Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 4)

— Какими именно?

— Немного бутербродов и чашка кофе, — ответил он, нажимая кнопку вызова. — Я был слишком занят, чтобы думать о еде, и, вероятно, буду еще более занят сегодня вечером. Кстати, Артем, мне понадобится ваша помощь.

— Всегда рад помочь.

— Вы не возражаете против нарушения закона?

— Нисколько.

— И против риска быть задержанным?

— Не ради благого дела.

— О, дело превосходное!

— Тогда я ваш человек.

— Я был уверен, что могу на вас рассчитывать.

— Но что именно вы хотите?

– Как только Валентина принесет нам обед, я все тебе объясню, – сказал Артем, с жадностью набрасываясь на гречневую кашу, приготовленную нашей квартирной хозяйкой. – Сейчас мне нужно обсудить детали, пока ем, потому что времени в обрез. Уже почти пять. Через два часа мы должны быть на месте. Госпожа Светлана, или, скорее, как ее теперь называют, приедет с дачи к семи. Нам нужно быть у ее дома, в коттеджном поселке «Сосновый Бор», чтобы ее встретить.

– И что дальше?

– Дальше – моя забота. Я все продумал. Есть только один момент, на котором я настаиваю. Ни при каких обстоятельствах не вмешивайся. Понял?

– То есть, я должен оставаться в стороне?

– Именно. Ничего не предпринимай. Скорее всего, возникнет небольшая заминка. Не вмешивайся. В конечном итоге, меня проведут в дом. Через пару минут откроется окно гостиной. Ты должен занять позицию рядом с этим окном.

– Хорошо.

– Ты должен наблюдать за мной, потому что я буду в поле твоего зрения.

– Понял.

– И когда я подниму руку – вот так, – ты бросишь в комнату то, что я тебе дам, и одновременно поднимешь крик о пожаре. Уяснил?

– Абсолютно.

– Это не что-то опасное, – сказал он, доставая из кармана продолговатый предмет, похожий на толстую сигару. – Обычная дымовая шашка, такие используют газовщики, с запалом с обеих сторон. Твоя задача – только это. Когда ты закричишь о пожаре, тебя поддержат другие люди. Потом ты можешь пройти до конца улицы, я присоединюсь к тебе минут через десять. Надеюсь, я объяснил достаточно ясно?

– Я должен оставаться в стороне, подойти к окну, наблюдать за тобой и по сигналу бросить эту штуку, затем закричать о пожаре и ждать тебя на углу улицы.

– Именно так.

– Тогда можешь на меня рассчитывать.

– Отлично. Думаю, мне пора начинать готовиться к новой роли, которую мне предстоит сыграть.

Он исчез в своей комнате и через несколько минут вернулся в образе добродушного и скромного сельского учителя. Широкие очки в роговой оправе, старомодный пиджак, повязанный на шее платок, располагающая улыбка и общий вид наивного и благожелательного любопытства были выше всяких похвал. Дело было не просто в том, что Артем переодевался. Его выражение лица, его манеры, сама его сущность, казалось, менялись с каждой новой ролью, которую он брал на себя. Сцена потеряла гениального актера, а наука – блестящего аналитика, когда он стал заниматься расследованиями.

Было около половины седьмого вечера, когда мы вышли из моего подъезда, и еще оставалось минут десять до семи, когда мы оказались на улице Академика Королева. Уже темнело, только-только зажглись фонари, и мы начали прохаживаться туда-сюда перед домом номер тридцать два, ожидая появления его хозяйки. Дом оказался именно таким, каким я его себе представлял по краткому описанию Игоря Сергеевича, но вот местность вокруг оказалась не такой уж и тихой, как я ожидал. Напротив, для маленькой улочки в спальном районе здесь было на удивление оживленно. У угла дома курила и громко смеялась компания подростков, уличный музыкант настраивал свой синтезатор, двое курсантов военного училища флиртовали с девушкой, выгуливающей собаку, а несколько модно одетых молодых людей неспешно прогуливались взад и вперед, держа в зубах электронные сигареты.

– Видите ли, – заметил Игорь Сергеевич, пока мы ходили туда-сюда перед домом, – этот брак скорее упрощает задачу. Фотография теперь становится палкой о двух концах. Весьма вероятно, что она так же не захочет, чтобы ее увидел господин Кирилл Петрович, как наш клиент не хочет, чтобы она попала на глаза его супруге. Теперь вопрос в том, где нам найти эту фотографию?

– И где же?

– Маловероятно, что она носит ее с собой. Она размером с альбомный лист. Слишком большая, чтобы ее можно было легко спрятать в женской сумочке. Она знает, что муж способен устроить ей внезапную проверку и обыскать. Уже были предприняты две попытки такого рода. Поэтому мы можем предположить, что она не носит ее с собой.

– Тогда где же?

– У ее банкира или адвоката. Есть такая вероятность. Но я склоняюсь к мысли, что ни то, ни другое. Женщины по своей природе скрытны и любят сами хранить свои секреты. Зачем ей передавать это кому-то другому? Она могла доверять только своей опеке, но она не могла знать, какое косвенное или политическое влияние может быть оказано на делового человека. Кроме того, помните, что она решила использовать ее в течение нескольких дней. Значит, она должна быть там, где она может до нее дотянуться. Она должна быть в ее собственном доме.

– Но ее дважды обворовывали.

– Ерунда! Они не умели искать.

– Но как будете искать вы?

– Я не буду искать.

– А что тогда?

– Я заставлю ее показать мне.

– Но она откажется.

– Она не сможет. Но я слышу шум мотора. Это ее машина. Теперь выполняйте мои инструкции в точности.

Когда он говорил, отблеск фар проезжающей машины скользнул по углу дома. Это был новенький кроссовер, который притормозил у ворот ЖК "Соловьиная Роща". Как только он остановился, один из охранников, скучавших у шлагбаума, рванулся к двери, надеясь получить щедрые чаевые, но был оттолкнут другим, таким же желающим подзаработать. Вспыхнула короткая перебранка, к которой присоединились двое курьеров, решивших поддержать одного из охранников, и уборщица, яростно отстаивавшая другую сторону. Прозвучал грубый толчок, и в мгновение ока женщина, выходящая из машины, оказалась в центре небольшой кучи разъяренных мужчин, осыпавших друг друга ударами и ругательствами.

Дмитрий бросился в толпу, чтобы защитить женщину, но, как только он добрался до нее, он вскрикнул и упал на асфальт, из рассеченной брови обильно текла кровь. При его падении курьеры бросились наутек в одну сторону, а охранники – в другую, в то время как несколько жильцов, наблюдавших за дракой, но не принимавших в ней участия, столпились, чтобы помочь женщине и оказать помощь пострадавшему. Вероника Игоревна, как я ее все еще буду называть, быстро поднялась по ступенькам крыльца, но остановилась наверху, ее высокая фигура четко вырисовывалась на фоне света из подъезда, бросив взгляд на улицу.

— Бедный мужчина сильно пострадал? — спросила она с тревогой в голосе.

— Он мертв! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Нет, нет, он жив! — возразил другой. — Но он умрет, пока его довезут до больницы.

— Он смелый, — сказала женщина. — Они бы украли сумку и телефон у леди, если бы не он. Это были хулиганы, да еще и пьяные. Ах, он дышит сейчас.

— Он не может лежать на улице. Можем мы внести его, Вероника Игоревна?

— Конечно. Внесите его в мою квартиру. Там удобный диван. Сюда, пожалуйста!

Медленно и осторожно его внесли в квартиру Вероники Игоревны и положили в гостиной, а я все еще наблюдал за происходящим со своего поста у окна соседнего дома. В квартире зажгли свет, но шторы не были задернуты, так что я мог видеть Дмитрия, лежащего на диване. Я не знаю, испытывал ли он в тот момент угрызения совести за ту роль, которую он играл, но я знаю, что мне никогда в жизни не было так стыдно за себя, как когда я увидел прекрасную женщину, против которой я замышлял, и ту заботу и доброту, с которой она ухаживала за раненым. И все же это было бы чернейшим предательством по отношению к Дмитрию — отступить сейчас от той роли, которую он мне поручил. Я собрался с духом и достал заранее приготовленный муляж дымовой шашки из кармана куртки. В конце концов, подумал я, мы не причиняем ей вреда. Мы лишь предотвращаем ее от причинения вреда другим.

Артем резко сел на диване, всем своим видом показывая, что ему не хватает воздуха. Светлана, горничная, тут же подбежала и распахнула окно. В тот же миг Артем вскинул руку, и по этому сигналу я швырнул дымовую шашку в комнату, заорав: «Горим!» Не успел я договорить, как вся толпа зевак – прилично одетые и оборванцы, водители и уборщицы – подхватила крик: «Пожар!» Густая пелена дыма заполнила комнату и вырвалась наружу. Я успел заметить мелькающие силуэты, а через секунду услышал голос Артема изнутри, успокаивающего всех, что это ложная тревога. Протиснувшись сквозь орущую толпу, я пробрался за угол дома и через десять минут с облегчением почувствовал руку друга в своей руке. Мы поспешили уйти подальше от этого балагана. Он шел быстро и молча, пока мы не свернули в тихий переулок, ведущий к Ленинградскому шоссе.

«Ты отлично сработал, Игорь, – сказал он. – Лучше не придумаешь. Все прошло как по маслу».

«У тебя есть фото?»

«Я знаю, где оно».

«И как ты это выяснил?»

«Она сама мне показала, как я и предполагал».

«Я все еще ничего не понимаю».

«Не хочу делать из этого секрет, – усмехнулся он. – Все элементарно. Ты ведь заметил, что все эти люди на улице – подставные? Их наняли на вечер».

«Догадывался».

«Так вот, когда началась вся эта кутерьма, у меня в руке была влажная красная краска. Я бросился вперед, упал, прижал руку к лицу и изобразил страдальца. Старый как мир прием».