Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 6)

«Присаживайтесь на диван, – произнес Орлов, откинувшись в кресле и сложив кончики пальцев вместе, как он обычно делал, когда собирался вынести суждение. – Мой дорогой Петров, я знаю, что вы разделяете мою страсть ко всему необычному, выходящему за рамки привычной рутины. Ваша готовность описывать, и, смею заметить, несколько приукрашивать мои скромные расследования, говорит сама за себя».

«Ваши дела всегда представляли для меня огромный интерес», – ответил я.

«Как раз перед тем, как мы занялись довольно простым делом, представленным нам гражданкой Соколовой, я заметил, что самые невероятные события и странные совпадения нужно искать в самой жизни, которая всегда превосходит любое воображение».

«Позволю себе усомниться в этом утверждении».

«Вы вправе сомневаться, Петров, но я уверен, что рано или поздно вы согласитесь с моей точкой зрения, иначе я буду продолжать приводить аргументы, пока вы не признаете мою правоту. Итак, господин Жаров посетил меня сегодня утром и начал рассказ, который, вероятно, станет одним из самых странных, что я когда-либо слышал. Как я уже говорил, самые необычные вещи часто связаны не с крупными, а с мелкими правонарушениями, а иногда даже сложно определить, было ли совершено какое-либо преступление вообще. Пока мне сложно сказать, является ли этот случай преступлением, но ход событий, безусловно, весьма необычен. Господин Жаров, не могли бы вы повторить свой рассказ? Я прошу вас об этом не только потому, что мой друг Петров не слышал начала, но и потому, что своеобразие этой истории требует максимальной точности изложения. Обычно, услышав незначительную деталь, я могу сопоставить ее с тысячами других подобных случаев, хранящихся в моей памяти. Но в данном случае я должен признать, что факты, насколько я могу судить, уникальны».

Полный посетитель выпятил грудь с видом некоторой гордости и достал из внутреннего кармана своего пиджака грязную и помятую газету. Пока он искал нужную страницу в разделе объявлений, вытянув шею и расправляя газету на колене, я внимательно изучал этого человека, пытаясь, подобно моему компаньону, прочитать знаки, которые могли быть скрыты в его одежде или внешности.

Впрочем, мои наблюдения не дали особых результатов. Перед нами сидел типичный провинциальный коммерсант: полный, самодовольный и неповоротливый. На нем были старомодные серые брюки в крупную клетку, видавший виды черный пиджак, расстегнутый на животе, и тусклый жилет с массивной серебряной цепочкой и брелоком в виде миниатюрного слитка. Рядом на стуле валялась помятая кепка и выцветшее коричневое пальто с потертым вельветовым воротником. В общем, ничего особенного, если не считать огненно-рыжей шевелюры и выражения крайнего раздражения на лице.

Быстрый взгляд Арсения Павловича уловил мой интерес, и он покачал головой с усмешкой, заметив мои вопросительные взгляды. "Помимо очевидного, что он когда-то занимался физическим трудом, употребляет насвай, состоит в "Единой России", бывал в Казахстане и в последнее время много переписывался в Telegram, я не могу сделать никаких других выводов".

Господин Захар Олегович вскочил со стула, ткнув указательным пальцем в лежащую на столе бумагу, но устремив взгляд на моего компаньона.

— Как, во имя всего святого, вы все это узнали, господин Кузнецов? — воскликнул он. — Откуда вам известно, например, что я занимался ручным трудом? Это чистая правда, я начинал как автомеханик.

— Ваши руки, мой дорогой господин. Ваша правая рука заметно больше левой. Вы работали ею, и мышцы более развиты.

— Хорошо, а насвай и "Единая Россия"?

— Я не стану оскорблять ваш интеллект, объясняя, как я это прочитал, тем более что, несколько вопреки строгим правилам вашей партии, вы носите значок с медведем на лацкане.

— Ах, да, конечно, я забыл об этом. Но переписка?

— Что еще может указывать на этот правый рукав, такой залоснившийся на протяжении десяти сантиметров, и левый, с гладким пятном возле локтя, где вы опираетесь им на стол?

— Ладно, но Казахстан?

— Барс, которого вы накололи прямо над правым запястьем, мог быть сделан только в Казахстане. Я немного изучал татуировки и даже консультировал полицию по этому вопросу. Этот стиль с использованием национальных мотивов характерен исключительно для Казахстана. Когда, вдобавок, я вижу тенге, висящую на вашей цепочке для ключей, дело становится еще проще.

Господин Захар Олегович громко расхохотался. "Ну и ну!" – воскликнул он. "Сначала я подумал, что вы сделали что-то невероятное, но теперь вижу, что в этом нет ничего особенного".

"Я начинаю думать, Максим, – сказал Кузнецов, – что совершаю ошибку, объясняя. "_Omne ignotum pro magnifico_", знаете ли, и моя скромная репутация, такая, какая она есть, пойдет ко дну, если я буду так откровенен. Не могли бы вы найти объявление, господин Олегович?"

"Да, вот оно", – ответил он, приложив свой толстый красный палец к середине колонки. "Вот оно. С этого все и началось. Прочитайте сами, пожалуйста".

Я взял у него газету и прочитал следующее:

«РЫЖИМ НА ЗАМЕТКУ! В связи с последней волей покойного Аркадия Лисицына из села Красные Горки, что под Смоленском, открывается вакансия, дающая право избранному члену сообщества на ежемесячную выплату в размере 30 000 рублей за чисто символические услуги. Все рыжеволосые мужчины, крепкие телом и духом, достигшие двадцати одного года, приглашаются к участию. Явка обязательна в понедельник, ровно в одиннадцать утра, к Игорю Веснушкину, в офис "Рыжий Мир", улица Старая Басманная, дом 12».

«Что за бред?» – выпалил я, дважды пробежав глазами по этому странному тексту.

Сыщик хмыкнул и заёрзал на диване, как обычно делал, когда его что-то забавляло. «Довольно необычно, согласитесь?» – произнес он. «А теперь, господин Барсуков, начните с самого начала и расскажите нам все о себе, о вашем бизнесе и о том, какое влияние оказало на вас это объявление. Зафиксируйте, доктор, название издания и дату».

«Это _"Вечерняя Москва"_ от 15 августа 2024 года. Чуть больше месяца назад».

«Превосходно. Итак, господин Барсуков?»

— Ну, я же вам говорил, господин Родионов, – начал Константин Барсуков, вытирая платком пот со лба. – У меня небольшая микрофинансовая организация на улице Академика Королева, недалеко от Останкино. Бизнес не ахти какой, и в последние годы еле-еле позволяет сводить концы с концами. Раньше я мог позволить себе двух сотрудников, но теперь у меня только один; и я бы вряд ли мог ему платить, если бы он не согласился работать почти бесплатно, чтобы набраться опыта.

— Как зовут этого щедрого молодого человека? – поинтересовался Родионов.

— Его зовут Вадим Косолапов, хотя он уже не такой уж и молодой. Сложно сказать, сколько ему лет. Лучшего помощника мне и не сыскать, господин Родионов; и я прекрасно понимаю, что он мог бы найти место получше и зарабатывать вдвое больше, чем я ему плачу. Но, в конце концов, если его все устраивает, зачем мне забивать ему голову?

— Действительно, зачем? Вам, похоже, крупно повезло с _сотрудником_, который обходится вам дешевле рынка. В наше время такое редко встретишь. Даже не знаю, что более примечательно: ваш помощник или ваше объявление.

— О, у него тоже есть свои недостатки, – вздохнул Барсуков. – Ни разу не видел такого фаната фотосъемки. То и дело щелкает своим телефоном, вместо того чтобы заниматься делом, а потом пропадает в подсобке, как суслик в норе, чтобы обрабатывать свои снимки. Это его главный минус, но в целом он хороший работник. Никаких вредных привычек.

— Он все еще работает у вас, полагаю?

— Да, конечно. Он и девочка лет четырнадцати, которая немного помогает по хозяйству и поддерживает чистоту – это вся моя прислуга, потому что я вдовец и у меня никогда не было семьи. Живем очень тихо, господин Родионов, втроем; и у нас есть крыша над головой и мы платим по счетам, если больше ничего не делаем.

— Первое, что нас выбило из колеи, это объявление. Косолапов пришел в офис ровно восемь недель назад с этой самой газетой в руке и говорит:

— «Эх, мистер Барсуков, вот бы мне быть рыжим».

– Почему это вдруг? – удивился я.

– Видите ли, – начал он, – тут образовалось еще одно место в Гильдии Златовласых. Это же золотое дно для счастливчика, а, насколько я понимаю, вакансий больше, чем желающих, так что попечители просто не знают, куда девать деньги. Эх, если бы мои волосы были рыжими, я бы ухватил такую возможность!

– А что это за работа? – поинтересовался я. Знаете, господин следователь, я человек домашний, и поскольку работа сама меня находила, а не я ее, то неделями мог не выходить из дома. Поэтому я мало что знал о происходящем в мире и всегда был рад узнать что-то новое.

– Неужели вы никогда не слышали о Гильдии Златовласых? – спросил он, округлив глаза.

– Никогда.

– Удивительно, ведь вы идеально подходите.

– И сколько там платят? – спросил я.

– О, всего лишь пару сотен тысяч в год, но работа несложная и не должна сильно мешать другим делам.

Представляете, как меня это заинтересовало, ведь в последние годы дела шли не очень хорошо, и лишние деньги были бы очень кстати.

– Расскажите мне все об этом, – попросил я.

– Ну, – сказал он, показывая мне объявление в Телеграме, – вы сами видите, что в Гильдии есть вакансия, и вот адрес, куда вам следует обратиться за подробностями. Насколько я знаю, Гильдия была основана американским миллиардером Иезекиилем Хопкинсом, весьма эксцентричным человеком. Он сам был рыжим и очень сочувствовал всем рыжеволосым мужчинам; поэтому, когда он умер, выяснилось, что он оставил свое огромное состояние в руках попечителей, с указанием использовать проценты для обеспечения легких мест для мужчин с таким цветом волос. Говорят, платят там отлично, а делать почти ничего не нужно.