, вчера, причем этот самый загадочный тип…

– Знакомый исторического персонажа? – спросил Кравченко, очевидно, отличавшийся большой понятливостью.

– Именно он, – подтвердил Иван, изучая Кравченко, – так вот он сказал заранее, что будет прилет по трансформаторной будке… А прилетело как раз туда! Как вам это понравится? – многозначительно осведомился Иван, надеясь произвести эффект своими словами.

Но эффекта не последовало, и Кравченко очень просто задал следующий вопрос:

– А кто вообще сообщил о прилете?

Этот вопрос немного расстроил Ивана, лицо его передернуло.

Этот вопрос, казалось, немного задел Ивана. Он нахмурился.

– Да какая разница, кто эта Аннушка, – нервно выпалил он. – Чёрт её знает, кто она вообще такая. Какая-то дура с Садовой, и всё. Главное, что он заранее, понимаете, заранее знал про подсолнечное масло! Вы понимаете, о чём я?

– Прекрасно понимаю, – серьёзно ответил Стравинский и, коснувшись колена Ивана, добавил: – Не волнуйтесь так. Продолжайте.

– Продолжаю, – сказал Иван, стараясь говорить в том же спокойном тоне, что и Стравинский. Он уже понял, что только спокойствие поможет ему. – Так вот, этот тип… Он врёт, что он консультант. У него какая-то невероятная сила… Например, пытаешься его догнать, а он как сквозь землю проваливается. И с ним ещё парочка, тоже хороши: какой-то длинный, весь в татуировках, и огромный котяра, который сам по себе в маршрутке ездит. И ещё, – Иван говорил всё более горячо и убедительно, – он лично был на балконе у Понтия Пилата. Это же что такое? А? Его надо немедленно арестовать, иначе он такого наворотит…

– То есть вы хотите, чтобы его арестовали? Я правильно вас понял? – спросил Стравинский.

"Он умён, – подумал Иван. – Надо признать, среди этих интеллигентов тоже попадаются на редкость сообразительные. Этого не отнять!" И ответил:

– Совершенно верно! А как же иначе? Вы сами подумайте! А меня тут насильно держат, лампой в глаза светят, в ванной купают, про дядю Федю что-то спрашивают… А его уже давно нет в живых! Я требую, чтобы меня немедленно выпустили!

– Ну что же, прекрасно, прекрасно! – отозвался Стравинский. – Вот и всё выяснилось. Действительно, какой смысл держать в больнице здорового человека? Хорошо. Я вас немедленно выпишу, если вы мне скажете, что вы нормальный. Не докажете, а просто скажете. Итак, вы нормальный?

Наступила тишина. Полная женщина, которая утром ухаживала за Иваном, благоговейно смотрела на профессора. Иван ещё раз подумал: "Действительно умный".

Предложение профессора ему понравилось, но, прежде чем ответить, он долго и напряжённо думал, морща лоб. Наконец, он твёрдо сказал:

– Я нормальный.

– Ну вот и отлично! – облегчённо воскликнул Стравинский. – А раз так, давайте рассуждать логически. Возьмём ваш вчерашний день. – Он повернулся, и ему тут же подали историю болезни Ивана. – В поисках этого неизвестного, который представился вам как знакомый Понтия Пилата, вы вчера совершили следующие действия, – Стравинский стал загибать длинные пальцы, поглядывая то в историю болезни, то на Ивана. – Нацепили на себя иконку. Было?

– Было, – хмуро согласился Иван.

– Перелезли через забор, разбили лицо? Так? Явились в ресторан в одних трусах и с зажжённой свечой, и там кого-то избили. Вас привезли сюда связанным. Здесь вы звонили в полицию и требовали прислать пулемёты. Потом пытались выпрыгнуть из окна. Так? Спрашивается: возможно ли, действуя таким образом, кого-нибудь поймать или арестовать? И если вы нормальный человек, то вы сами ответите: ни в коем случае. Вы хотите уйти отсюда? Пожалуйста. Но позвольте спросить, куда вы направитесь?

– Конечно, в полицию, – ответил Иван уже не так уверенно, немного теряясь под взглядом профессора.

– Прямо отсюда?

– Угу.

– А домой не заедете? – быстро спросил Стравинский.

– Да некогда мне сейчас по домам разъезжать! Пока я по квартирам буду кататься, он улизнёт!

– Да некогда мне по квартирам мотаться! Пока я по этим адресам буду ездить, он смоется!

– Так. А что вы в первую очередь в полицию заявите?

– Про этого… про генерала, который в штабе, – ответил Иван Николаевич, и глаза его заволокло какой-то мутной тревогой.

– Ну, вот и отлично! – воскликнул Стравинский, сдаваясь, и, повернувшись к тому, что с бородкой, приказал: – Фёдор Васильевич, оформите гражданина Бездомного в город. Но эту палату не занимать, белье можно не менять. Через пару часов гражданин Бездомный снова будет здесь. Ну что же, – обратился он к поэту, – удачи желать не буду, потому что в успех этот ни на грамм не верю. До скорой встречи! – и он поднялся, а его свита зашевелилась.

– На каком основании я опять здесь окажусь? – встревоженно спросил Иван.

Стравинский, казалось, ждал этого вопроса, тут же снова уселся и заговорил:

– На том основании, что как только вы явитесь в полицию в трениках и заявите, что видели человека, лично знавшего генерала из штаба… как вас моментально сюда доставят, и вы снова окажетесь в этой же самой палате.

– При чем тут треники? – растерянно оглядываясь, спросил Иван.

– Главным образом генерал. Но и треники тоже. Ведь казённое бельё мы с вас снимем и выдадим вам вашу одежду. А доставили вас к нам в трениках. А между тем домой вы заезжать вовсе не собирались, хоть я и намекнул вам на это. Далее последует генерал… И дело в шляпе!

Тут что-то странное произошло с Иваном Николаевичем. Его воля словно надломилась, и он почувствовал, что слаб, что нуждается в совете.

– Так что же делать? – спросил он на этот раз уже робко.

– Ну вот и отлично! – отозвался Стравинский, – это разумный вопрос. Сейчас я вам скажу, что, собственно, с вами произошло. Вчера кто-то вас сильно напугал и взволновал рассказом про генерала и прочие вещи. И вот вы, разнервничавшийся, издерганный человек, пошли по городу, рассказывая про генерала. Совершенно естественно, что вас принимают за не совсем здорового. Ваше спасение сейчас только в одном – в полном покое. И вам обязательно нужно остаться здесь.

– Но его необходимо найти! – уже умоляюще воскликнул Иван.

– Хорошо-с, но самому-то зачем бегать? Изложите на бумаге все ваши подозрения и обвинения против этого человека. Нет ничего проще, чем переслать ваше заявление куда следует, и если, как вы полагаете, мы имеем дело с преступником, всё это выяснится очень быстро. Но только одно условие: не напрягайте голову и старайтесь поменьше думать о генерале. Мало ли чего можно наговорить! Не всему нужно верить.

– Понял! – решительно заявил Иван, – прошу выдать мне бумагу и ручку.

– Выдайте бумагу и короткий карандаш, – приказал Стравинский толстой женщине, а Ивану сказал так: – Но сегодня советую не писать.

– Нет, нет, сегодня же, обязательно сегодня, – встревоженно вскричал Иван.

– Ну хорошо. Только не напрягайте мозг. Не получится сегодня, получится завтра.

– Он уйдёт!

– О нет, – уверенно возразил Стравинский, – он никуда не денется, ручаюсь вам. И помните, что здесь у нас вам всячески помогут, а без этого у вас ничего не выйдет. Вы меня слышите? – вдруг многозначительно спросил Стравинский и завладел обеими руками Ивана Николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя в глаза Ивану, повторял: – Вам здесь помогут… Вы слышите меня?.. Вам здесь помогут… вам здесь помогут… Вы получите облегчение. Здесь тихо, всё спокойно. Вам здесь помогут…

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.